Сердце демона тоже бьётся

Механическая птица тихо щёлкнула, застывая на руке Хуа Бинаня, и открыла клюв, выпуская из его оков записку. Внешний вид устройства уже дал о нём некоторые характеристики. Пластины серого, почти чёрного в ночи металла мешались с узорчатыми вставками золотого цвета. Взгляд у птицы был серьёзным, практически человеческим, голова то и дело поворачивалась в разные стороны, сканируя местность. Хуа Бинань поймал кусочек папируса, разворачивая и чуть прищуриваясь, чтобы в полумраке рассмотреть написанное. Не имея возможности тут же сжечь записку, её немедля запихнули поглубже в мешочек цянькунь. Происходящее набирало обороты и, к сожалению, совершенно не те, на которые рассчитывал Хуа Бинань. Мыслительный процесс в голове запустился с новой силой, старательно пытаясь отыскать наилучшее решение в сложившейся ситуации. Правда вот, думать было некогда. Оставаться в ордене — нельзя, но и уезжать из него — тоже. А обратиться за помощью совершенно не к кому. — Жди, — приказал Хуа Бинань, взмахивая рукой. Механическая птица взлетела, поднимаясь больше чем на чжан вверх, и приземлилась на ветку ближайшего дерева, а сам лекарь вернулся в дом. Атмосфера там ничуть не изменилась. Встретившись взглядом со спиной стоящего по стойке смирно Линь Линьюя, Хуа Бинань только тихо выдохнул. Приёмный сын Главы тихо рассказывал о проблемах с поставками лекарств в Нижнее Царство, жалобах на завышенные цены от жителей тех городов. Цзян Си выслушивал доклад с вниманием, не перебивая и раздумывая над каждым озвученным делом так, будто слушал об этом впервые в жизни. На деле же почти всё, сказанное Линь Линьюем, так или иначе появлялось в разные сезоны из года в год. К зиме возрастали цены, бедные слои населения начинали жаловаться, хоть и болели не так часто, отказывались от сотрудничества с орденом Гуюэе, а богатые, напротив, чаще подвергались разным недугам в холодные времена, чем возмещали убытки, обращаясь за помощью к лекарям. Хуа Бинань выслушивал эти сказки на протяжении нескольких лет. И каждый год проблему «бунтующего» Нижнего Царства превозносили так, будто на этом строился весь заработок ордена. К весне всё вставало на круги своя, и об этом забывали на добрых полгода, а затем ситуация повторялась. — Прошу простить меня… могу я вас прервать ненадолго? — Хуа Бинань, поправляя ткани, закрывающие его лицо, так, будто он только что их на себя набросил, прошёл вглубь домика. — Раз уж Линь Линьюй здесь, я могу ненадолго отлучиться в город? Я наслышан, что на местном ночном рынке можно найти довольно ценные камни, пропитанные духовной энергией. Я полагаю, что Уважаемому Главе может пригодиться подобная поддержка. — Но в Гуюэе довольно много… — Линь Линьюй попытался предложить лекарю воспользоваться тем, что уже было в собственности ордена, но, взглянув на фигуру, скрытую одеждами, понял, что спрашивали совершенно не у него. — Конечно, Вы могли бы даже и не спрашивать… — отозвался Цзян Си, привыкший поддерживать более официальный стиль общения при посторонних. Хуа Бинань почтительно поклонился, а после развернулся уже и к приёмному сыну Главы: — Думаю, мне не стоит просить Вас проконтролировать, чтоб Уважаемому Главе принесли утром еды. Линь Линьюй, чувствуя, как его укололи, казалось бы, очень вежливой фразой, лишь кивнул, на мгновение хмуря брови. По его спине пробежали мурашки от одного взгляда мужчины, чьего лица он даже не видел. Хуа Бинань выложил ещё некоторые лишние вещи из своей сумки, взял меч, прислонённый к стене, и покинул домик Главы. С разрешением Цзян Си горизонт возможных действий стремительно увеличился, так что, недолго думая, в путь отправились на мече, теперь уж не боясь, что кто-то увидит подобное перемещение. Механическая птица, завидев, как один из её непрямых хозяев, покидает место, слетела с дерева и устремилась за движущейся в воздухе фигурой. По пути к городу Хуа Бинань достал ранее спрятанную записку, ещё раз перечитал её, точнее запоминая местонахождение дома семейства Бао, а после, разорвав папирус на несколько частей, выбросил прямо в воду. Спустя довольно долгое время без полётов, этот метод передвижения вызвал в сердце лекаря некое спокойствие. Привычные вещи иногда возвращают жизни правильный, нужный темп. Так случилось и сейчас. Чувствуя, как ветер треплет волосы и полы одежд, Хуа Бинань прикрыл глаза и отпустил мысли. Ему не предоставили абсолютно никаких подробностей, лишь сообщили в записке о ребёнке, который находится в опасности, да адрес дали. О чём там думать? Строить план, опираясь на такое отсутствующее количество деталей, было просто глупо. Дорога оказалась короче, чем ожидалось. Либо же Хуа Бинань так расслабился, позволяя попутным ветрам очистить его разум и опустошить голову, что просто-напросто не заметил, как пролетел довольно большое расстояние. Меч плавно опустился перед вратами, и предупреждённая о прибытии ещё одного гостя стража провела Хуа Бинаня к гостевому домику. Внутри горели лампы, а деревянные створки были раздвинуты, позволяя увидеть происходящее внутри дома ещё на подходе. Бао Циюнь заприметил знакомую фигуру быстрее всех: — Наставник! — Парень уже привык в разговорах говорить об «Уважаемом Наставнике Чу», как о своём учителе, совершенно позабыв, что на деле не является его учеником. Пань Эйнгуо, склонившийся над картой, отреагировал на внезапный зов юноши, поднимая взгляд и щурясь, стараясь рассмотреть силуэт, движущийся к ним по дворику. Губы старика растянулись в улыбке, он поднялся, чуть отряхиваясь, и пошёл вперёд. Хуа Бинань не успел ещё шагнуть на порог домика, как на его пути уже встала обрадованная встречей фигура. Не заприметив незнакомых лиц, он медленно-медленно открыл лицо, наконец встречаясь взглядом с Пань Эйнгуо. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть… — Старик улыбнулся ещё шире — у него всегда плохо получалось сдерживать эмоции. — Дядюшка Пань… — прошептал Хуа Бинань, не смея шелохнуться, — я… — Что такое? Чего же ты стоишь? — Старик сделал несколько широких шагов, заключая ошеломлённого таким приветствием мужчину. — Ну! Идём же, идём… потом всё расскажешь. А ты не сомневайся, я хочу знать! Мы тут, видите ли, траур по тебе несём, а ты живёхонек! — А что же, было б лучше, если б я погиб? — Тьфу на тебя! Что ты говоришь такое! Из комнаты донёсся тихий смех. Хуа Бинань выпутался из объятий старика и наконец зашёл в дом, выискивая глазами обладательницу этого чарующего смеха: — А ты повзрослела с момента нашей последней встречи. — А ты вот совсем не изменился. — Пань Юэли хмыкнула, грациозно расставляя руки и медленно прокручиваясь вокруг своей оси, чтоб слегка покрасоваться. — Красавица, — прокомментировал выступление своей дочери Пань Эйнгуо, — невеста уже выросла. Замуж уже пора, скажи же? — Старик подошёл вновь к Хуа Бинаню, явно ища в нём поддержку своим словам. — Не пойду я замуж! — Девушка прекрасно знала, что отец всего лишь шутит, но поспорить с ним была её святая обязанность. — Да кто ж тебя возьмёт с таким характером. — Хуа Бинань покачал головой, ухмыляясь. — Не позавидую я тому смелому чудаку, что согласится на тебе жениться. Хотя смелость граничит с глупостью… и тут уж неизвестно, смелый он или… — Эй! — Пань Юэли надула щёки, грозно топнув ногой. — Побойся говорить плохие вещи про моего будущего мужа! А то, смотри, сам окажешься на его месте. — Ну, так искусно женщины мне ещё не угрожали… Оскорблённая такими словами девушка уже было хотела ударить обидчика, но их небольшую перепалку вовремя прервали. — Молодёжь, я вижу, как вы друг по другу скучали, но давайте оставим это на потом. Всё же дело не терпит. — Пань Эйнгуо кивнул в сторону стола, на котором была раскрыта карта со множественными пометками тушью, не успевшей ещё даже просохнуть. Хуа Бинань кивнул, в мгновение возвращая серьёзное выражение лица. Он подошёл к столу, кланяясь сидящей рядом костяной бабочке: — Не беспокойтесь, мы найдём Вашего ребёнка. В ответ ему лишь улыбнулись. Глаза прекрасной костяной бабочки блёкло сверкнули надеждой. — А теперь… — Хуа Бинань опустился на колени, начиная изучать карту, — посвятите меня наконец в подробности, дядюшка Пань. Не медля ни секунды больше, все остальные также подошли ближе, сосредотачиваясь на поставленной задаче. За время, что Хуа Бинань добирался до дома семейства Бао, удалось выяснить не особо много, но по картам и памяти Пань Эйнгуо, ранее часто разъезжавшего по окрестностям, определили конкретный дом, из которого привезли прекрасную костяную бабочку. А с её немногочисленных письменных пояснений узнали о наличии в доме целого подвала, предназначенного для содержания там «пленников», также по наводящим вопросам она смогла оповестить о примерном количестве стражи, планировке дома, других служащих и даже раскрыла подробности о предпочтениях и некоторых слабых местах того, кто держал её в неволе. Пань Эйнгуо умел задавать правильные вопросы и знал, что именно может понадобиться Хуа Бинаню, чтоб спланировать всё как можно более чётко. За это последний в душе был очень признателен старику. Выслушав всё, Хуа Бинань помолчал какое-то время, постукивая пальцами по краю стола. — Что ж, — наконец, заговорил он, все взгляды тут же обратились к нему, — боюсь, вам не понравится то, что я предложу. Но иного выхода я пока не вижу. — Прошу, расскажи сначала, а после мы уж сами решим, нравится нам или нет. — Пань Эйнгуо одобрительно кивнул, не переставая улыбаться. — Хорошо… Сяо-Юэли, я буду вынужден просить тебя сыграть роль приманки. Мы отвезём тебя туда как благодарность от ордена Гуюэе. Я свяжу тебе руки особым узлом так, чтоб ты смогла распустить его в любой момент, потянув за правильный конец. Ты должна беспрекословно слушаться меня и не вступать в бой до тех пор, пока на это не будет веской необходимости. Я постараюсь разговорить его и выяснить, что с ребёнком и где он. Возможно, получится добиться, чтоб меня даже отвели к нему. Бао Циюнь поедет с нами. — Хуа Бинань наконец взглянул на парня, смиренно ожидающего, когда ему скажут, что делать. — Этот ученик сделает всё, что скажет ему Уважаемый Наставник! — незамедлительно отозвался Бао Циюнь, кланяясь. — Отлично… если у меня получится добраться до ребёнка, я подам знак. Любой. Но не голосом. Невзирая на всё, что я буду кричать или говорить, не смейте отходить далеко от выхода. Если я вдруг выкрикну ваши имена или хотя бы одно из — немедля бегите оттуда. Это будет крайний случай. — Но… как же мы Вас бросим… — Бао Циюнь, вовлечённый наконец в обсуждение плана, побледнел. — Очень просто. Возьмёте и убежите. Надеюсь, это ясно. Бао Циюнь, на тебе лежит огромная ответственность. Ты отвечаешь за безопасность Сяо-Юэли. Это ясно? — Да… — А как же я? — Пань Эйнгуо чуть приподнял брови. — Вы останетесь. Если вдруг произойдёт непредвиденная ситуация и никто из нас не вернётся спустя… — Хуа Бинань взглянул на карту, прикидывая примерное время пути, — сутки, нам потребуется помощь извне. Вы будете отвечать за спасательную операцию в этом случае. Но, я думаю, такого не случится. — Почему тогда останусь я? Пусть Бао Циюнь будет нас дожидаться… там я вам куда больше пригожусь. — Старик с неприкрытым удивлением и лёгкой обидой взглянул на Хуа Бинаня. Ответом ему был непроницаемый, абсолютно холодный и расчётливый взгляд: — Не думал, что это придётся пояснять… Дядюшка Пань, у Вас намного больше связей, чем у Бао Циюня. Я верю, что в случае непредвиденной ситуации Вы сориентируетесь и соберёте достаточно людей для нашего спасения. Да и за стража Бао Циюнь сойдёт куда более Вас… он молод и на самом деле является учеником ордена. Ему практически не придётся ничего играть, только помалкивать и следовать моим указаниям. Старик понимающе кивнул, усмиряя своё желание быть как можно полезнее. — Итак… Сяо-Юэли, от тебя будут какие-то возмущения? — Хуа Бинань перевёл взгляд на ключевую фигуру плана. — Кроме того, что ты используешь меня как живую наживку, особо возмущений нет, — хмыкнула девушка, поджимая губы. — Зато ты будешь красивой и всё внимание будет приковано к твоей персоне. Поверь, я не позволю им причинить тебе вред. Но немножко придётся потерпеть. До тех пор, пока я не разговорю нашу цель, он может оказаться слишком заинтересован в тебе. — Что значит это «слишком заинтересован»? — Это значит, что он попытается притронуться к тебе… — Так. Останавливаемся на этом моменте. Я не собираюсь ложиться в кровать с каким-то ублюдком! — Пань Юэли, успокойся. Этого не потребуется. Я сделаю всё, что в моих силах, чтоб ни один ублюдок к тебе не приблизился. Я обещаю, что тебя не уведут от Бао Циюня дальше, чем на чжан. Но обещать, что тебя не попытаются осмотреть или ощупать, не могу. — Даже звучит отвратительно. — Я не хотел бы врать тебе, поэтому говорю прямо. Ты должна быть к этому готова. Если ты не согласна, я пойму и… — Нет… я согласна. Если ты будешь рядом, я согласна. Но знай: я делаю это не ради тебя и твоего глупого плана! Я делаю это, потому что матушка поступила бы так, будь она сейчас на моём месте… я делаю это ради неё. Ради нас. Хуа Бинань задержал взгляд на слегка поникшей Пань Юэли. — В таком случае… если все согласны, Бао Циюнь, найдётся ли в твоём доме яркое женское одеяние? Как можно более откровенное. Нужно переодеть нашу красавицу. А сам переоденься в недорогое облачение стража, возьми оружие и подготовь лошадей. — А Вы? Вам что-нибудь нужно? — Бао Циюнь уже было поднялся на ноги, но задержал взгляд на Наставнике. — Есть ли длинная тёмная шёлковая накидка? И какая-нибудь более приятная внешне, чем та, что на мне сейчас, ткань, которой можно было бы скрыть лицо… — Хуа Бинань снял повисшие на шее слои плотной ткани, отбрасывая их на пол. — Остальное у меня есть. — Конечно! Служанка сейчас принесёт одежду. Я тогда буду ждать Вас у ворот с лошадьми. — Бао Циюнь поклонился и ушёл готовиться. Когда Пань Юэли переоделась, в складки её одежд осторожно вложили миниатюрные тонкие ножи, закрепляя их булавками, а после связали ей руки, позволяя зажать между пальцами нужный конец, потянув за который, можно мгновенно освободиться от пут. Переодевшись сам, Хуа Бинань спрятал подготовленные накануне мешочки с порошками за пояс с одной стороны, а с другой привязал к нему несколько бутыльков, которые он на всякий случай наполнил ядами ещё до своего возвращения в Гуюэе, — одна из ёмкостей и вовсе на первый взгляд была пустой, её он привязал дальше всех, — а поверх всего надел накидку и закрепил ткань на лице, оставляя на виду вновь только глаза. Вместе со связанной Пань Юэли Хуа Бинань вышел за врата семейного дома Бао, где молодой хозяин этого места уже ждал их с двумя лошадьми.