Сердце демона тоже бьётся

      Хуа Бинань кланяется Главе и, скрыв лицо за одеждами, покидает домик. По дороге к Фан Лижэню не встретилось ни одного человека; всё вокруг тонет в тишине, правда, другой, не той, что сопровождает пребывание рядом с Цзян Си, совершенно непохожей.       Тишина ордена Гуюэе липкая и вязкая, слишком приторная, отдающая фальшью, будто сотворённая специально. В таком тотальном отсутствии звуков, когда каждый шаг начинает казаться громче в десятки раз, создаётся ощущение, что теряешь дар речи, даже мысли звучат еле слышно, а то и вовсе прячутся, вся собранность уходит на контроль тела, чтоб не дышать слишком громко и ступать по мягкой, а оттого беззвучной траве, минуя сухие ветки и опавшие листья.       Хуа Бинань умел не шуметь излишне, но сейчас эта надуманная надобность быть тихим заставляла чувствовать себя неуютно. Так, будто кто-то насильно затыкает ему рот. Да и не только ему, но и всем остальным в ордене.       Показалось знакомое здание. Хуа Бинань несколько раз огляделся, чего, конечно, делать не стоило. Но отсутствие кого-либо живого настораживало с каждой секундой всё сильнее.       Ни души.       Сделав ещё несколько шагов, он нахмурился и снова осмотрелся. Тишину так никто и не нарушил. Пришлось сделать это самому, ступив на не самый новый порог. Неужели на всех так повлияло возвращение Линь Линьюя? Делают вид, что работают? Хуа Бинань бросил краткий взгляд на небо, стараясь прикинуть, который шёл час. Если все уже успели уйти на занятия, то и Старейшины Цайфэн может не оказаться дома. Но никто ведь не будет против, если к нему постучаться?       Или будут?       Ответом наконец появляются долгожданные звуки, на что Хуа Бинань расслабленно выдыхает. Только стоит им стать громче, как в них слышится раздражение, заставляющее вновь напрячься.       Дверь отворяется.       Лицо Фан Лижэня предстаёт искажённым, на нём мешается удивление с неприкрытым отвращением.       — О, это Вы! — Старейшина делает шаг вперёд. — Вернулись, наконец. Чудно, сейчас Вы мне-то всё и расскажете.       Совершенно неготовый к такому «гостеприимному» приветствию Хуа Бинань не успевает сориентироваться, перестроиться от ещё до конца не отпустившего чувства, что стоит вести себя тише, как его хватают за руку и затаскивают внутрь дома.       — Думали, я совсем идиот?! — Цайфэн повышает голос, теряя свой образ низшего пресмыкающегося. — Не пойму, что Вы вытворяете? Я всё расскажу Главе! У меня есть свидетели!       — О чём Вы говорите, что случилось? — Хуа Бинань избирает самый лёгкий путь, задавая вопрос, ответ на который почти не имеет никакого веса. Это дополнительное время на размышления, а ещё прекрасная возможность выяснить, насколько много узнал старик. И, самое главное, — откуда.       — Не прикидывайтесь дураком, я всё знаю.       — Знаете что?       — Девчонка мне всё рассказала. Думали, сможете проворачивать свои дела в нашем ордене? Не выйдет.       Хуа Бинань сводит брови к переносице, прожигая взглядом Цайфэна.       Девчонка.       Есть только одна «девчонка», которая могла ему что-либо рассказать, да и у той не хватило бы информации, чтоб он так открыто сейчас дерзил и практически угрожал тому, кто занимается лечением Уважаемого Главы Цзян.       — Отвечай мне! — Фан Лижэнь делает шаг вперёд, явно стараясь задавить собеседника напором.       Только вот одного повышенного тона и спорных фактов, разбить достоверность которых не составит труда, не хватит, чтоб напугать Хуа Бинаня.       — Где Си Линши?       Цайфэн на мгновение замирает в изумлении, а после становится только злее:       — Ты! Да как ты… Это я тут задаю вопросы! Где прекрасная костяная бабочка? Кто ты такой?! Что ты замышляешь?       — То есть… — Хуа Бинань сдерживает усмешку, — Вы понятия не имеете, ни где девушка, ни кто я, ни что у меня на уме… в чём же Вы тогда меня обвиняете?       — В… в краже имущества! — Лицо старика багровеет.       — В краже… «имущества»?       — Именно!       Хуа Бинань прекрасно понимает, о чём речь. И ещё больше понимает: несчастную случайную смерть будет сложно подстроить, если он прямо сейчас перережет горло этому человеку, которого даже не назовёшь животным. Бедные неразумные зверюшки не заслужили таких оскорблений.       — Где Си Линши?       Цайфэна начинает бить крупной дрожью от злости, руки его трясутся, а взгляд мечется по фигуре «Уважаемого Наставника Чу», что совершенно не реагирует ни на какие запугивания, напротив — безразлично разворачивается и движется в коридор, по-хозяйски открывая двери, встречающиеся на его пути.       Дом кажется всё более пустым с каждой комнатой, его тишина затягивает, заглушая слова Фан Лижэня, следующего за Хуа Бинанем по пятам и старающегося привлечь к себе внимание. Только вот уже не работают ни его запугивания, ни хватание за плечи, ни гневные возгласы и угрозы. Цайфэн старается обогнать незваного гостя, обследующего его дом, и в какой-то момент у него даже получается. Он отрезает путь к одной из комнат, втискиваясь между дверью и Хуа Бинанем.       — Хватит! Мне это всё надоело! — Фан Лижэнь толкает в плечо «Уважаемого Наставника Чу», теряя последние крупицы самообладания.       — Что там? — Хуа Бинань вынужденно отступает на шаг, не от толчка, а потому лишь, что не хочет находиться так близко к этому отребью.       — Не твоего ума дело! Не веди себя так, будто это твой дом! Кем ты себя возомнил?!       — Кем Я себя возомнил? Такой же вопрос к тебе, Цайфэн. Кем ты возомнил себя, что осмелился так обращаться ко мне?       Хуа Бинань не выдерживает, тихо усмехаясь.       — Чего?       Фан Лижэнь застывает в лёгкой нерешительности. Он никогда не был глупым человеком, раз довольно долго продержался на высокой должности. И уж когда перед ним стоял кто-то, кому в ноги стоило кланяться, он прекрасно понимал серьёзность ситуации с первых секунд. Потому и представал в глазах Старейшины Ханьлиня всегда лишь пресмыкающимся, мельтешащим периодически где-то, куда и смотреть не хотелось.       Ткань с лица летит на пол, а по плечам в то же мгновение рассыпаются волосы, которые ловят тонкими пальцами и собирают с помощью двух палочек. Теперь-то его невозможно не узнать. Этот взгляд вкупе с остальными чертами лица, что Хуа Бинань и раньше почти всегда закрывал, тут же будят не особо подвижную память старика. Маска и вуаль никогда не меняли ни форм, ни строения черепа, и это в ордене Гуюэе заметили бы куда быстрее, чем схожесть их Старейшины с одним юным учеником. Люди верят деталям: стоит приправить ими даже самую наивную ложь, как та обращается в правду. И Хуа Бинань научился тыкать человечество носом в те фрагменты, на которые нужно отвлечь их внимание, пока общая картинка полностью находится в его власти.       Цайфэну некуда отступить.       — Ты…       — Я. — Хуа Бинань расплывается в тонкой ухмылке, скулы его напрягаются, а взгляд суженных зрачков концентрируется на фигуре Фан Лижэня.       — Я… я всё расскажу Уважаемому Главе…       — Почему ты думаешь, что он не знает?       Хуа Бинань понимает: этот старик уже никогда и ничего никому не расскажет. Почему бы не отыграться морально, прежде чем всё закончить? Ведь он позволил себе повысить тон, а значит, стоит вернуть пресмыкающееся на его законное место.       Вниз.       — Нет… не может быть такого… он бы никогда…       — Уважаемый Глава Цзян достаточно умён, чтобы узнать меня и по глазам… в отличие от некоторых.       — Ты ведь мёртв… точно мёртв, все знают…       — Когда это в Гуюэе истиной стало принято считать то, что знают все?       — Как ты выжил?!       — Это самый скучный вопрос из всех, что ты мог задать… я дам тебе ещё один шанс.       — Что… что ты собрался делать?       — И это всё, на что способна твоя пустая голова? Какая тебе разница? Ты ведь уже отсюда не выйдешь на своих ногах.       Цайфэн несколько раз быстро моргает, наконец осознавая пагубность своего положения.       — Стой… тебе ведь нужна девчонка, да? Та мелкая… как её… Си… Си Линши! Да?       Хуа Бинань щурится, прекращая ухмыляться:       — Ну?       — Да… — Фан Лижэнь довольно вторит своим мыслям, уголок его губ нервно дёргается, — она не здесь. И я не скажу тебе, где она! Если не отпустишь меня…       — С чего ты взял, что я не найду её без твоей жалкой помощи?       — Не найдёшь! Она мелкая предательница! Нет её в ордене. Не-ет… и ты её не найдёшь. Только я знаю, где она.       — Ладно… — Хуа Бинань тихо усмехается. — Хорошо, твоя ничтожная жизнь останется при тебе, но ты покинешь орден. И скажешь мне, где находится Си Линши.       — Мне нужны гарантии.       — Ты не в том положении, чтоб ставить мне условия, Цайфэн. Отвечай на поставленный вопрос.       — Я отведу тебя к ней… завтра.       — Нет. Сейчас.       — Я не могу просто уйти из ордена… мне нужно провести занятия и предупредить, что меня не будет…       — Кажется, ты меня не понимаешь. Не ты устанавливаешь правила. Я изначально шёл сюда, чтоб сопроводить тебя к Уважаемому Главе. Цзян Ечэнь принял решение, что такому ничтожеству нет места в нашем ордене. Тебе нет надобности в том, чтоб являться на занятия… тем более, что и раньше, кажется, ученики тебя не особо волновали. Ты отведёшь меня к Си Линши прямо сейчас. И, советую поверить мне на слово, жизнь девчонки меня не столь беспокоит, как надлом моих планов. Если ты попытаешься сбежать или сказать кому-то, я убью тебя незамедлительно, это ясно?       — Ты… вы оба… вы с Ечэнем — две змеи… он всегда только наживался на нас всех, а ты!.. Ты! Ты монстр… хотя, и он не лучше — так долго прикрывать чудовище… он тебе помог, да?..       Цайфэн понятия не имел, что именно происходило в тот день, когда сотряслись два мира. Он, поджав хвост, прятался, как и многие другие. Но незнание сыграло с ним злую шутку. Не задумываясь о последствиях этих слов, он продолжил говорить:       — Цзян Ечэнь… прячущийся за красивой оболочкой самовлюблённый павлин… ядовитая змея… гнилой…       И всё же его прервали.       Хуа Бинань, резко вытащив из волос одну из палочек, подлетел к Фан Лижэню, за шею оторвал его от стены и ткнул концом палочкой между позвонками, сильно надавливая на неё сверху большим пальцем.       Что-то щёлкнуло внутри деревянной конструкции.       И в кожу Цайфэна вонзилась длинная игла. Силы механизма, спрятанного в, казалось бы, повседневной вещи, хватило, чтоб с лёгкостью достичь своей цели.       Фан Лижэнь попытался отстранить от себя мужчину, сдавливающего его горло и удерживающего палочку, воткнутую своей секретной частью в его позвоночник, но у него ничего не вышло. Руки парализовало практически мгновенно, а резкий приступ удушья был явно не виной Хуа Бинаня, пальцы которого уже и отпустили начинавшее задыхаться тело. Выдернув палочку и отступив на шаг назад, «монстр» прищурился.       — У тебя есть целых несколько минут, чтобы попросить прощения за сказанное в адрес Уважаемого Главы… и рассказать мне, где находится Си Линши. Твоё тело стремительно поражает яд, Цайфэн, противоядие от которого могу ввести тебе только я…       Секунды на размышления вполне хватает.       — Я соврал… Соврал… Она в ордене… — Задыхающийся Фан Лижэнь еле выдавливал из себя слова, упав на колени, стараясь немощно ловить воздух, но грудь его с каждой секундой сдавливало всё сильнее.       — Где именно? — Хуа Бинань присел, заглядывая в чужие, полные паники, глаза.       — Там… внизу… у западного берега… в… в таком…       — Этого достаточно. Переходи ко второй части.       От заглушающего разум страха Цайфэн даже не понял, чего ещё от него требовали. И готов был разве что умолять прекратить: мысли бешено метались, предвещая скорый конец, а кислород стремительно заканчивался. Он всё пытался поднять руки. Медленно, резко, осознавая каждое движение: как шевелит пальцами, как валит на пол эту вновь ухмыляющуюся фигуру перед собой, образ которой размывался перед глазами. Но ни малейшее движение так и не удалось воспроизвести.       — Я жду, — требовательно поторопил Хуа Бинань, — извиняйся.       Фан Лижэня пронзило этими словами, и он тут же слёзно начал умолять его простить, с каждым звуком становясь всё тише. Старался в самых лестных выражениях говорить об Уважаемом Главе, через слово извинялся и называл себя ничтожеством, недостойным милости ни Цзян Ечэня, ни Ханьлиня.       Хватило его ненадолго. Пока ком в горле и не шедший на свободу кашель вовсе не заглушили слабый шёпот.       Хуа Бинань встал на ноги, отряхиваясь. Цайфэн тут же дёрнулся, поднимая на него голову, стараясь держаться в сознании, но говорить уже не мог, лишь взглядом выказывал остатки невысказанного, пресмыкаясь настолько, насколько в своей жизни никогда не смел.       — Кто-то из ордена ещё в курсе?       Старик помотал головой.       — А твои свидетели, которыми ты так напористо мне угрожал?..       Губы Цайфэна не особо внятно задвигались, он попытался что-то из себя выдавить, но по итогу лишь скорчился.       — Дом Лао? — догадался Хуа Бинань, частично прочитав по движениям.       В ответ последовало несколько мелких, быстрых кивков.       — Непредусмотрительно… я бы на твоём месте посвятил кого-то ещё в такое важное дело. Может, это спасло бы тебе сегодня жизнь…       Фан Лижэнь непонимающе распахнул глаза, не в силах сказать что-либо или воспрепятствовать; ему лишь оставалось наблюдать, как фигура Хуа Бинаня крутит в руках палочку для волос, что-то зажимая пальцами и заставляя механизм спрятать иглу.       — Ах да… — вторую палочку вынимают из волос, обе прячут за пояс, — я тоже соврал тебе.       Фигура, подняв с пола ткани, обматывает ими лицо, складывает волосы и укрывает их плотным слоем.       — Нет у меня никакого противоядия.