Сердце демона тоже бьётся

Дорога оказалась довольно спокойной. По пути Хуа Бинань дал ещё несколько уточняющих инструкций по поведению, чтоб не особо привыкшие играть «роли» спутники точно всё поняли и не испортили план какой-нибудь непредвиденной выходкой. Солнце уже начало подниматься из-за горизонта, когда они подъезжали. Почти всё время молчавший и только слушавший Бао Циюнь наконец подал голос: — Уважаемый Наставник… а у ордена точно не будет проблем, если мы скажем, что прибыли оттуда? Вдруг… вдруг этот Господин решит объявить нас ворами или преступниками? — Нас? Преступниками? — Хуа Бинань усмехнулся, переводя взгляд на мальчишку. — Запомни одну простую истину: нет свидетелей — нет преступления. — Вы… — Бао Циюнь, поражённый на мгновение этой фразой, даже не нашёлся сразу, что ответить. — Что «Я»? — Вы… мы… мы собираемся всех убить? — Нет, не всех. Лишь тех, кто будет нападать. И того мужчину, который подумал, что у него есть право истязать ни в чём неповинных женщин и детей. — Можно я лично его прикончу? — вторглась в беседу Пань Юэли. — Нет, — отрезал Хуа Бинань, — я постараюсь сделать всё так, чтоб нас даже не заподозрили. Так что вам, возможно, и не придётся защищаться. — Жаль… — хмыкнула девушка, продолжая разглядывать пейзаж. — Сяо-Юэли, у тебя что же, ручки чешутся? — Ты даже не представляешь, насколько прав… нельзя было связать меня попозже? — Представляю, что бы подумали прохожие, застигнув где-нибудь в переулке двух мужчин, вяжущих руки откровенно разодетой девице… — Да ну тебя… кому есть дело? — Чем меньше следов мы оставим, тем будет лучше. — Какой же ты зануда. — Юэли, сидящая позади Хуа Бинаня, чуть толкнула его в спину плечом. — Ещё одно движение, я спущу тебя с лошади, свяжу по-настоящему, а конец верёвки держать буду. Ты быстро бегаешь? — Ты не только зануда, но и ублюдок. — Рот тебе надо было чем-то закрыть… — Да пошёл ты. Со второй лошади донёсся тихий смешок. — Вы так забавно ссоритесь, — Бао Циюнь неотрывно следил за перепалкой, — но Уважаемый Наставник ведь шутит?.. Он бы никогда так не поступил с девушкой. — Плохо ты знаешь своего «Уважаемого Наставника». — Последнюю пару слов Пань Юэли специально произнесла, коверкая, при том ещё и закатив глаза. — Конечно, с девушкой я так бы не поступил… — Хуа Бинань вновь покосился на Бао Циюня, но в этот раз прищуриваясь и ухмыляясь, — а вот с тобой… — Я понял! Понял! Молчу! — Так… — в этот раз голос «Уважаемого Наставника» прозвучал куда серьёзнее, — шутки в сторону. Нам нужен тот дом? — Он кивнул в направлении больших ворот, у которых дежурили стражники, — до них осталось рукой подать. — Кажется, да, — ответил Бао Циюнь, всматриваясь вдаль. — Все всё помнят? Мы едем первыми, все молчат. Сяо-Юэли, постарайся сыграть сонное состояние. — Хуа Бинань обогнал вторую лошадь, и дальше они поехали медленно. Пань Юэли оперлась на спину сидящего впереди мужчины и прикрыла глаза. На ней была тёплая накидка, сковывающая наряд и связанные за спиной руки, потому особого внимания путники сначала и не вызвали. Но как только лошадей остановили прямо перед вратами, ведущими в довольно большое поместье, стражники оживились: — Хозяин не ждёт гостей. Кто такие? Хуа Бинань спрыгнул с лошади, придерживая одной рукой девушку, чуть встряхнул её за плечо и кинул взгляд на Бао Циюня. Играющий роль сопровождающего тоже спустился на землю, принимая поводья, и снял с лошади Пань Юэли, буквально подхватив её за талию и поставив на ноги. — Не так давно ваш Хозяин очень помог ордену Гуюэе, предоставив расходный материал, которого так не хватало… мы не могли позволить себе не отблагодарить его, потому… — Хуа Бинань плавно провёл рукой в сторону девушки, которую за локоть придерживал Бао Циюнь, — мы привезли в подарок не менее ценный экземпляр, надеясь, что это позволит остаться нам в добрых отношениях. Стражники медленно переглянулись, один из них двинулся в сторону Пань Юэли. С каждым шагом его улыбка становилась всё больше, а блеск глаз скрывался за прищуром. Только вот, когда он поравнялся с Хуа Бинанем, тот резко вскинул руку, перекрывая путь. — Это будет очень дорогой поступок. — Лекарь тоже прищурился, улыбку его всё равно не было за одеждой, потому губы даже почти не дёрнулись. Стражник хмыкнул: — Гуюэе как всегда… всё деньгами измеряет. Посмотреть хоть дайте. И пропустим. А то нас к такому не пускают… Господин тот ещё жлоб: поразвлечься не даёт, говорит, мол, на нас грех такое истрачивать. А по лицу, честно, баба бабой… Хуа Бинань едва сдержался, чтоб всё ещё вскинутой рукой не сломать наглому стражнику парочку костей. Чуть повернувшись, казалось бы, на Бао Циюня, лекарь задел взглядом медленно моргнувшие глаза Пань Юэли. — Сними с неё накидку. — Лекарь опустил руку, вздыхая. — Смотрите. Но недолго, мы должны лишь передать подарок и вернуться в орден, у нас на «просмотры» времени нет. Теперь ситуация принадлежала ему. Когда даёшь вещь ценнее той, что предлагают в ответ, представляется возможность ловко перетянуть канат «власти» на свою сторону, лишь немного надавив, озвучив свои правила. В любом человеке, которому дали что-то, чего он очень долго хотел, мгновенно произойдёт гормональный выброс, и останется лишь отвердить свою личность как того, кто контролирует ситуацию и эту мимолётную эйфорию. Бао Циюнь, осторожно развязав накидку на прекрасной костяной бабочке, сложил ткань и забросил на лошадь. Взгляды стражников тотчас же были прикованы к оголённым плечам девушки, страшась спуститься ниже на еле прикрытую прозрачными одеждами грудь. Впервые в жизни двое мужчин оказались настолько смущены, что, как дети, одёргивали себя, не опуская глаз. — Это… э… открой ворота! — приказал тот, что был к девушке ближе; его широкий рот, и так уже открывавший зубы в кривой улыбке, вдруг сомкнулся, вытягиваясь в длинную тонкую линию. — А чего это… чего я? Сам открывай! — Второй стражник сглотнул, делая шаг вперёд в желании приблизиться к открывшейся демонической красоте. Хуа Бинань тихо прокашлялся, переключая на себя внимание: — Если уважаемые желают довести нас до дома их Господина, думаю, мы бы не отказались от сопровождения. Тем более, территория довольно обширна, мы рискуем потеряться… — Да… рискуете, — кивнул стражник. — Да вы, в принципе, можете и не идти… устали, наверное, с дороги? Давайте мы покажем Вам гостевой дом… а девушку сами проведём. — Это очень любезно с вашей стороны, — Хуа Бинань усмехнулся, подходя к Пань Юэли и за локоть дёргая её к себе, — но, боюсь, я никак не могу принять столь щедрое предложение. Я должен передать вместе с ней некоторые лекарственные средства, а также раскланяться от лица нашего Уважаемого Главы перед Вашим Господином. — Лекарь дёрнул девушку ещё раз: — Идём. И та двинулась за ним к воротам, которые поспешили открыть два стражника. Бао Циюнь шёл следом, ведя за собой лошадей. В сопровождении четырёх мужчин «подарок» из Гуюэе достиг входа в главный дом. Служанкам сообщили о прибывших, одна девушка тут же убежала искать Хозяина, а вторая провела гостей в достаточно просторную комнату, принесла чай и угощения. Только вот сесть себе позволил лишь Хуа Бинань, остальные продолжили стоять. Стражники неотрывно смотрели на прекрасную костяную бабочку до тех самых пор, пока в комнату не зашёл высокий мужчина, разодетый в шелка. — Приветствуем Господина Лао. — Подчинённые низко поклонились. Бао Циюнь незамедлительно повторил за ними, Пань Юэли осталась неподвижна. Хуа Бинань встал со своего места и легко кивнул в знак приветствия: — Просим прощения за столь раннее вторжение, не думали, что так быстро до Вас доберёмся. — Вы приятно удивили меня… — господин Лао мягко улыбнулся, — это и правда очень… неожиданно. И я крайне благодарен ордену Гуюэе за такой подарок. Хуа Бинань сразу понял: что-то не так. Господин Лао странновато мялся, стараясь не смотреть на прекрасную костяную бабочку. — Могу… могу я поговорить с Вами наедине? — Он посмотрел на лекаря, в глазах блеснуло непонятное беспокойство. Хуа Бинань вновь медленно кивнул и вышел за ним из комнаты. — Вам не понравился подарок? — Нет-нет! Что Вы… Она… она прекрасна… — Я могу уверить Вас, что девушку её красоты и крови Вы вряд ли найдёте чище. Её тела до сих пор не касались ничьи руки. Господин Лао побледнел, резко выдохнув: — Постойте… погодите… Вы неправильно меня поняли. Мне очень жаль, но я не могу принять такой подарок. — Почему же? — Хуа Бинань прищурился, понимая, что теряет контроль над ситуацией. — Понимаете… Вы определённо поймёте меня. Должны понять как мужчина. Как лекарь… У меня есть жена. Я честный человек. — Но как же… — Ту прекрасную костяную бабочку я и пальцем не тронул! Клянусь! Поймите, прошу Вас… когда-то я хотел стать учеником Вашего ордена… Хуа Бинань распахнул глаза, его виденье ситуации рушилось с каждым словом, но он продолжил слушать. — Меня не приняли, — с досадой сообщил господин Лао, — и тогда я подумал… возможно… когда-то я смогу сам достичь такого уровня, чтоб меня признали! Заслужу это место своими силами! Я бессмысленно гнался за величием долгие годы, но никто так и не обратил на меня внимания… а после недавнего я случайно нашёл эту девушку, раненую, плачущую. Вы бы знали мой восторг, когда я увидел золотые слёзы! Для мира совершенствования было большой утратой, когда орден Гуюэе прекратил разводить этих демонов. А после всего случившегося… и когда я увидел её, я подумал… подумал… что, если начать заниматься этим самостоятельно? Если возродить этот род своими руками? Доказать Гуюэе, что я смог справиться с задачей, которая оказалась непосильна даже им. У Хуа Бинаня пропал дар речи. Он был готов прямо сейчас выхватить кинжал и перерезать ублюдку горло. Но откуда-то из глубины коридора послышались шаги. Не вовремя. Зато отрезвляюще. — И почему же Вы передумали? — через силу задал вопрос лекарь. — Из-за… из-за жены и… и ребёнка… первого, которого понесла та девушка… он… с ним оказалось что-то не так… Шаги становились ближе. — О чём Вы? — Лучше… лучше я Вам покажу. Тише. Это моя жена. Когда она узнала, она была в ярости. В коридоре показались две фигуры. Женщина с сопровождающим медленно двигались в направлении разговаривающих. Хуа Бинань сразу же понял: мадам Лао не была молода, но годы ничуть не испортили её природного очарования. Что-то в ней насторожило лекаря. — Дорогая… — господин Лао ступил к жене, — произошло некоторое недопонимание, но я скоро всё улажу, ты можешь не волноваться. Иди к себе, я поднимусь, когда гости уедут. — Что случилось? — Женщина говорила холодно, обделив взглядом Хуа Бинаня, зато прожгла им мужа. — Уважаемые целители из ордена Гуюэе решили отблагодарить меня за оказанную им помощь… всё в порядке, я не приму их подарок. — Какой ещё подарок? — Дама оказалась непреклонна. — Они… они привезли девушку. — Господин Лао поникал с каждой секундой, становясь всё меньше и меньше под напором жены. — Где она? Здесь? — Женщина кивнула на дверь, её сопровождающий тут же открыл проход в помещение, где была Пань Юэли, и пропустил свою Госпожу вперёд. Мадам Лао медленно подошла к прекрасной костяной бабочке, её взгляд немного потеплел. Стражники, что всё ещё не вернулись охранять ворота, тотчас опустили глаза в пол. — Вон отсюда, — приказала дама. Двое мужчин тут же поклонились и ушли. Бао Циюнь растерянно посмотрел на Хуа Бинаня. — Тебя тоже касается. Я что-то непонятно сказала? — Дама глянула на парнишку, который продолжал стоять на своём месте, но уже чуть более нерешительно. — Боюсь, что мой сопровождающий слушается лишь моих приказов, Госпожа. — Хуа Бинань вклинился в разворачивающуюся сцену, в свою очередь тоже заходя обратно в комнату. — Если Ваш муж отказывается от подарка, мы будем вынуждены покинуть Вас. Просим прощения за беспокойство. Ситуация определённо накалялась, обрастая непредвиденными обстоятельствами. План давал трещину, единственным верным решением сейчас виделось отступление. Хуа Бинань уже успел найти достаточно нужных ему ниточек, чтобы потянуть за них позже. Ребёнок жив — это самое главное. Нужно было вытащить из этого всего Пань Юэли, возвращаться и придумывать, что делать дальше. — Если мой муж отказывается от подарка, то его приму я. — Мадам Лао прервала размышления лекаря, подходя к прекрасной костяной бабочке. — Не бойся, милая… тебе больше ничего не угрожает. — Она обернулась, вновь обращаясь к Хуа Бинаню: — А Вы можете… Их взгляды наконец встретились, дама чуть свела брови к переносице и закончила фразу, но в голосе её мелькнула неуверенность: — …уезжать. — Дорогая, — господин Лао привлёк внимание жены, переключая на себя её взгляд, что мгновенно стал холоднее льда, — я хотел просить уважаемого лекаря осмотреть ребёнка… — А, да… это было бы очень кстати. Оставьте нас, с девушкой я разберусь сама. — Я с удовольствием постараюсь помочь Вам, чем смогу. — У Хуа Бинаня просто не оставалось вариантов, да и этот пока на удивление почти совпадал с изначальным его планом. Он лишь кивнул Бао Циюню, чтоб тот покинул комнату. И как только девушки остались вдвоём, сопровождающий Госпожи закрыл дверь в помещение. — Спасибо… спасибо Вам. Пройдёмте. — Господин Лао двинулся вперёд по коридору, уводя Хуа Бинаня вглубь дома. Они несколько раз свернули и оказались перед большой деревянной дверью, перекрытой большим засовом, рядом стояли стражники, которые поклонились хозяину и тут же подняли балку с креплений. Когда дверь за Хуа Бинанем и господином Лао закрылась, последний снял со стены масляную лампу и стал спускаться по длинной лестнице вниз, лекарь последовал за ним. Резко стало холодно и душно. Тишина начинала давить. — Вы упомянули, что с ребёнком что-то не так… могу я узнать подробности? — Хуа Бинань понятия не имел, к чему готовиться. А ощущение опасности всё росло. — Вы сейчас… сейчас увидите… — Голос господина Лао дрогнул. — Понимаете ли… мы и сами не ожидали. Ребёнку от силы была неделя, когда он уже смог ползать. Я такого в жизни никогда не видел. Он на глазах взрослел, мы не успевали его кормить… а потом… потом, понимаете ли… обнаружили на той прекрасной костяной бабочке… странные раны. Я установил за ними постоянную слежку. И выяснилось, что ребёнок питается собственной матерью, но каким-то странным способом: он прокусывал её тело и слизывал кровь, а кожу вокруг раны понемногу подъедал. Мне тут же сообщили об этом, мы постарались оторвать ребенка от неё, но он… он убил нескольких стражников… как… как будто это был зверь. Взрослый, сильный зверь. Лестница, казалось, никогда не кончится. Хуа Бинань чувствовал, как окружение начинает плыть перед глазами, его затошнило, но ноги уверенно продолжали двигаться по ступеням вниз. — Это послужило одной из причин остановить эксперимент… и отказаться от этой идеи в целом, — пояснил господин Лао, — а через пару месяцев объявился Ваш орден, и я подумал, что это замечательная идея избавиться от прекрасной костяной бабочки и её дитя. Но когда один из ваших Старейшин увидел этого зверя… он испугался, сказал, что я совершил огромную ошибку. Попытался даже запугать меня… — Он знал о ребёнке? Мне никто ничего не сообщал. — Да… поэтому я и удивился, что Вы прибыли с таким «подарком». Для меня это и правда было огромной неожиданностью… когда мне сообщили, что приехали гости из ордена Гуюэе, я сначала и вовсе испугался. Ну, понимаете ли… не знаешь ведь, что у людей на уме. Может, меня решили в чём-то обвинить! — Мне жаль, что произошло такое недопонимание. С тем старейшиной мы действовали абсолютно независимо друг от друга. — Да… я понял уже, понял. Но и Вы меня поймите! — Понимаю… — через силу выдавил Хуа Бинань, от которого требовали слишком много «понимания», это слово начинало уже вызывать у него головную боль, — нам долго ещё идти? Тут… душно. — Почти пришли! Почти. И правда: вскоре тусклый свет масляной лампы осветил дверь. Господин Лао несколько раз постучал в неё, и та распахнулась. — Вы простите меня, что я Вас так напрягаю… понимаете ли, — господин Лао пропустил Хуа Бинаня вперёд, вызывая у него новый приступ головной боли, — в такой ситуации и не обратишься ведь ни к кому. В орден идти страшно… а расскажешь местным лекарям — чёрт их знает, какие слухи по округе пустят! — Не волнуйтесь, я только рад помочь такому честному человеку. — Лекарь заприметил двух мужчин, сидящих на полу, и ещё одного, который открыл им дверь. Дышать легче не стало. Подвал оказался довольно просторным, большое помещение хорошо освещалось, в конце его стояла решётка, а где-то у самой стены в угол забился небольших размеров комочек, глаза которого хищно взглянули в сторону вошедших, чуть сверкнув. Хуа Бинань подошёл вплотную к прутьям. Из угла донеслось тихое рычание. — Он понимает человеческую речь? — Лекарь чуть прищурился, незаметно доставая из-под мантии кинжал. — Вполне, — отозвался один из стражников, — даже ругаться научился. Но упорно игнорирует всё, что ему говорят. — Вы ругались в присутствии ребёнка? — Да какой он ребёнок! — возник второй стражник, тут же поймав на себе грозный взгляд господина Лао: — Извините… — Открыть можно? — Хуа Бинань чуть повернул голову, косясь на мужчин позади него. — Ну ежели жизнь Вам не дорога, то всё можно. — Стражники тихо посмеялись, один из них подошёл к лекарю и отпер клетку. Хуа Бинань медленно шагнул внутрь, делая кинжалом лёгкий надрез на руке. Слабый запах крови достиг ребёнка мгновенно, и он, на всеобщее удивление, зашевелился, выползая из своего угла. — Может его это… связать? Вы осторожнее, нападёт ведь. — Стражник попятился от клетки, бросив проход открытым. — Не нападёт, — уверенно ответил Хуа Бинань, — если всё, что Вы говорите, правда, он давно уже обучился понимать чужое настроение. Я не представляю для него опасности, значит, первым нападать не станет? Так ведь? Ребёнок застыл на месте. — Сколько ему, говорите? — Пара месяцев от силы. На вид было не меньше пяти лет. Хуа Бинань присел, протягивая раненую руку к ребёнку. Тот подобрался ещё ближе, осторожно обнюхивая надрез, слизал выступившую кровь и застыл, смотря в глаза лекаря. Улыбнувшись, Хуа Бинань перешёл на шёпот, который был слышен только ребёнку, ни секунды не сомневаясь, что даже самые тихие звуки это существо сможет уловить и распознать: — Сможешь задержать дыхание? Ребёнок еле заметно кивнул. Хуа Бинань сделал глубокий вдох, заводя руку под мантию и открывая тот самый бутылёк, бывший, в отличие от остальных, на первый взгляд совершенно пустым. Экстренное средство, на которое ушло слишком много сил и времени. Он держал его на крайний случай, чтоб использовать для себя, но сейчас приносил в жертву, как ему казалось, всеобщему благу. В бутыльке находились высококонцентрированные испарения опиума, собранные методом проб и ошибок. Хуа Бинань несколько раз рисковал отравиться полученным газом, когда тот выходил из-под контроля и вырывался, рассеиваясь в воздухе. Нельзя было сделать ни единого вдоха. Рискованный путь — проворачивать подобное в таком закрытом помещении, но других вариантов не находилось. Газ вырвался из бутылька, распространяясь по подвалу. Хуа Бинань сжал раненой рукой конец рукава и прикрыл глаза, чтоб испарения не попали на легко поражаемые места, после разогнулся, по памяти выходя из клетки. Ребёнок устремился за ним. Мужчины, слегка растерявшиеся от их действий, не сразу поняли, что происходит, даже попытались перегородить путь выбирающемуся из плена существу. Через несколько вдохов они друг за другом попадали на пол. Пройдя несколько шагов, Хуа Бинань чуть приоткрыл глаза и быстро вышел за дверь, убедившись, что ребёнок проскользнул следом, захлопнул её тотчас же и только тогда отдышался. Существо хотело рвануть по лестнице наверх, почуяв свободу, но его схватили за плечо: — Стой. Там стража, нужно отвлечь внимание. И предупредить остальных. Ребёнок только фыркнул, но застыл на месте, ожидая, что его спаситель предпримет следующим шагом. Хуа Бинань прождал некоторое время, чтоб испарения успели разойтись по всему подвалу и подняться к потолку, облегчая всевозможные действия внутри. — Отойди подальше. Ещё один глубокий вдох, дверь быстро распахнулась и так же скоро захлопнулась. Лекарь сорвал с пояса один из мешочков, высыпая всё его содержимое в центр комнаты — в мгновение ока выросла довольно внушительная горка из чёрного порошка. Он схватил одну из масляных ламп, снял с неё стекло и отошёл к двери. Мгновение на раздумья. Дверь открывается. Лампа с размаху летит в центр горки из порошка. Пространство идёт рябью, и дверь захлопывается. Звучит взрыв. Оставшиеся в комнате масляные лампы разлетаются осколками, их содержимое вспыхивает, и весь подвал охватывает огонь. — Беги, — командует Хуа Бинань и стремглав бросается вслед за ребёнком. Путь наверх оказывается куда сложнее, чем можно было представить. Времени отдышаться нет, а лестничный коридор и так не особо наполнен кислородом, использовать цигун в условиях такой тотальной усталости — невозможно практически. Да и лучше сэкономить силы. Ребёнок первым вырывается на свет. Стражник наверху, ещё сбитый с толку громким звуком, не успевает понять, что за мелкая тень мимо него прошмыгнула, как перед его лицом уже возникает лекарь с переполненными ужасом глазами. — Господин Лао ранен! — Хуа Бинань падает на пол, жадно хватая ртом воздух. И как ни в чём не бывало поднимается на ноги, как только стражник исчезает в темноте лестничного коридора. Дверь закрывается. И балка опускается на крепления. Ребёнок ждёт своего спасителя в коридоре. Хуа Бинань быстро подходит к нему, прекрасно зная, что взрыв был слышен наверху и, возможно, даже на улице. Остаётся надеяться, что Пань Юэли и Бао Циюнь оказались достаточно умными, чтоб распознать «знак», о котором старший говорил, ещё когда рассказывал весь план целиком. Выходить по коридору и через главный вход — явно плохая идея. Потому Хуа Бинань врывается в одну из ближайших комнат, выбивает оконный переплёт и вылезает на улицу, затем помогая выбраться ребёнку. Двумя тенями они пробегают всю территорию поместья и останавливаются только у ворот, где их уже ждёт группа людей. Именно группа. Хуа Бинань на секунду останавливается, закрывая ребёнка собой. От группы отделяется фигура. — Уважаемый Наставник? — Бао Циюнь ступает вперёд, но его обгоняют. К лекарю с ребёнком подходит госпожа Лао, мягко улыбаясь: — Знаешь… я и не думала, что когда-то ещё увижу эти глаза. Её глаза… я бы узнала их из миллиона. Сердце Хуа Бинаня перестаёт биться. — Эй! — кричит стоящая у ворот Пань Юэли. — Оставьте свои нежности на потом. Сваливать пора. Госпожа Лао кивает и отходит обратно к группе, а ребёнок, как заворожённый, следует за ней, и они усаживаются на одну из лошадей, которых успел привести сопровождающий дамы, тоже примкнувший к группе спасения. — Ты здесь остаёшься? — ещё более раздражённо спрашивает Пань Юэли, уже сидящая на коне. — Нет, — тихо отвечает Хуа Бинань, наконец вернув себе самообладание, — едем.