Одержимый

От бешеной скачки свистело в ушах. Наконец столица осталась позади. Киран заметил, как замедлились Брэн и Дара, скакавшие впереди, и тоже дернул хрипевшую от бега лошадь за поводья. Та сбавила ход и, проскакав по инерции еще несколько футов, затормозила между редких сосен, освещенных золотистыми лучами закатного солнца. Неприятно тянуло незаживший рубец под ребром. Киран выскользнул из седла, чувствуя, как дрожат от напряжения ноги, и приземлился на мягкий ковер из палой хвои. Обернулся. Рядом, громко фыркая пеной, замерла кобыла Флинна. — Сюда! Здесь ручей! — громко закричал Брэн откуда-то из низкого овражка. Но Кирану не было дела до ручья. Он стоял оглушенный и смотрел на то, как Флинн устало вывалился из седла и неловко схватился за стремя, чтобы удержать равновесие. Его хрупкий силуэт застыл возле лошадиного бока, отвернувшись ото всех. Плечи вздымались от тяжелого дыхания. Было совершенно невыносимо думать о том, что Дара и Брэн собирались бросить его. Не вернись он, Флинн был бы сейчас мертв. Не было бы больше его робкой улыбки и взглядов, адресованных только ему. Не было бы его ловких и ласковых рук, которые не дали загноиться его ранам и все это время спасали от жара. Не было бы шепота во сне и приятной тяжести его головы на плече. Прежде Киран думал о нем как о чем-то само собой разумеющемся: прилипчивый мальчишка, которого даже не приглашали в это путешествие, сам навязался и сам всегда держался рядом. В этот раз все было иначе. Флинн не вернулся бы. Его выпотрошили бы на глазах у короля за побег и все остальное, что они вчетвером совершили. Они отняли бы у него Флинна, как отнял граф его семью. Впервые Киран представил этот мир без Флинна и почувствовал накатившую тошноту. — Кир… — удивленно выдохнул Флинн, когда Киран в три широких шага сократил расстояние между ними и крепко обнял его со спины. — Тш-ш, — шепнул ему в волосы Киран, стиснув руки поперек его живота. — Молчи. Стройное тело под его ладонями била мелкая дрожь. Киран прикрыл глаза, ткнувшись носом ему куда-то за ухо, и просто медленно приходил в себя. Постепенно Флинн тоже расслабился и обмяк, прислонившись к его груди спиной. Киран скользнул ладонью выше и ощутил под пальцами частый стук его сердца. Флинн был живой и невредимый. Испуганный, измученный, но такой незаменимый. Нужный, как воздух. Киран постоял так еще немного, шумно дыша ему на ухо и прижимая его к себе, а затем медленно отстранился и отвернулся до того, как встретился бы с ним взглядом. Он боялся вопросов. Боялся себя и своих чувств. Если Саймон учил его примиряться со своими желаниями и вести себя не как дикарь, то Флинн без слов просто вспарывал ему грудную клетку, вытаскивал из него сердце, оплетенное тошнотворным клубком переживаний, и заставлял смотреть. С первым было легко и любопытно, со вторым — невыносимо. К счастью, Флинн промолчал. Вместе, в тишине, они привязали разбредшихся лошадей и направились к ручью, в котором осторожно промывал раны Брэн. — Давай поможем Даре, — тихо предложил Флинн, тронув его за руку. Киран и сам видел, что колдунье лишь хватило сил сползти с лошади и осесть в траву. Из носа по ее губам и подбородку стекала кровь, которую она тщетно размазывала неловкими, слабыми движениями рук. — Ты как? — спросил Флинн, присев рядом с ней. — Пойдет, — та шмыгнула носом и слабо улыбнулась. — Если не считать того, что я, кажется, теперь превращусь в злую темную колдунью. Флинн помог ей подняться, закинув ее руку себе на плечи. Киран поддержал ее с другой стороны, и они медленно принялись спускаться к воде. Он сам едва держался на ногах и не мог с уверенностью сказать, кто на кого опирался больше: он на Дару или Дара на него. Знал только, что не чувствовал в ней ничего зловещего. Впрочем, и Саймон тоже казался ему нормальным — до тех пор, пока вместе со своим наставником не убил у него на глазах беззащитного подростка. Помогая друг другу, они умылись и напились в ручье. Киран смыл кровь со свежего пореза на груди и позволил Флинну себя перевязать остатками бинтов, которые Брэн купил для него у стражи. После этого он сложил костер, и только вытянувшись близ огня на куске мешковины, украденном в конюшне, позволил себе провалиться в зыбкую болезненную дрему. Проснулся Киран от вкусного аромата жареной рыбы. Было уже темно. Свежий ветер шелестел в кронах деревьев, неплотно сомкнувшихся над головой. Между ветвями проглядывало темное небо. Дара и Брэн расположились напротив. Флинн сидел рядом, скрестив ноги. Уперев локоть в колено, он поддерживал устало склоненную голову рукой. Его волосы, влажные после мытья в ручье, снова были небрежно собраны в пучок. После стольких дней в темнице он казался старше — или просто Киран теперь думал о нем, как о равном, а не как о раздражающем мальчишке. — Будешь? — предложил Флинн, заметив, что он проснулся. Киран тяжело сел и взял из его рук палочку, на которую была нанизана небольшая рыба, зарумянившаяся на огне. В желудке заурчало. — Сам поймал? — догадался он. Флинн кивнул. Ему явно пришлось повозиться — штаны были мокрыми по колено, как и рукава рубахи. Киран поискал взглядом его плащ, но тот, по всей видимости, был выстиран, потому что висел на ветвях низкого деревца. Тогда он протянул Флинну свой плащ, которым укрывался. Тот снова качнул головой, на это раз в благодарность, и вручил Кирану еще одну рыбу. Рыба оказалась костлявой, но при этом нежной и чуть сладковатой. К ней хотелось травяного напитка или очень слабого вина, но были только остатки эля и вода из ручья. Впрочем, им и так сильно повезло, что они могли пить эль и греться у огня, а не расстались с головами на плахе во дворе королевского замка. — Дара, — окликнул он, заметив, что колдунья так и не притронулась к своей порции. — Тебе надо поесть. Та все крутила в руках палочку с рыбой, а потом просто воткнула ее в землю близ костра. Пару часов назад Дара выглядела просто измученной. Сейчас же в ее глазах поселился лихорадочный блеск. Она часто облизывала губы и дрожала, будто ее колотил озноб. — Я… не хочу, — проронила она. — Зато я хочу, — отозвался Брэн и потянулся за рыбой. Он полулежал рядом, довольный и расслабленный, несмотря росчерк запекшейся крови поперек носа. И наверняка уже сочинил в уме пару баллад о побеге из дворца. Дара только отмахнулась. — Ты что-то чувствуешь? — настороженно спросил Флинн, глянув на нее исподлобья. Киран различил в его голосе страх. И мысленно взмолился Ирелль, чтобы Дара убедила их, что все в порядке. Он ничего больше не хотел знать о колдунах и не желал вспоминать ни Саймона, ни короля, ни темницу. — Сила влечет меня, — выпалила Дара так, словно долгое время сдерживала это в себе. — Я чувствую ее во всем: в земле, в живых существах, в вас троих. Я могу взять… Но этого будет ничтожно мало. Я не знаю, смогу ли я так жить… — Ты сможешь, — резко ответил Киран. — Ты сможешь так жить, Дара. Саймон вообще избавился от тяги к силе, пока сидел в шкатулке. — Но я не он! — воскликнула она. Ее глаза в свете пламени показались темными и чужими. — Я не древний морвикский колдун. Я слабая, я едва держусь на ногах, и все, о чем я могу думать — как отобрать чужую силу! — Ты брала еще из флакона? — негромко спросил Флинн. Она шумно выдохнула и извлекла из складок платья склянку со светившийся жидкостью. Там оставалась ровно половина. — Чуть-чуть. Пока вы собирали хворост, — со стыдом призналась она. Киран потер руками лицо. Он слишком устал, а еще ничего не смыслил в магии и понимал, что это больше не его дело. Но оставить все как есть не мог. — Послушай, — пробормотал он, борясь с новой порцией головокружения. — Ты выбросишь эту дрянь и больше никогда не притронешься к ней. Ты вернешься домой — и если нужно, я доставлю тебя туда сам, потому что мне все равно некуда возвращаться. Ты встретишься со своим женихом и мы придумаем, как освободить его. Ты будешь жить свою жизнь и пересилишь жажду. У тебя еще есть шанс спастись, пока ты никого не убила ради силы. — О, Киран, — она горько усмехнулась. — Ты думаешь, они дадут нам уйти? Рядом с ней из травы вспорхнул большой мотылек. Дара ловко перехватила его пальцами и усадила себе на ладонь. С замиранием сердца Киран наблюдал, как насекомое буквально иссохло и рассыпалось у нее на руке. Дара высосала из него его жизнь точно так, как это сделал наставник Саймона с эльфом. — Они не будут искать нас вечно. Мы не опасны, — уверенно ответил он. — Думаешь? Мы знаем секрет силы морвикских колдунов. — Все его знают, — фыркнул Киран. — Половина детских сказок — об этом, если вдуматься. — Только никто не вдумывается, — Брэн развел руками. — Когда Саймон показывал знати склянки с магией, он сказал, что это элексир молодости и долголетия, который он черпает из земли. И что он сможет даровать способность колдовать каждому, если доберется до священных земель Аэриндора. — Серьезно? — Я же говорю, — отозвался Брэн. Тон его был ровным, даже нарочито скучающим. — У него был целый ящик этих бутыльков. Сколько они ради этого убили человек? Двадцать? Тридцать? Что помешает им убить нас, чтобы мы не трепались об их планах и об источнике силы? — К тому же, Саймон не глуп. Он наверняка понял, что я догадалась, как работает шкатулка. Там нет ничего сложного — обычные запирающие заклинания, — добавила Дара. — Сможет ли он спокойно жить, зная, что я научилась черпать силу, и что я могу в любой момент запереть его назад? Киран поморщился. Все это было слишком запутанно и сложно. Он не хотел поддаваться панике. Отчасти потому, что до сих пор не мог поверить, что Саймон — древний и могущественный колдун. Он помнил его другим. Странным, немного надоедливым, но открытым, не злым. Саймон был первым, кто так явно проявил к нему интерес. Касался, забыв о брезгливости, не осуждал за низменные, порочные желания тела, противоречившие природе. Если бы не он, все могло сложиться гораздо хуже. Киран либо убил бы себя, не выдержав гнета тоски по родным и чувств к Флинну, либо убил Флинна, не сумев примириться с собой. Отчасти Саймон стал тем, кто помог ему найти нечто, за что стоило уцепиться и продолжать жить. Саймон-попутчик был реальным и понятным ему; Саймон-колдун, решивший захватить трон и развязать войну за земли эльфийского королевства — далеким, будто страшная сказка из детства. — И что ты предлагаешь? — криво улыбнувшись, спросил он. Было ясно, что в игре колдунов и королей они четверо — никто. Одни из множества подданных Тиринхейма, чьи пути лишь по нелепой случайности пересеклись с ковровой дорожкой, по которой шествовали имевшие силу и власть. Однако Дара явно так не думала. — Мы должны вернуться и запечатать Саймона обратно в шкатулку, — объявила она. — Это замедлит и ослабит второго колдуна. В одиночку он вряд ли сможет подчинить себе короля, всех советников и знать, а потому не сумеет развязать войну. Повисла тишина, в которой трещали насекомые и похрустывали ветки в костре. Густо пахло смолой, дымом и жареной рыбой. Киран лежал на своем плаще, вытянув вымытые в ручье ноги к огню. По телу разливалось приятное тепло. Флинн сидел рядом, не касаясь его, и сосредоточенно обламывал лепестки у сухой сосновой шишки. Слова Дары звучали настолько абсурдно, что никто, кажется, в них не поверил. — И как мы это сделаем? Ворвемся во дворец, скрутим его и засунем в шкатулку? — лениво спросил Брэн. — Вроде того. Я использую остатки силы из флакона и усыплю стражу. Мы разыщем Саймона, и кто-нибудь, например, самый сильный из нас, будет его держать. Остальные посторожат. Ритуал займет пару минут, не больше. Главное, не дать ему вырваться и заговорить. Сейчас, пока он слаб — наш единственный шанс. — Мне насрать, — перебил Киран. — Пусть Тиринхейм горит. — Идиот, — фыркнула Дара. — Ты думаешь, колдуны, вычерпав эльфийскую магию и погубив половину Тиринхейма, остановятся? Нет, они убьют короля и создадут круг силы из новых колдунов. А затем погонят Тиринхейм на войну с Кагартоном и другими королевствами, чтобы захватить больше земель. Они воздвигнут храмы в честь темной богини и будут приносить ей жертвы и пить магию, пока не опустошат весь материк! А на безжизненных землях станут плодиться чудовища! Лепестки шишки отламывались с сухим хрустом и падали в огонь, рассыпаясь искрами. Хрусть. Киран поймал себя на мысли, что в иной раз этот мерный звук вкупе с мелкими повторяющимися движениями пальцев Флинна вывели бы его из себя. Он вспомнил, как бросил в костер фигурку, которую тот вырезал. Незнакомое, давно забытое чувство затопило все внутри. Стыд. — Тише, — пробормотал он, накрыв руку Флинна своей. — Я устал. И, чуть задержавшись пальцами на его коже, аккуратно отобрал шишку и положил на землю. Флинн только нервно выдохнул и бросил на него короткий взгляд. — Эй, вы меня слушаете? — возмутилась Дара. — Типа того, — согласился Брэн. — Тиринхейм наш дом, — вдруг сказал Флинн. — Я не хочу, чтобы он сгорел в войне. Киран косо глянул на него. — И ты готов рискнуть жизнью? — скривился он. — Ради чего? Чтобы остановить войну, которая может не начаться? — Хотя бы ради того, чтобы вот так же сидеть у костра, — негромко ответил Флинн. — Разговаривать, есть рыбу, смотреть на огонь… Чтобы не думать о том, что кто-то умирает потому, что мы своими руками притащили в Тиринхейм смерть. Я хочу сделать что-то по-настоящему полезное и правильное хоть раз в своей жизни. — Он прав, — вдруг сказал Брэн. — Мы нашли колдуна. Мы и отправим его обратно в шкатулку. Как минимум одного. С остальными пусть разбираются другие. — Киран? — спустя затянувшуюся паузу спросила Дара. — В бездну вас, — огрызнулся он, и, поднявшись, в сердцах пнул одно из поленьев в костре, выбив сноп искр. — Вы сошли с ума. И не пытайтесь меня убедить, что вы обсуждаете все это всерьез. Мы только что чуть не умерли там! Я до сих пор с трудом стою на ногах! И вы так спокойно говорите о том, что мы войдем во дворец, схватим гребаного темного колдуна, который когда-то держал в страхе весь континент, и так просто запрем его в дурацкой шкатулке?! Да мы все сдохнем! Вы — сдохнете! — Киран… — начала Дара. Но он уже не мог остановиться. — Нет! С меня хватит! Я изначально не собирался искать никакое сокровище! Я просто хочу жить спокойно! Я отказываюсь смотреть, как вас, тупиц, будет потрошить стража! — Да они не дадут нам жить спокойно! — вдруг возразил Флинн. — Если колдуны захватят власть — нам не спрятаться! Саймон знает, что Дара догадалась, как работает шкатулка. Он и его мрачный дружок-колдун будут преследовать ее. А заодно и меня, и тебя, и его, потому что мы удрали у них из-под носа! Мы буквально потоптались по их самолюбию! Киран молчал. — Я устал бояться всего на свете и оглядываться через плечо. Ты тоже не обретешь покой, зная, что наш король — тщеславный слабак, и что это мы притащили колдуна прямо в замок, — уверенно продолжал Флинн. — Если Саймон вернет себе силы и отыщет других колдунов, то скоро не останется места, где простые люди, как мы, смогут спрятаться! А я вообще не хочу прятаться! — Это самоубийство, — упрямо повторил Киран и стиснул кулаки. Было невыносимо признавать, что слова Флинна зацепили его. Еще днем, когда они мчались прочь от столицы, он представлял, как поскачет в сторону Соловьиных гор и найдет себе там тихое пристанище, где проведет год или два, пока его не перестанут искать. Но Флинн был прав. Уже сейчас не осталось такого места, ни в горах, ни за ними, в других королевствах, где он мог спокойно спать и не думать о том, не началась ли война, и жив ли Флинн, и сколько еще людей было «выпито» ненасытными колдунами. — Кир, — уже тише окликнул Флинн, с тоской глянув на него снизу вверх. — Пожалуйста. Ты нужен нам. С тобой у нас больше шансов выжить. Киран выдохнул. Сдался, позволив страху и чувствам победить. С самой первой встречи Флинн был его самой главной слабостью, хотел он этого или нет. — Я согласен, — выдавил он и, сделав шаг в темноту, бросил через плечо: — Схожу отлить. И лучше бы вам придумать какой-нибудь вразумительный план действий, пока меня не будет. Киран нарочно задержался, углубившись в лес. Проверил лошадей и огляделся, боясь обнаружить поблизости признаки того, что сюда захаживали охотники. Но, насколько он мог различить в свете лучины, лес был нетронут и пуст, разве что проскользнула под ногами тоненькая змейка, да глухо вскрикнула сова. Когда он вернулся, план уже был готов. В этот раз их снова выручил Брэн. Из его бездонного кармана появился толстый золотой браслет, который он умудрился стащить с руки какой-то леди во дворце. Кирану пришлось окончательно признать мастерство Брэна, а еще подивиться тому, как слепы были досматривавшие его стражники. Впрочем, может, это щедрая горсть монет помешала им найти похищенное за пазухой его камзола. Этот-то браслет и должен был стать их пропуском обратно во дворец. Дара обещала подправить их лица магией, а на вырученные за браслет деньги можно было переодеться и вполне зайти за мелкого графа и его слуг. Роль графа досталась Флинну. Киран собирался запротестовать, услышав это, но неожиданно поймал его взгляд и заткнулся. Флинн был полон несвойственной ему решимости. Будто за расправу над колдуном боги собирались смилостивиться и простить ему прошлые прегрешения. На словах план был хорош, но оттого не становился менее безумным. Киран ложился спать с тяжелым сердцем, думая лишь о том, что завтра их всех могла ждать смерть. Мысль о смерти теперь пугала его до ужаса. Киран слишком хорошо помнил лица родных, привидевшиеся ему в бреду. Они ждали его по ту сторону — но только не сейчас. Он лишь разочаровал бы их, умерев глупо и рано. Поэтому он хотел жить. Хотя бы в память о родных. «А что же мне делать с ним?» — расстроенно подумал Киран, мельком глянув на Флинна. Отпустить — не мог, и заявить на него свои права или подойти и признаться, что нуждается в нем, тоже не мог, потому что слишком боялся себя и последствий своих чувств. Поэтому, когда Флинн начал укладываться чуть в стороне от костра, Киран просто сделал ему жест рукой и указал на место подле себя, поближе к огню. — Иди-ка сюда, — коротко сказал он. — Здесь теплее. Хотелось видеть его, засыпая, и знать, что он в порядке. Да и в воздухе чувствовалась осенняя прохлада, а ночи тянулись заметно дольше. Флинн не возражал. Он молча подтянул кусок мешковины, на котором собирался спать, к Кирану, и, свернувшись калачиком, повернулся к нему лицом. Киран невольно задержал на нем взгляд, а потом прикрыл глаза. Вспомнилось, как Флинн спал у него на груди, уютно уткнувшись носом ему в шею. Что, если это и было правильным? Что, если стоило просто снова притянуть его к себе, зарыться носом ему в волосы и уснуть? А завтра просто сбежать? Уехать так далеко, чтобы их никто и никогда и не нашел? Возможно, на континенте нашлось бы местечко, где можно было свободно любить и не думать ни о судьбе королевства, ни о злобных колдунах, ни о прошлом. И, возможно, он сумел бы справиться с ревностью и одержимостью им. Но Киран не был уверен, что был способен любить так, как заслуживал того Флинн. Он уже наделал ошибок, привязав Флинна к себе — и только он мог его освободить. Киран пообещал себе, что отпустит его, как только все закончится. И сам не заметил, как обещание утонуло в веренице неясных образов, навеянных дремой. Мысли из острых и панических становились все более вязкими и спутанными. В сегодняшних снах он был счастлив. В них он приводил Флинна в свой дом и знакомил с родными. И не было ни шкатулки, ни Саймона, ни графа, ни десятков трупов, которые он оставил по пути. — Кир, — тихо окликнул Флинн, заставив его вздрогнуть. — М-м? — Когда мы забирали оружие… — пробормотал Флинн. — Я не нашел там ножа, который ты мне подарил. — Я куплю тебе новый, — шепотом ответил Киран. — Спи. И сам провалился обратно в сон.