Сердце демона тоже бьётся

Добравшись до Гуюэе, Цзян Си через сад забросил двух прекрасных костяных бабочек к себе домой и, не медля, отправился прямиком к Линь Линьюю: нужно же было известить бедного приёмного сына о своём возвращении. Вскоре так случилось, что узнал об этом не один только Линь Линьюй. Через некоторое время у дверей дома стояли два ребёнка. Соскучившиеся, разволновавшиеся, встрёпанные. Счастливые. У Си Линши горели двумя огоньками глаза, она тонкими пальчиками сжимала измятый, протёршийся местами платочек с поблёклой вышивкой или рисунком — того уже было и не разглядеть. Бао Циюнь держал в руках большую, прикрытую тряпицей корзину, наполненную фруктами доверху так, что те аж за край выглядывали. Хуа Бинань вышел к ним не сразу. Детям пришлось несколько раз прокричать отчаянный зов: «Учитель! Учитель, мы пришли!» И только когда лекарь понял, что игнорировать их дальше просто невозможно — не хватит на то никаких нервов, да и сил в нём не осталось, чтоб притворяться глухим и бесчувственным, — тогда уж он и почтил двух учеников своим присутствием. Снизошёл, так сказать, — окинул раздражённым взглядом, вздохнул для вида грозно и впустил в дом. Бао Циюнь гордо пронёсся по коридорам, держа корзинку прямо перед собой да еле дыша, будто там находился раскалённый металл, — готовясь в любую секунду уронить, разлить содержимое и долго-долго за то извиняться. И на пороге комнаты, в которой по обыкновению проходили разговоры, гордо прозванные занятиями, застыл как вкопанный. Си Линши впечаталась в мальчишку, смеющего именовать себя её соучеником. Только вот она-то на бег не переходила, наоборот — шла медленно и всё теребила бедный, ни в чём не повинный платочек, лишь практически сворачивала шею на Учителя. Хуа Бинань не успел предупредить Си Линши о внезапно возникшей преграде — они как раз выходили в комнату из тёмного коридора. Зажгли одну лишь лампу, да и та стояла в отдалении, потому странно падающая от «пустого пространства» тень и не вызвала подозрений — её не было. Так плохо видно, что Хуа Бинань не обратил на то должного внимания. К счастью, корзинку с фруктами Бао Циюнь из рук не выронил, зато недовольно вскрикнул: — Смотри, куда идёшь! — Извини… — Си Линши хотела отступить, но почувствовала вдруг, как на плечо её легла рука Учителя. — Сам-то! — перешла она в атаку, забыв уже о каком-либо отступлении. Уверенность в девочке заиграла новыми, более яркими красками. — Чего встал посреди прохода? Отойди и не мешай, Уважаемый Наставник устал, а ты… В это мгновение Бао Циюнь юркнул в сторону, представляя увиденную им картину на всеобщее обозрение. У дальней стены, рядом с небольшим столиком, сидел юноша. Поразительной красоты. Утончённый, в белоснежных одеждах. Лишь с единственным изъяном, заставившим детей так резко и ошеломлённо остановить любые действия, слова, да и мысли. Глаза юноши укрывала повязка. Увидеть кого-то столь необыкновенно выглядящего в стенах дома Уважаемого Главы Цзян казалось детям крайне странным событием. Тем более они прекрасно знали, что Цзян Ечэнь гостей не любит, а Хуа Бинань — терпеть не может и никому старается на глаза не показываться. Но раз уж с глазами было всё ясно, то с неприязнью — нет. Умиротворение комнаты, чуть лишь наполненной тёплым светом масляной лампы, наталкивало на жуткие мысли. Си Линши вдруг подумала: «А не дух ли наведался в орден? Или, может, неупокоенная душа?» Сквозь вырезанные лабиринтом рейки окна, находившегося ровно над чайным столиком, просунулся кончик тонкой ветки, лишённой всех до единого листочков. Его изогнуло ветром и ударило пару раз о деревянные лабиринты, служившие как раз-таки для защиты от злых духов и демонов. Кончик веточки благополучно разогнулся, высвобождаясь из ловушки. Следовательно, юноша, если даже и дух, то не злой. — А добрые духи тоже неспособны найти путь? — Си Линши вдруг оторвала руку от платочка и указала ей в сторону окна. Хуа Бинань внимательно проследил за её движением: — Добрые духи? — Да. Они способны попасть в дом через окно? — Ты думаешь, что к нам решат присоединиться духи? Си Линши в тот же миг густо покраснела и уронила голову, пряча взгляд в пол. Хуа Бинань, догадавшись наконец, какая мысль зародилась у его ученицы в голове, тихо рассмеялся: — Ши Мэй не дух. Юноша, сидевший у стены, издал ответный смешок: — Ну, кто знает… — Будь ты духом, заблудился бы. — Хуа Бинань чуть подтолкнул детей вперёд. — Так ты сам провёл меня в дом, как тут заблудишься… — Значит, в духи заделался? — А чего б и нет. — А и правда… тогда рассказывай. Злым будешь иль добрым? — А это зависит от того, кто спрашивает. — Ши Мэй ещё раз тихо усмехнулся. По девичьему голосочку и удивительному мышлению, присущему разве что детям, Ши Мэй быстро догадался, с какими слушателями имеет дело. А раз Хуа Бинань не воспрепятствовал развитию шутки, можно было ещё немного поребячиться. — Мы спрашиваем! — радостно воскликнул Бао Циюнь, будто сам поверил, что имеет дело с духом. — Мы Вас фруктами угостим! К добрым людям ведь добрые духи приходят, да? — А доброту чем, кроме подкупа, докажете? — Ши Мэй довольно расплылся в улыбке. Дети вовлекались в игру. — О, а пусть почтенный дух испытает нас! Мы готовы пройти любые испытания! В Бао Циюне загорелись приключенческий задор и жажда геройствовать, а также необъяснимое, очень уж жгучее желание проявить себя перед младшей соученицей, показать ей, какой он на самом деле смелый и сильный. Уже не первый день его тревожил тот факт, что о Си Линши и её подвигах быстро прознал почти весь орден, все внезапно захотели с ней дружить, играть, вместе что-то изучать, а сам Бао Циюнь остался в стороне. А ведь он всё это время тоже принимал участие, был рядом, помогал Уважаемому Наставнику, да и, можно сказать, спас Си Линши! Если бы Бао Циюнь тогда не прибежал к Учителю и не рассказал ему о происходящем на экзамене, стал бы Хуа Бинань кого-то спасать? И что, что Бао Циюнь тогда жаловался на несправедливость Старейшин только для того, чтоб себя и одногодок защитить? Помог же по итогу всем, а значит — герой! По крайней мере, он сам так думал и очень гордился способностью в нужный момент оказаться в нужном месте, знать, где можно подслушать, а где — подсмотреть. Да, раньше Бао Циюнь не особо жаловал девчонку, считал её излишне надоедливой, нудной, неумелой и ни на что не способной. Но при Хуа Бинане Си Линши стала раскрываться по-другому. Она медленно распускалась, как бутон внеземного цветка, каждый лепесток которого таил в себе новую черту. И не было среди них ни одной, которая показалась бы Бао Циюню скучной, раздражающей или надоедливой. В Си Линши оказалось не меньше смелости и любви к приключениям. Она, восхищая всех решимостью, распахнула пошире глаза и кивнула: — Да! Почтенный добрый дух, Вы только скажите, как, и мы докажем Вам свою доброту! — Тогда слушайте. — Ши Мэй приосанился и чуть подался вперёд, переходя на шёпот: — Я загадаю вам загадку. Принесёте мне скрытое в ней — докажете чистоту своих сердец и умов. Бао Циюнь упал на колени перед добрым духом, готовясь слушать и запоминать каждое слово. Си Линши повторила за мальчишкой. И только когда в комнате воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая только пением ветра за окном, потрескиванием пламени и дыханием, Ши Мэй заговорил:

В морозной ночи, под светом луны,

Цветок ищет прозренья пути,

И имя его, словно ветви в саду,

Друг на друга похожи;

Лишь одна смотрит вверх,

А другая клонится к земле.

Стоит ветру подуть, придёт к вам ответ:

Одна станет прямо, другая взметнётся к луне.

Дети не отмерли, погружаясь в мысли и пытаясь отыскать в памяти подобную загадку, но ничего не находилось в юных головах, даже отдалённо похожего. — Цветок… — пролепетала Си Линши, — ничего не могу вспомнить. — Бесполезно пытаться вспомнить. Ваш почтенный дух только что сам выдумал эту загадку. Оглянитесь по сторонам, может, отыщете подсказки… — Ши Мэй прикрыл рукой рот, стараясь не засмеяться. Он понятия не имел, что находилось в комнате. Знал лишь — кто. — Раз цветок… значит, на улице. Там было что-то про сад! — вслух начал размышлять Бао Циюнь. — Но не могло же это быть буквально… — запротестовала Си Линши. — Ну а где ещё нам искать цветы? Бежим быстрей! — Учитель?.. — Си Линши неуверенно взглянула на Хуа Бинаня. — Ступайте. Но недолго. Поищите. Не найдёте ничего, подходящего под описание, вернётесь, и придумаем, чем другим задобрить этого… хитрого духа. — Хуа Бинань покачал головой, наблюдая, как дети молнией вылетают из комнаты. Сам он присел рядом с Ши Мэем, подтянул к себе оставленную Бао Циюнем корзинку с фруктами и, вытащив оттуда несколько спелых плодов, усмехнулся: — Забавно… косвенно они уже справились… и где нашли только? — Ты сразу догадался? — Ши Мэй протянул руку, и в неё опустилась слива. — А чего тут догадываться? Цветущая слива. Стоит только переставить тона в наших именах… думаешь, цветы отыщут? — Не цветёт ведь сейчас… — Расскажем? — Зачем? Пусть поломают голову. Имя они моё слышали. Твоё-то знают? — Да должны были уже запомнить… Вечер тянулся медленно. Ни Си Линши, ни Бао Циюнь возвращаться не спешили, как и сдаваться. Быстро сообразить, какое именно значение пряталось в поэтичных строках, у них не вышло, а потому способ поиска избрали сложный: они по очереди перебирали все деревья и цветы, растущие в ордене. Что-то, конечно, совершенно не подходило, но некоторые веточки и бутоны ухватывали с собой. И к ночи, когда детям не пристало уже без присмотра разгуливать даже по территории Гуюэе, ввалились вдвоём в дом Главы, пахнущие на несколько ли всеми оттенками цветочных ароматов. — Неужели! — не без доли сарказма поприветствовал детей Хуа Бинань. — Нашли? — с сомнением поинтересовался Ши Мэй. По набору запахов можно было подумать, что дети искупались в ванне, заполненной всеми известными ароматическими маслами. — Ну… наверное… — тихо отозвалась Си Линши. — Какой-то точно подойдёт! — закричал Бао Циюнь. А в следующее мгновение Ши Мэя с головой накрыло облаком из цветов. Только тогда Хуа Бинань и засмеялся в голос: он изначально видел, какую ароматическую катастрофу тащат дети прямо к «доброму духу», по пути роняя лепестки и оставляя красочный след. Насмеявшись вдоволь, Хуа Бинань распахнул зажмуренные глаза и засмеялся вновь, стоило ему только увидеть выражение лица Ши Мэя, явно сдерживающего гневный ураган. — Мы сделали что-то не так? — Си Линши оказалась куда более внимательной, чем Бао Циюнь, и заметила, что их добрый дух явно не обрадован подобным дарам. — Я имел в виду один цветок, — устало вздохнул Ши Мэй, — а вы что натворили? Неужели думаете, что я это зачту? Си Линши поникла, опустив голову. — Ну всё, всё. Нет там цветущих слив. Вы двое, уберите за собой. Не хватало, чтоб Уважаемый Глава увидел этот беспорядок. Всем достанется! — Хуа Бинань кивнул детям на оставленный ими цветочный след, и оба ребёнка бросились подбирать с пола оброненные лепестки. — А тебе, Ши Мэй, попрактиковаться бы в стихосложении. Не знай я тебя достаточно хорошо, сам бы в жизнь не разгадал такой загадки… — Ну конечно. Не догадался бы ты, а виновато во всём моё стихосложение? — А что ж ещё? — На лице Хуа Бинаня играла ухмылка. — Когда-нибудь хоть в чём-нибудь будешь виноват ты сам? Или всегда только другие? Дети уже ушли достаточно далеко, чтоб не слышать разговора. Хуа Бинань прошагал к двери и, лишний раз перестраховываясь, закрыл её. — Я и так во многом виноват, Ши Мэй. Не хотелось бы испытывать дополнительной вины ещё и за отсутствие твоего таланта в поэзии. — А кто тебя обвинял? — Ты. Только что. — Я ведь не об этом… — Конечно. Тебе хочется, чтоб я перед тобой извинился? Прости, конечно. Но лишь в том, что перед тобой я вины не чувствую. Ши Мэй покачал головой, на ощупь нашёл корзину с фруктами и вытащил оттуда ещё одну сливу. Он разломил её пополам, вынул из одной части косточку и безошибочно протянул половинку Хуа Бинаню, стоявшему поодаль. — С тобой всегда было сложно, но я не в том положении, чтоб требовать извинения. Я говорил о другом… Хуа Бинань ничего не ответил, только подошёл и забрал свою половинку сливы. — Если бы между нами было меньше недосказанности… лжи… загадок… было бы куда проще, да? — Я ведь рассказал тебе всё, как есть. В чём сейчас претензия? — Ни в чём. Не воспринимай меня так тяжко. Нам обоим непросто. Но ведь я вам не навязывался, ты сам сказал, что меня не оставишь… а сейчас я чувствую, будто напрягаю тебя одним своим присутствием. — Это не так… и даже не вздумай бесследно пропасть. И правда, хватит с нас загадок. Я устал, Ши Мэй. Понимаешь? Устал. Очень сильно. Мне бы хотелось как можно скорее всё это закончить. — Кажется, нам вновь придётся работать сообща? Хуа Бинань удивлённо вскинул брови: — Ты хочешь помочь? — Я не смогу остаться в стороне. Теперь наш дом — здесь. Так ведь? — Ши Мэй слабо улыбнулся. — Какие бы ни были сильные холода, нужно выстоять… а вдвоём теплее. Заметь, ты сам это сказал. Он откусил кусочек от половинки сливы и облизал губы. — И правда… только нас уже куда больше двух. — Значит, справиться будет куда проще.