Сердце демона тоже бьётся

Чэнь Жуньгэ сделал несколько протяжных вдохов, глаза его медленно пустели, а взгляд, всё ещё направленный на Хуа Бинаня, уходил в обратную сторону, погружался в самого Чэнь Жуньгэ. В его нутро, давно и далеко упрятанное от людей. Он становился частью интерьера. Сливался с тепловатым светом, деревенел, врастая в дощатый пол. Одежды его каменели, теряли мягкость, будто их высекли из дымчатого, тёмного нефрита. Лицо с каждой секундой приобретало черты маски, ничуть не схожей с человеческим лицом, выполненной руками плохого мастера, который знать не знал, как выглядят люди. Чэнь Жуньгэ блёкло улыбнулся. Хуа Бинань почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Вы все, конечно, слышали историю прекрасных костяных бабочек… — начал старик тоном, отличным от своего привычного. В нём звучали чужие голоса. Множество голосов, бесчисленное множество. И Хуа Бинаню показалось, что эти голоса кричат. Бессвязно, звонко и глухо, задыхаясь и превозмогая. — Нет, — вдруг вторглась Си Линши, широко распахивая глаза. Она явно чувствовала возникшее напряжение, но не понимала истинной его природы. Хуа Бинань взял её за руку и чуть сжал маленькую ладошку, повернул голову. Слова его прозвучали тихо и не так уверенно, как ему хотелось: — Это не так важно сейчас, не перебивай. — Извините, — пролепетала ученица. Чэнь Жуньгэ кивнул самому себе, не переставая призрачно улыбаться: — Боюсь, что вам никогда не была известна настоящая история. Но мне придётся рассказать её… и тогда уж сами решайте, простить мне такую дерзость и поверить… или остаться при своём мнении. Но извинился и ещё раз извиняюсь перед вами. За годы, что мне и многим другим пришлось… хранить эту тайну. Цзян Си нахмурился. Ему хотелось поторопить старика, вдвойне хотелось, потому что нарастающее волнение Хуа Бинаня отчётливо чувствовалось и немало тревожило Главу. Но он прекрасно знал, как людям в возрасте нравится болтать и отходить от темы. Стоит потревожить рассказчика, он, того и гляди, собьётся с мысли. А даже если прислушается и начнёт говорить по делу, всё равно вскоре вернётся к привычной манере. — Давно это было… я те времена не застал… не буду вас больно утомлять и пересказывать с самого начала — оно, к счастью, передано через время вполне правдиво. Хоть меня там и не бывало, но знаю: правдиво. Мы перейдём сразу в те дни, которые стёрты со страниц истории пальцами человеческими, а не временем. В те дни, когда прекрасные костяные бабочки, оставшиеся без дома, вышли к людям. Не было никогда и ни у кого знаний ни о их силе, ни о любых других способностях. Людей поразила только внешняя красота. Ни с чем не сравнимая, правду говорю, совершенно ни с чем. До той поры люди никогда не видели столь прекрасных существ. Не зная, что имеют дело с демонами, они вообразили себе, что это гости с самих Небес. Прирождённые божества, сошедшие вознаградить род человеческий за все его страдания. Но то не награда была… а Кара… и кто знает, может, Небеса приложили к тому свою святую руку. Прекрасные костяные бабочки обладали незаурядным умом и сразу догадались, какая сила спрятана в таком радушном отношении. Но и врать у них задачи не было. Они уже смирились со своим положением, они тогда… отвергли Ад. Они сказали, что желают мира, конца вечной вражды меж трёх миров. Ничего они не желали и цели таковой не имели. Но за помощь пообещали передать людям знания. Свои знания, до коих человечество никогда не смогло бы добраться. Люди не склонны доверять демонам, хотя многие никогда в жизни их не видели. А вот те, что повстречали, передавали из уст в уста страшные истории. Демонов боялись. Но сила красоты столь высока, что слова прекрасных костяных бабочек ни единого раза не подвергли сомнению. Род людской возликовал. И даже потомки Богов, наблюдавшие за тем, решили не вмешиваться. Стоило истории повернуться другой стороной, всех бы истребили до единого. И не случилось бы всего того, что произошло… но люди никогда умом не отличались. И мир изменился. Кроме необычайной внешности, прекрасные костяные бабочки не лишены были всяческих талантов. Они враз обходили любого мастера и по знаниям, и по умениям. Они шаг за шагом двигались на вершину. И, если хватит вам усердия, загляните в старинные книги, попытайтесь отыскать имена тех, кто внёс в те времена самый больший вклад в науку, в искусство — да во всё. Не найдёте. Не найдёте ни единого. Их все сожгли. Все записи. Человечество не терпит поражений. Прекрасные костяные бабочки постепенно отбирали власть в свои руки. Тогда и началась холодная война. Демонический род помнил и знал, каким величием обладал когда-то, и решил вернуть его. Но люди отдавать своего не хотели. Всех самых умных и талантливых скидывали с пьедестала. А падать больно. И чем выше стоишь, тем больнее падаешь. Те, кто находился на самой вершине, вовремя испугались. Прекрасных костяных бабочек постарались оттеснить, но в их распоряжении оставалось множество знаний, за которые человечество готовилось упасть им в ноги. Большинство падало. Искало одобрения, восхваляло. Прекрасные костяные бабочки громом подступали к вершине. Главы орденов не на шутку обеспокоились, всему мироустройству грозила беда. И она сгущалась. Новое поколение всё больше отдавало предпочтение демонам. Ещё бы немного, и они основали бы свой собственный орден. Самый могущественный, что мог появиться. Стоило им обзавестись людьми, что станут их защищать, что переймут все их техники и знания, их бы никому уже не получилось свергнуть. Но люди жалкие… жалкие и жадные. Прекрасные костяные бабочки ошиблись лишь в одном. Во времени. Непривычные к человеческой торопливости, живущие куда больше, чем живёт человек, они совершенно никуда не спешили. Всё подначивали человечество, давали огрызки своих знаний, а большего не показывали. Верхушка этим воспользовалась. Те, кто тогда стоял у власти, пустили грязный слух. И сделали всё правильно: они внедрили байки в низшие слои, прямо тем, кто всю жизнь находился в убытке, самым отверженным и нуждающимся. Тем, кто и не видел никогда чудесных существ. Тем, кто более всего хотел дорваться до могущества. То был лишь слух. Откровенная ложь. Сказка, придуманная с целью взбудоражить народ, погрязший в зависти. И распустили её нарочно недодуманную, чтоб деталями она обрастала уже позже, чтоб сами люди её продумали. И потому поверили в неё, будучи убеждёнными, ведь не могут они сами лгать: всё, что говорят они, — правда. И, передавая кому-то, многие ведь любят приукрасить рассказ какими-то деталями… оттого случается парадокс. Солгав в одном, человек пуще верит в то, что остальное — правда. А следующий дополняет новыми лживыми деталями и верит уже во всю ложь, сказанную предыдущим. А когда круг замыкается и первый совравший узнаёт уйму других выдуманных деталей, он перестаёт сомневаться в своей лжи, напротив — гордится собой так, словно не придумал часть, а предугадал! И тогда разум его пускается в пляс. И верует он уже во все свои домыслы и догадки, ведь считает себя чуть ли не пророком. Так люди вздумали, будто, поглотив плоть, а с ней и душу прекрасной костяной бабочки, что самое главное — ещё живой и дышащей, они способны отобрать все её способности, все данные от рождения таланты, знания и силу. Нижнее царство взбунтовалось. Люди изловили нескольких демонов, что растеряли бдительность, да и не подозревали о строящемся против них заговоре… Среди нескольких мужчин, угодивших в лапы возбуждённого стада человеческого, оказалась и одна женщина. До сих пор где-то существует давно позабытое место. Место, где сбившиеся в ком люди, бросая друг друга из стороны в сторону, рвались откусить свой кусок. А чуть повыше удерживали ту женщину и заставляли смотреть, эхом по земле разлетались крики. И жуткие слова. «Ты. Ты родишь нам таких же красивых и талантливых детей. А не родишь — окажешься на их месте». Чэнь Жуньгэ затих, долго втягивал воздух через нос, взгляд его прояснялся, выбираясь из пучин гомона в голове. Уголки губ опустились вниз. Первым, постаравшись уместить в голове сказанное и находя много нестыковок, заговорил Цзян Си: — Почему тогда не развязалась настоящая война? Как сами прекрасные костяные бабочки и все их последователи спустили это с рук? Да и если всё это было ложью… — Глава ордена Гуюэе не понаслышке знал, какую выгоду можно извлечь из демонической плоти, — как всё дошло до… всеобщего помешательства? — Он не смог найти слов мягче. — Вы хорошо умеете говорить, Уважаемый Глава Цзян… — Чэнь Жуньгэ вновь улыбнулся, — я так не умею… Могу уточнить, что именно Вам непонятно? Мне кажется, произошедшее вполне очевидно… Цзян Си нахмурился. — Вы сказали, что всё было выдумкой. — Конечно. Россказни были выдумкой. Но не мне Вам говорить, на что способны демонические энергии… могу задать вопрос? Цзян Си только сильнее сдвинул брови: — Ну? — Ваш орден когда-либо создавал пилюли из демонов другой расы? — Нет. — Тогда с чего Вы думаете, что такими волшебными качествами обладают лишь прекрасные костяные бабочки? Любая демоническая Ци куда сильнее человеческой. И стоит ей в небольшом количестве, не угрожающем здоровью, смешаться с Вашей собственной, Ваши силы возрастут. Это было глубочайшим заблуждением… и серьёзной ставкой пребывающих у власти. Стоило бы людям узнать, что ресурс неисчерпаем, род прекрасных костяных бабочек быстро оказался бы истреблён. Но что-то сподвигло их думать, будто только эти существа способны дать подобное могущество. Что в целом неудивительно: низшие слои не имели возможности и ресурсов учиться в должной мере, а потому были глупы и недальновидны, но, когда информация пробилась выше, ситуация приняла критический оборот. Прекрасных костяных бабочек быстро перестали считать за часть общества. Они и моргнуть не успели, не то что в бега податься. Хотя кому-то удалось вырваться… большинство из тех впоследствии достали, конечно… а о судьбе других мне неведомо. Вашему же ордену отдали приказ, Уважаемый Глава Цзян… не Ваша на то была воля. И лекари прекрасно понимали: ослушайся они других — конец неминуем. Не столь сильна кучка целителей, как все остальные совершенствующиеся. Вам дали возможность, выбор без выбора. Где на одной чаше весов оказались человечность, сострадание и падение ордена, а на другой — грандиозный источник дохода и всеобщее уважение. Только вот не было двух чаш. Была одна. Были человечность, сострадание, но не к прекрасным костяным бабочкам, а к другим людям, жаждущим получить своё. Ваш орден не смог отказаться от такого чудесного предложения, ведь вы тем помогли бы всему народу, а сами получили бы неисчисляемую выгоду. Цзян Си опустил глаза, принявшись рассматривать расписной глиняный чайник, какого не купить простому человеку, да и в богатых семьях редко сыщешь подобную посуду, сделанную под заказ для какого-то гостевого домика в ордене. Главе стало тошно. И ему страшно было подумать, что творилось в голове Хуа Бинаня. — Думаю, остальное вам и так известно… Горло бы смочить… давно я столько не болтал без умолку. — Чэнь Жуньгэ протянул чуть трясущиеся пальцы к столу. Рядом с ним спохватился старший Мэй Ханьсюэ, налил уже остывшего чая и подал пиалу. В один глоток её осушили и вернули в руки юноши. Действие вернулось к самому началу. Хуа Бинань резко мотнул головой, стараясь выбраться из этой петли. Он испугался вдруг, что придётся ещё раз услышать уже рассказанное стариком. Цзян Си тотчас же опустил руку на чужое плечо и чуть сжал. — Зачем… — выдавил из себя демон, — зачем Вы нам это рассказали? Вас так тяготило это знание? Не находилось нужных ушей? — звучал его голос резко и почти осуждающе. — Ну что Вы… что Вы… — промямлил Чэнь Жуньгэ, — я ведь попросил прощения… Но я понимаю… знаю, что Вам не хотелось это слышать… но нужно было. Вам это нужно было знать. — Зачем?! — резко выпалил Цзян Си, плечо под его пальцами дрогнуло. — Вам же ясно задали вопрос. Зачем нам нужно было это знать? Старик покачал головой, губы его оставались вытянуты в улыбке, и ни крик, ни язвительность его не пугали: — Вы задаёте вопрос, на который я уже дал ответ… — Говори. — У Цзян Си дёрнулся глаз. Он был готов вскочить, схватить почти драгоценный глиняный чайник и раскрошить его о голову старика. Хотя скорее старческие кости сломаются от подобного удара, ведь Чэнь Жуньгэ выглядел так, будто и без посторонней помощи в ближайшее время рассыплется, превращаясь на глазах в кучку пепла. — Я уже сказал Вам всё, Уважаемый Глава Цзян… не злитесь… Вы уже не молоды, Вам бы пора научиться спокойно принимать все происходящие события, иначе душой Вы… — Мне кажется, Вы не тот человек, кто может позволять себе говорить подобные вещи в сторону нашего Главы. — На старика пронзительно взглянул Линь Линьюй. Ему хотелось добавить: «Никто не вправе», — но он побоялся, что предстанет перед всеми глупым ребёнком, бросившимся защищать отца. А Цзян Си точно сам способен был себя защитить. Чэнь Жуньгэ понимающе кивнул: — Да… простите этому старику его слова… Не мне судить. — Я бы всё же попросил Вас наконец дать ответ на вопрос. — Цзян Си взял себя в руки и стал говорить спокойнее. Хуа Бинань согнул руку в локте и дотронулся до пальцев, что ещё покоились на его плече. Цзян Си физически ощутил, как угасает всё сжигающее пламя гнева и плавно превращается в огонёк, призванный лишь согревать. И если бы не это мимолётное движение, то Чэнь Жуньгэ определённо умер бы на месте. — Что ж… хорошо… — насмешливо произнёс он, наблюдая, как вспыхивают глаза Цзян Ечэня. — Всё дело в той самой демонической Ци… Как я уже сказал, в малом количестве она оказывает положительное влияние… но люди пренебрегли этим знанием, а то и вовсе не поняли, как оно на самом деле… Многих, переусердствовавших, настигла страшная, болезненная смерть. Они умирали в муках. И никому до того дела не было… а те, кто выжил… не мне Вам говорить, сколько это длилось. Годы брали своё. Энергия скапливается, передаётся детям. Сложно будет Вам отыскать тех, чьи предки ни разу не были подвержены её влиянию. Тем и «заболели» члены ордена, что ставили эксперименты, о которых говорил мой друг… Мы побеседовали… и вот, что мне кажется… Мутации, обнаруженные вами, — чистейшие последствия человеческой глупости, безрассудства и жадности.