Сердце демона тоже бьётся

Корзинка с фруктами медленно пустела. Ши Мэй перебирал цветы, укутавшие его колени, убирал лепестки из волос, подносил к лицу и втягивал запах, лишь по нему в точности определяя каждое растение, а после аккуратно раскладывал по кучкам. Хуа Бинань смиренно наблюдал за этой сценой, мягко улыбался и только успевал разливать чай. Слишком скоро вернулись дети, ожидаемо нарушив мгновение спокойствия. Первым в комнату вбежал запыхавшийся Бао Циюнь, а за ним уже просунулась побледневшая Си Линши. По выражению их лиц можно было сделать лишь одно предположение: небеса осыпаются прямо на землю кровавым дождём, спасенье искать бессмысленно, а потому стоит смириться и начать прощаться с близкими. Но дети всегда слишком сильно драматизировали. — Учитель, — наконец подала голос Си Линши. — Что такое? — Хуа Бинань отставил пиалу. — Цзян Си вернулся и обнаружил сотворённый вами беспорядок, а теперь жаждет утопить вас? Ши Мэй не сдержал тихого смешка. — Нет! Там… — Бао Циюнь резко потупил глаза в пол и замолк. — Госпожа Сан, — закончила за него Си Линши. — Госпожа Сан? — переспросил Хуа Бинань. — Сан… Сан… На языке у него вертелось какое-то имя, но столь неочевидное, что язык ломался и отказывался произносить такое сочетание даже мысленно. — Сан Латан. — Си Линши смутилась не меньше Бао Циюня, но произнести имя поздней гостьи смогла. — Точно, — усмехнулся Хуа Бинань, — и как я мог забыть такую нелепицу… — Необычное имя для девушки… А она?.. — Ши Мэй не успел договорить вопрос. — Одна из затворниц. Сидит себе, работает, мало с кем общается… Мы были знакомы лично, но не особо много пересекались, — ответил Хуа Бинань, не отводя взгляда от детей, и в следующее мгновение уже обратился к ним: — А что ей нужно? Скажите, что Уважаемого Главы нет. Хотя… странно, что вы двое здесь, а его нет. Да плевать. Просто скажите, чтоб утром приходила. Не принимает Уважаемый Глава Цзян в такое время. — Госпожа Сан пришла к Вам… — Бао Циюнь пожал плечами и обернулся так, будто девушка уже стояла в коридоре и лишь дожидалась, когда её пригласят пройти в комнату. У Хуа Бинаня сердце пропустило удар. Не додумались же эти дети пустить Сан Латан прямо в дом без какого-либо дозволения взрослых? Он давно уже не мог назвать их глупыми, а потому понадеялся, что опасения напрасны, но рука его инстинктивно потянулась к тканям, аккуратно сложенным рядом со столиком. Укрыв лицо, Хуа Бинань поднялся, прошагал к двери и вышел в коридор. Убедившись, что там никого нет, он чуть обернулся: — Будьте здесь. Я спрошу, что ей надо, и вернусь. — А цветы? — с опаской спросила Си Линши. — Пусть останутся. Как украшение. Не беспокойтесь. За этими словами слышно осталось лишь, как удаляются неспешные шаги. Хуа Бинань, сомневающийся в надобности такого позднего разговора, вполне уверенно двигался к выходу из дома. Чем же так смогла напугать детей Сан Латан? Неужто лишь появлением? Или уже успела сказать что-то странное, что разволновались даже эти два ребёнка, за последнее время, казалось бы, научившиеся соблюдать спокойствие и здраво мыслить практически в любой ситуации? Госпожа Сан представала личностью… экстравагантной. Вторя одному из иероглифов имени, словно богомол, она была наблюдательной, а ещё непредсказуемой. И непредсказуемость её проявлялась в самом прямом своём смысле. Сан Латан обладала незаурядным умом, удивительной усидчивостью, обращала внимание на детали, которые другие бы просто пропустили, да и в целом всегда хорошо выполняла любую поставленную задачу. И как-то у неё так выходило, что ей никогда не поручали скучных и обыденных дел. Ведь именно в рутинной и монотонной работе Сан Латан умела допустить столько ошибок, сколько и не могло оказаться никаким образом. А у неё получалось. Камень рассыпался в девичьих пальцах от простого сжатия, а простейший отвар вдруг выкипал, так ещё и пропитывал комнату зловонными, иной раз ядовитыми парами. Но вот если уж дело нравилось самой Сан Латан, то от подушечек её пальцев даже рябь по воде не шла, так тщательно и аккуратно исполняла она любую достойную работу. Ханьлинь в своё время ценил такую помощницу, хоть и приходилось тратить некоторое время на подбор заданий для прихотливой Сан Латан, но результат оправдывал любые затраченные усилия. Затворница, сама того не зная, делала для Хуа Бинаня весьма многое. Ею даже не нужно было манипулировать — лишь подбрасывать интересные задачки по маленьким кусочкам, чтоб не вызвать никаких подозрений, а она уж сама за них цеплялась так, что кончики пальцев подрагивали от предвкушения, а глаза округлялись и мутнели. И Сан Латан ведь определённо нездорова духом. Хуа Бинань откровенно игнорировал этот факт раньше, но сейчас, когда она стояла прямо перед домом, который он уже смел назвать своим, ситуация разворачивалась неприятным образом. И не обращать на то внимание Хуа Бинань уже не мог. Затворница стояла чуть в отдалении от ворот, защищающих личный дом Цзян Си от подобных ей незваных гостей. Она тоже увидела, что к ней кто-то приближается, но с места не сдвинулась, только лишь поклонилась, смотрела прямо перед собой и покорно ждала, когда к ней подойдут. — Что так поздно привело Вас, госпожа Сан? — Хуа Бинань кланяться в свою очередь не стал, тем самым высказывая бурное недовольство. Раз уж девушка не сочла нужным известить о приходе, так ещё и пожаловала в ночи, то о каком уважении может идти речь? Один её поклон не исправлял ровным счётом ничего. — Вы простите, но до меня только дошли новости о Вашем возвращении… надеюсь, я не потревожила своим появлением уважаемого Главу? — Уважаемого Главу — нет, — отрезал Хуа Бинань. Сан Латан помедлила, а после повторила: — Простите… — Довольно извиняться, госпожа Сан. Что-то такое срочное случилось, раз вы решили не дожидаться утра? — Вы ведь… — Она увела пытливый взгляд в сторону, очертила им полукруг и теперь смотрела куда-то в нижний уголок, чуть прикрыв глаза и смущённо улыбаясь. — Я ведь что? — У Хуа Бинаня кончалось терпение. — Вы не пьяны, случаем? Возвращайтесь-ка домой, отоспитесь. И приходите завтра, в здравом рассудке. — Нет-нет, постойте! — взмолилась Сан Латан, резко вскидывая веки. Глаза её округлились, а зрачки, кажется, задрожали. В темноте было плохо видно. Они, что же, теперь занимали роль кончиков пальцев? — Ну что такое? Говорите уже. — Не могу! — Как это не можете? А пришли тогда зачем?! — А вот… вот это отдать. — Сан Латан подбежала к Хуа Бинаню и всунула ему в руки маленькую шкатулку. — А Вы возьмите. И посмотрите обязательно. А я утром зайду, хорошо? — Что это? — А Вы посмотрите. — Девушка сплющила губы в одну тонкую линию и отступила на шаг. Хуа Бинань хотел было открыть шкатулку, но его прервали, да так громко, что он от неожиданности почти вздрогнул: — Ну не здесь же! Не здесь! Вы посмотрите, когда одинокие будете. — Ладно, — что на языке Ханьлиня значило абсолютно противоположное, — посмотрю. Это всё? — Всё, — радостно ответила Сан Латан. — Я утром зайду. Добрых Вам снов… Рот её захлопнулся, не позволяя договорить задуманное. Хуа Бинань точно слышал, что фраза не окончена. Она хотела вставить какое-то обращение. Забыла выдуманное им имя? Немудрено. Он и сам почти не помнил уже, что наговорил, когда вернулся в орден Гуюэе. Дети теперь избегали обращаться к нему иначе, чем Учитель или Уважаемый Наставник. Да и то без фамилии, чтоб лишний раз не смущаться самим во время лжи и не досаждать Хуа Бинаню, которому, как они думали, не очень нравилось ходить под чужим именем. И дети оказывались правы. Удовольствия он явно не испытывал. — Добрых. — Хуа Бинань кивнул и поспешил вернуться в дом. Пальцы его нервно сжались на шкатулке. Что там может быть такого? Он потряс коробок раз, потом второй. Что-то внутри глухо ударялось о стенки. Хуа Бинань добрался до комнаты, продолжая крутить шкатулку в руках. Он надеялся рассмотреть хоть что-то отличительное в полумраке кругом, но... шкатулка казалась вполне обычной. Деревянные стенки, ощутимый на поверхности крышки резной орнамент, ничем не выдающий содержимое, мастера, изготовившего её, да и дарителя. Это ведь определённо был подарок, только вот преподнесённый в манере странной. Дети ожидали учителя, затаив дыхание. Один Ши Мэй улыбался и особо ни о чём не беспокоился, да первым и поинтересовался, как только услышал приближающиеся шаги: — Что хотела госпожа Сан? — Передала мне кое-что… поможешь с опознанием? — Шутишь? Каким образом? — Не шучу. Хуа Бинань под удивлёнными взглядами детей прошёл к Ши Мэю и вложил ему в ладонь маленькую шкатулку: — Я её не открывал. И тебе не советую. Есть варианты, что там может быть? Пока Ши Мэй ощупывал коробочку, крутил её, подносил к уху, встряхивал, отнимал и вновь ощупывал, мысли Хуа Бинаня с такой скоростью пролетали в голове, что выстреливало в висках. Вдруг он резко повернулся к Бао Циюню: — Имя. Какое она вам назвала имя? Вы сказали, что она пришла ко мне. Как она меня назвала?! Бао Циюнь от неожиданности вздрогнул: — А… она… она назвала Вас так, как обычно называет уважаемый Глава Цзян — «мастер Ханьлинь». Хуа Бинань вытаращил на мальчишку глаза. Ши Мэй, тем временем усердно обнюхивающий шкатулку, медленно отодвинул её от лица, положил на пол и толкнул куда подальше. — Вы кому-то рассказывали?! Кто-то слышал, что меня так называют? Если в любой другой ситуации у Хуа Бинаня ещё были варианты, как выкручиваться и продолжать скрывать свою личность, то сейчас его как будто бы лишали всех путей. Он совершенно не мог себе представить, что информация утечёт в таком неочевидном направлении. Да, он допустил уйму ошибок. Но сколько же человек должны знать, чтоб слух дошёл даже до Сан Латан — той, кто прослыл нелюдимым и необщительным человеком? — Нет! — в один голос вскричали дети. — Мы никому не говорили! — Бао Циюнь замахал руками. — Честно, Учитель… мы ведь понимаем… и вообще лишний раз не вступаем ни в какие обсуждения, связанные с Вами! — поддакнула Си Линши. — Какие ещё обсуждения? В ордене обо мне говорят? — не унимался Хуа Бинань. Он понимал, что пересудов избежать никак было нельзя, но сейчас его пугала мысль даже о простых обсуждениях, касающихся личности того, кто спас Главу Гуюэе. — Ну как же… конечно… Вы ведь столько сделали… — Мальчишка уже и не знал, что говорить, только инстинктивно подвинулся, чтоб заслонить собой Си Линши. Пусть лучше его отругают, а не её. Бао Циюнь готовился принять любой удар, даже если на деле не был виноват. Дети переходили в режим защиты и откровенно пугались встревоженности Учителя. Заметив это, Хуа Бинань постарался успокоиться: — Ладно… хорошо… она не могла далеко уйти. Бао Циюнь, можешь разыскать и привести её обратно? Мальчишка кивнул, но не спешил подниматься. Си Линши сжалась, чувствуя, будто сама допустила непростительную ошибку. Её больше всего страшило, что учитель обвинит их, хоть она и знала: Хуа Бинань разборчив, а потому не станет без доказательств на кого-то наговаривать, в особенности на детей. Девочка, вдохнув больше, чем следовало, покраснела и подняла глаза: — Вы же от нас… не откажетесь? Мы правда никому ничего не говорили. — Что? — Хуа Бинань опешил от таких слов. — Нет… нет, конечно… просто в следующий раз предупредите меня сразу, если кто-то ещё назовёт меня мастером… или настоящим именем. Дети синхронно кивнули. Си Линши выпустила воздух, чуть приоткрывая рот. Бао Циюнь тут же вскочил на ноги: — Я тогда побегу её искать! — А ты, — Хуа Бинань взглянул на ученицу, стараясь говорить мягче, — сбегаешь за Цзян Си? — Конечно! — Си Линши приободрилась, поднялась, отряхнулась и убежала вслед за Бао Циюнем, шагов которого уже и не слышно было. На мгновение в комнате повисла тишина. А когда и девочку перестало быть слышно, Ши Мэй усмехнулся: — Сдаёте позиции, мастер Ханьлинь? — Несмешно, Ши Минцзин. — Ещё как смешно… может, сбежим отсюда, пока не поздно? — Никуда мы не пойдём. — Я про саму комнату… ну или дом. — Ши Мэй кивнул в сторону шкатулки, откинутой им почти на середину комнаты. — Кто ж знает, может, опасно оставаться поблизости к тому, что там? — Будь это опасно, мы бы первыми узнали. Сколько трясли её, и ничего… — Не мне рассказывать тебе о медленно действующих ядах. Ничем не пахнущих и… — Знаю! Знаю. Не нагнетай. Пойдём отсюда. Хуа Бинань помог Ши Мэю подняться и обойти лежащую на полу шкатулку, а после провёл его в сад, захватив по пути накидки, чтоб не замёрзнуть. На улице они быстрее всего услышат, если к воротам кто-то будет подходить. И, на всякий случай, перехватят их. — У тебя с собой нет ничего вроде противоядия? — поинтересовался Ши Мэй, как только они вышли на свежий воздух. — Может, я себе надумываю, но… — Ты надумываешь, — отрезал Хуа Бинань, но руку в цянькунь запустил, пытаясь нашарить там что-нибудь полезное. Правда, искать противоядие, не зная конкретно от чего, — абсолютно бессмысленная затея. — У меня невосприимчивость куда ниже, чем у тебя… — Именно. И если б отравить хотели меня, ты бы явно уже со мной не разговаривал. Ши Мэй замолчал. Наверное, лучше ничего не говорить о головной боли, слабости и лёгком приступе удушья.