Одержимый

Отделаться от Саймона оказалось сложнее, чем Киран ожидал. К тому же он все еще чувствовал неловкость — было странно обманывать человека, который отнесся к нему по-доброму. Ведь это Саймон помог ему примириться со своими желаниями и дал то, чего Киран многие годы хотел. Они занимались сексом и даже проспали рядом одну ночь. За время путешествия Саймон из странного незнакомца превратился в часть их небольшой группы, и теперь Киран мучился от того, что приходилось заставлять себя думать о нем, как о предателе. Но испытывать стыд и вину уже начало входить в привычку. Тем более, страх, которым заразил его Флинн, разрастался и креп.  Так, еще в таверне за ужином Киран заметил, что Саймон говорил о Фалькенхальде как о родном городе, и даже рассказывал забавные истории о знакомых людях и о любимых местечках. Но ни разу не назвал имени своего отца-купца. Не упомянул даже названия лавки или улицы, на которой та находилась. И никто, ни один человек, эльф или гном, которых сегодня было в таверне в избытке, не узнал его — а ведь Саймона могли искать и ждать домой. Неужели какой-нибудь слуга, возничий или продавец не узнал бы сына уважаемого господина? Не подошел бы справиться, как у него дела, зная, что Саймона не было в столице очень давно?  Все это было очень странно. Ведь даже к Флинну прицепился какой-то мужик, рассмотрев его лицо под капюшоном. А Саймон и не скрывался. Он заказывал всем выпивку и еду, громко говорил и даже спел вместе с Брэном пару трактирных песенок. Он явно был рад возвращению в столицу. А щедро платил он монетами, которые где-то успел раздобыть, пока они с Флинном смотрели представление, а Дара и Брэн отводили лошадей в конюшню. Выходило, что Саймон либо заходил к себе домой, либо кто-то ему эти монеты дал.  В любом случае, вся эта ситуация заставляла Кирана жутко нервничать. Настолько, что он даже не мог есть, потому что бесконечно прокручивал в голове, как они пойдут завтра к королю и вручат ему пустую шкатулку. Что если явится Саймон и расскажет, что бродячий бард, беглый убийца, неудавшаяся колдунья и разбойник украли сокровище и перепрятали его? И кому поверит король? Аристократу или четырем оборванцам? От мыслей о собственной судьбе Киран похолодел. Ведь Саймон знал, что это он убил графа Дорнхайма. Доказательств у него не было, но кто станет разбираться? Тогда ему грозила не только виселица за воровство, но и пытки. Перспектива умереть манила все меньше. Горечь утраты и чувство вины никуда не делись; просто Киран вдруг понял, что отчаянно цеплялся за жизнь, испугавшись закончить ее быстро и с позором.  В гостинице осталось всего две комнаты на пятерых. Одна досталась Даре; во вторую слуги притащили набитые сеном матрасы, чтобы могли разместиться все четверо. Гостиница, снаружи казавшаяся едва ли не дворцом, на деле встретила их темными узкими коридорами, липкими от грязи полами и вонью. В дрожащем свете свечи Киран разглядел на матрасе клопа, однако идти ночевать под стены города было уже слишком поздно. Улучив момент, Киран поймал Флинна за руку и шепнул тому на ухо, чтобы он посвятил Дару в их новый план. Тот только кивнул и отвернулся, стушевавшись под любопытным взглядом Саймона. Несмотря на то, как ловко Флинн сыграл сегодня роль брата, ложь давалась ему непросто — это Киран заметил уже давно. Эмоции на его лице читались ясно, как буквы у мастера каллиграфии, и Флинн делал только хуже, начиная нервно кусать губы и пытаясь отвести взгляд.  Сам он дождался, когда Брэн выйдет из комнаты, и скользнул следом, бросив Саймону, что пошел за водой для умывания. Нагнал Брэна уже на лестнице и негромко позвал по имени. К счастью, гостиница не спала — громкие голоса, скрипы и возня создавали непрерывный фоновый шум, за которым было легко укрыться.  — Брэн, да постой ты, — в полголоса повторил Киран, когда тот, не обернувшись, продолжил вприпрыжку спускаться по лестнице.  — Чего тебе? — Брэн затормозил и вскинул голову вверх. — Я шел отлить.  — Есть дело.  Киран догнал его и встал на ступеньку ниже, преграждая путь. Брэн ждал, всем своим видом показывая скуку и неудовольствие. Ему явно не нравилось в городе, как и всем, кроме Саймона, и он точно не был настроен на диалог. Но Киран не мог ждать.  Брэн нервно сглотнул.  — Ты меня пугаешь, — криво улыбнулся он. — И что тебе могло понадобиться от бродячего артиста в такой поздний час?  — Завтра мы пойдем во дворец без Саймона, — поставил его перед фактом Киран. — Мы ничего не скажем ему. Уйдем, пока он будет спать.  — Разве мы можем просто оставить его? — удивился Брэн. — Он ведь обещал, что его отец наградит нас после того, как мы сходим к королю.  — И ты все еще в это веришь? — Ну как сказать, — пожал плечами Брэн. — Может, он тянет, потому что ему нужна гарантия, что мы возьмем его с собой. Я бы на его месте тоже хотел поглазеть на дворец и на Его Высочество.  — Думаешь, он идет туда просто поглазеть? — фыркнул Киран. — Я боюсь, как бы он не подставил нас.  — Каким образом? — Он может сказать, что мы украли сокровище, которое должно было лежать в шкатулке. — И ты считаешь, что король поверит ему? — Брэн удивленно изогнул брови.  — Конечно. Он аристократ… а кто мы? Я не хочу на виселицу. И не желаю, чтобы ты, Флинн и Дара болтались в петлях рядом со мной.  Брэн нервно переступил с ноги на ногу. Разговор явно не нравился ему.  — Но ты-то ближе к виселице, чем я или Дара, — неуверенно проронил он. — Граф Дорнхайм… — Тише! — Киран недобро сощурил глаза.  Брэн нервно дернулся, но договаривать не стал. Взгляд его испуганно метнулся от покалеченного глаза Кирана к его мечу, а ладонь невольно легла на длинный, но тонкий клинок, который Брэн обычно прятал за поясом под распахнутым камзолом.  — Мальчишка тоже рискует, — осторожно добавил он. — Он ведь грабил, пока был в банде, и наверняка забрал с собой десяток людей, если не больше. А я просто веселый бард. Кто-нибудь вспомнит мои баллады и вступится за меня… — А если кто-то, наоборот, припомнит тебе вытащенный из кармана кошель? — поинтересовался Киран, наклонив голову.  — Тут ты прав… — задумчиво проронил Брэн. — Только за кошели обычно порют, а не вешают, как разбойников.  — Но кто поверит, что ты не крал содержимое шкатулки, если ты уже известен, как карманник? — Не так уж я и известен, — стушевался Брэн. — Я довольно ловкий, если ты не заметил.  Киран устало потер рукой лицо, задев пальцами старый шрам.  — Так что, лучше бы во дворец пойти мне, Даре и Саймону, — продолжил Брэн. — А уж если король все же захочет взглянуть на тебя и Флинна…  — Нет, — перебил Киран. — Шкатулку должны доставить все четверо. Дара сказала, что это обязательное условие. К тому же, Флинна официально пригласили письмом, как и нас всех. Если бы его хотели повесить, то сделали бы это еще тогда. Поэтому мы в безопасности, пока Саймон ничего не скажет.  — О, Ирелль, почему все так сложно! — в сердцах простонал Брэн.  — Ничего не сложно, — отрезал Киран. — План таков: мы идем вчетвером, а Саймона оставим здесь. Все ясно? Брэн покусал губы, раздумывая.  — Ага, — наконец ответил он. — Только тебе придется накинуть мне монет из своего кармана в качестве компенсации за… волнение.  — Идет, — легко согласился Киран.  Он и так обещал часть награды за шкатулку Даре. Мог поделиться и с Брэном. Лишь бы все прошло гладко… И лишь бы Флинн не пострадал.  А теперь нужно было умыться и выспаться.  — Я разбужу тебя до рассвета, — сообщил Киран и, обойдя его, спустился по лестнице вниз.  Киран вернулся в комнату с водой для умывания, как и обещал. Саймон, кажется, так ничего и не заподозрил — по крайней мере, он выглядел как обычно. Или даже чуточку бодрее прежнего.  Не сговариваясь, они уступили Саймону единственную кровать. Брэн оттащил свой матрас в угол и устроился там, поближе к стене, а Кирану пришлось расположиться под окном рядом с Флинном, потому что места в маленькой комнатушке было немного. Он не возражал. Флинн крепко спал, отвернувшись к нему спиной и подложив ладони под щеку. Его тихое сопение успокаивало.  Однако выспаться так и не получилось. Киран слишком боялся пропустить момент, а потому открывал глаза каждый час и бросал взгляд на небо между створок ставней, ожидая, когда сумерки начнут редеть. И, едва чуть-чуть посветлело, он осторожно положил ладонь Флинну на бок.  Тот вздрогнул и шумно вдохнул, просыпаясь. Киран поймал его взгляд и приложил палец к губам. Но тот и так помнил их уговор, а потому не проронил ни звука, и очень осторожно соскользнул с матраса, чтобы разбудить Брэна.  Собирались они уже в коридоре. Киран заметил, что не он один спал в одежде, побрезговав матрасом. Им оставалось только укутаться в плащи, прячась от утренней прохлады, вооружиться и разбудить Дару. Этим занялся Флинн, очень осторожно поскребшийся в дверь соседней комнаты — и Дара не заставила себя ждать. По ее посеревшему лицу и красным глазам Киран догадался, что она тоже так и не смогла уснуть.  Когда они вчетвером выскользнули на улицу, город еще спал. Утром столица казалась спокойной и почти безопасной, и ее вид заставил Кирана вспомнить руины, в которых он играл в детстве. Теперь он узнавал узоры на стенах, старые гербы, принадлежавшие тем, кто жил здесь много лет назад. Фалькенхальд, как и весь Тиринхейм, был построен на руинах Морвика — разве что здесь строения сохранились куда лучше, чем близ его родной деревни.  Решили идти пешком. До дворца было рукой подать — оставалось лишь пройти несколько круто уходивших вверх улиц. Их уверенно вела Дара, следуя указаниям кого-то из вчерашних посетителей «Золотого барана».  Город окутывала влажная свежесть. Солнце не успело нагреть замусоренную мостовую, и вонь порядком поубавилась, сменившись сырым ароматом осени, принесенным из-за пределов крепостных стен. Кое-где уже кипела работа. Пекари поставили хлеб, а около неплохой на вид таверны крутился на вертеле над огнем целый бык, которого охраняли парни с мечами. Киран поймал себя на том, что невольно отмечал, где могли бы пригодиться его навыки — в пекарне, в таверне, в качестве охранника, слуги или телохранителя знатного господина. Мгновенно уколола вина. Он размышлял о жизни так, будто не было чудовищных смертей его родных и крови у него на руках. А об этом не стоило забывать.  Еще было немного неловко глядеть на Флинна после вчерашнего. Киран хорошо запомнил, как обнимал его в толпе и как извинялся, и теперь снова укорял себя за то, что разрешил чувствам просочиться наружу. Он был опасен для Флинна и должен был отталкивать его от себя, а не распускать руки. Без него, получив вознаграждение от короля, Флинн мог начать новую, счастливую жизнь: выкинуть из головы ненужную привязанность, обзавестись милой девушкой и оравой детей. А Киран со своей больной одержимостью умел только вредить — давить, навязываться, ревновать до порезанных рук. К тому же, он нес с собой только смерть, начиная с невинно убитого кадета и заканчивая графом Дорнхаймом.  Замок громоздился на самой верхушке холма, опутанный улицами, лестницами и тесно смыкавшимися рядами каменных домов. Огромные двери, высотой с три человеческих роста, охраняли пятеро стражников, всех как один одетых в начищенные латы, плащи с гербами правящей семьи и шлемы, увенчанные алыми кисточками.  Стоило им завидеть закутанных в плащи путников, стражники выстроились в шеренгу, выставив перед собой пики.  — Стоять. Кто такие? — громко спросил один из них.  Дара вышла вперед. Киран остановился чуть позади, готовый, в случае чего вытащить меч. Флинн замер рядом, опустив голову и натянув на лоб капюшон, а Брэн и вовсе спрятался за их спинами.  — Мы по поручению его Величества. Мы разыскали в Соловьиных горах то, что нужно королю.  Стражники переглянулись, и Киран предположил, что их предупредили.  — Есть среди вас кто-то из знати? — все же уточнил один.  — Нет. Но я могу предъявить письмо на имя герцога с печатью короля.  Стражников это устроило. Дара порылась и протянула письмо. Киран тоже поискал свое в кармане — он не прикасался к нему с тех пор, как сидел за столом в таверне в Элдране с Брэном и Дарой.  — Подождите здесь, — бросил стражник, когда все четыре письма перекочевали к нему в руки.  Затем в самом низу большой двери отворилась маленькая, которую и видно-то не было, и стражник скрылся внутри.  Дара отступила на шаг, и Киран встретился с ней взглядом. Говорить не хотелось. Каждый из них заметно нервничал, и от этого свежий утренний ветер казался холоднее, заставляя прятать лицо в ворот плпща, а из узких переулков так и тянуло зябкой сыростью.  Стражники тоже выглядели уставшими. Они зевали и норовили прислониться кто к стене, кто к дверям — наверняка дежурили всю ночь. Но даже так, пробиться через них и выбраться из дворца, если что-то пойдет не по плану, было вряд ли возможно.  Киран прислушался к разговорам. — Слышали, что в Дорнхайме убили графа? — лениво протянул один.  До столицы новости добрались быстрее доброй лошади. Киран чуть отвернулся, чтобы не выдать себя выражением лица. Стоило проверить стену кабака — наверняка на ней уже намалевали его лицо углем и назначили награду.  — Ага, а в Желтых Снопах разбойники вломились ночью в дом старосты. Там и выносить-то было нечего. Так они увели козу!  — Ну, то хоть люди, — протянул третий. — В Вериндане прямо-таки нашествие крагмаров и крылавов. Крылавы! Эти летающие твари не появлялись лет тридцать. Они все прут с Соловьиных гор. Уже и в Бриммвуде недавно видели моршара. Он затоптал охотника и доярку, прежде чем его зарубил какой-то молодчик с мечом.  — Это все колдуны, — брезгливо проворчал кто-то. — Бормочут что-то на своем языке… К кому они взывают? Явно не к Ирелль, да зищитит нас светлая богиня. Вот чудища и стягиваются на их силу. Моя бы воля, я бы собрал всех колдунов и отправил их в Аскалон. Там им самое и место, с ящерами и с крылатыми.  — Нет уж. Колдунья спасла мою дочку, когда та подхватила змеиный лишай.  — А что до графства Дорнхайм, так там еще и деревня сгорела. Вместо половины домов одни угли!  — Ты не про Альтенвальд ли? — удивился один из стражников, и Киран почувствовал тычок в плечо. — Вот этот как раз оттуда.  Стоило догадаться, что стражники засунут носы в письмо. Но уже было слишком поздно. Теперь каждый в столице будет знать, что он прибыл из Альтенвальда — а это могло связать его с убийством графа Дорнхайма.  — Чего тебе? — грубовато переспросил Киран, отстранившись. Он не любил, когда его трогали посторонние.  — Альтенвальд, — повторил стражник, с любопытством заглядывая ему в искалеченное лицо. — Что там стряслось?  — Пожар, — Киран пожал плечами. Пожары не были редкостью в деревнях. — Лето-то сухое. Я был в пути, далеко от дома, когда это произошло.  — Эх.  Стражник, ожидавший интересных подробностей, разочарованно выдохнул и хотел похлопать Кирана по плечу, но тот аккуратно отступил на полшага, ближе к Флинну и Даре. В то же мгновение приоткрылась маленькая дверь, из которой кто-то махнул рукой, явно приглашая охотников за сокровищами внутрь.  Киран вошел первым, пригнув голову, чтобы не удариться макушкой о низкий проем. Он ожидал оказаться в большой богато украшенной приемной, но за дверью был лишь широкий тоннель, который вел во вымощенный камнем двор. Наверное, сюда подъезжали кареты знати, однако сейчас двор был пуст, и только из конюшни, расположившейся тут же, на первом этаже замка, доносилось ржание. Стало любопытно поглазеть на придворных скакунов. Но Киран напомнил себе, что не стоило отвлекаться от цели и терять бдительность.  — Сдайте оружие, — потребовал один из стражников, следовавших за ними по пятам.  Киран бросил взгляд на Дару, и та приложила пальцы к губам, умоляя его не начинать бессмысленный спор. Киран и сам все понимал. Но в таком месте без меча он чувствовал себя уязвимым, особенно, в окружении вооруженных и хорошо натренированных людей короля. Нехотя он избавился от меча, передав его в руки тут же подскочившему слуге, и взялся за ремень, державший наплечные латы.  — Оставь, — махнул рукой стражник. — Лучше покажи-ка, что у тебя в сапогах.  Пришлось расстаться с клинком, который он носил в голенище. После этого его принялись лапать за бока, проверяя, не спрятано ли чего под одеждой. Краем глаза Киран отметил, что другой стражник так же досматривал Флинна, едва ли не забираясь тому грубыми мозолистыми пальцами под одежду. Но на этот раз он не испытал жгучего приступа ревности, как это было с Брэном. Лишь почувствовал, как внутри нарастала глухая, беспомощная злоба. Он стиснул кулаки, когда стражник резко вырвал у Флинна из рук подаренный нож, с которым тот явно не хотел расставаться. И пожалел, что никак не мог остановить эту экзекуцию и увести всех из так необъяснимо пугавшего города.  Внутри замка было темно, пыльно и роскошно. Каменные своды будто ложились всей своей тяжестью на плечи, а стены то сужались, то расширялись, образуя бесконечный лабиринт коридоров, отличавшийся только цветом драпировок, статуями и сюжетами гобеленов. Несмотря на ранний час, они все время натыкались на слуг. Те покорно расступались, завидев стражников, но даже не поднимали голов — им явно и так каждый день доводилось видеть куда как более интересных гостей, чем четверых простолюдинов в покрытых пылью плащах.  Наконец вереница коридоров вывела их к еще одним огромным дверям, украшенным позолоченными узорами. Один из стражников снова приказал ждать, а трое других окружили их, будто боялись, что гости разбегутся по дворцу. Полумрак коридора пронизывал слабый утренний свет, пробиваясь в окна-бойницы. Камень, из которого были построены стены, казался почти черным от копоти факелов и свеч. Одна только мысль о том, что это замок был старше них всех и даже древнее, чем казавшийся прежде вечным Тиринхейм, приводила в благоговение.  — А если нас не пустят? — шепотом спросил Брэн, и его голос эхом отразился от стен. — Вдруг нас вообще арестуют за то, что мы разбудили Его Величество в такую рань… — Заткнись, — так же тихо потребовал Киран, хотя про себя подумал, что Брэн вполне мог быть прав.  Но Брэн был слишком взволнован, чтобы так просто заткнуться.  — Я спою королю, — пробормотал он. — Может, он возьмет меня в придворные барды. Я буду жить в роскошной комнате в высокой башне…  — Не вздумай, — шикнула на него Дара. — Не хватало еще, чтобы он решил казнить нас всех за твои трактирные частушки! Флинн, молчавший все это время, нервно сглотнул. На его напряженном лице застыли недоверие и страх. Еще бы, ведь таких, как он, приказом Хагемара Тиринхеймского отправляли на виселицу. Может, Флинн уже видел, как вешали его друзей. Киран и сам вместе с деревенскими доставлял несколько разбойников к старосте, но прежде никогда не задавался вопросом, что с ними делали потом. Он ни разу не ходил глядеть на казни, хотя знал, что многие воспринимали их как развлечение. А сейчас искоса поглядывал на Флинна, и тревога становилась все сильнее.  И не только за него. Брэн, мечтательно гладивший лютню и уже представлявший себя в роли придворного барда, не понимал, чем это могло закончиться. И даже державшуюся отстраненно Дару по слову короля могли казнили за что-нибудь — неверное слово или дурной по меркам этого места наряд. И он сам тоже не должен был терять бдительность. Киран похолодел от осознания, какой безграничной властью обладал король. Ему подчинялись четыре герцогства, его уважали соседи, и даже сама светлая богиня Ирелль одобряла его правление, иначе бы ему было не взойти на трон. Убивая графа Дорнхайма, Киран видел, что тот — всего лишь человек, такой же, как и он. Но король не мог быть ровней крестьянину или графу.  Двери медленно отворились. Стражник объявил, что они могут войти в малый тронный зал, и Киран ужаснулся, представив, каким был большой тронный зал, если даже этот казался размером с четыре деревенских дома. Все огромное помещение озарял слабый свет, проникавший через высокие витражные окна. В углах стояли причудливые канделябры с толстыми свечами, которые, однако, почти не освещали, а лишь отбрасывали тени. Вперемешку с тенями по отполированному каменному полу плясали яркие пятна света, преломленного через цветное стекло. Витражи изображали сцену сражения с драконами — люди и эльфы вытеснили ящеров с плодородных земель далеко на север еще до истории с морвикскими колдунами.  От дверей к трону тянулась дорожка алого ковра. Киран вздрогнул, когда густой шерстяной ворс промялся под сапогами, заглушив звук шагов. Обстановка вокруг, молчаливые стражи, высокий помост с огромным резным троном из темного дерева впереди — все это заставляло его цепенеть и нервно сглатывать. Теперь ему начало казаться, будто король настолько могуществен, что сможет прикоснуться к его мыслям и узнать, что он, нищий крестьянин, усомнился в том, стоит ли ему служить королю. Однако с тем, как они подходили ближе к трону, ужас отступал. Теперь Киран рассмотрел одутловатое, отекшее лицо, спокойные, холодные глаза под рыжеватыми бровями и большие ладони с раздутыми пальцами. Король был плечист, но полноват и абсолютно лыс, а его голову венчала тяжелая золотая корона, украшенная самоцветами.  Рядом с троном застыл высокий худой человек, похожий на упругую ветку лозы. Киран предположил, что это советник, однако рассмотреть его подробнее не успел — пришлось опустить голову в низком поклоне. Выпрямившись, он краем глаза поймал гневный взгляд Дары и снова уткнулся глазами в пол.  — Это те самые? — вполголоса проронили сверху.  Киран догадался, что говорил король. Увы, его голос не оказался подобен грому и не заставил стены задрожать.  — Да, мой повелитель. Велите мне допросить их? — Пусть говорят сами, — устало ответил король.  — Его Величество Хагемар Тиринхеймский велел вам докладывать! Все молчали. Неожиданно для себя Киран осознал, что его спутники были в таком же ужасе и смятении, как и он сам. И лучшее, что он мог сделать для остальных — шагнуть вперед и в случае чего принять удар на себя.  — Ваше Высочество, — начал он и удивился тому, как громко прозвучало эхо. — Мы разыскали то, что было спрятано в Соловьиных горах. Это магическая шкатулка. Однако она…  — Покажите, — нетерпеливо перебил король.  Киран глянул на Дару, которая тут же принялась рыться в своем мешке. Он не сразу понял, что показалось ему странным. Тон короля был скорее скучающим, чем заинтересованным, будто он хотел поскорее спровадить их.  — Ваше Высочество, — полушепотом пробормотала Дара, поднеся шкатулку к краю помоста, на котором стоял трон.  Советник наклонился и быстро выхватил вещицу у девушки из рук. В следующее мгновение шкатулка оказалась на коленях у короля, и тот с равнодушным видом заглянул под крышку. Киран вновь уткнулся взглядом в пол, успев лишь заметить, как король жестом подозвал советника и что-то шепнул.  — Его Величество благодарит вас за службу. Вас наградят, — громко оповестил советник. — А пока проследуйте в соседний зал. Вас велено накормить.  Рядом лязгнули латы стражников. Не поднимая головы, Киран пошел за одним из них, почувствовав, как ему в рукав вцепились чужие пальцы. Он скосил взгляд и убедился, что это был перепуганный насмерть Флинн. Хотелось как-то ободрить его, но все, что Киран сумел, это быстро коснуться его руки.  Боковая дверь в конце тронного зала вела в широкий коридор, а оттуда в просторное помещение, посередине которого стоял длинный стол. Внутри не было никого, кроме двух служанок, расставлявших тарелки и приборы.  Стало сразу легче дышать. Даже стены, укрытые гобеленами со сценами охоты на вепрей и оленей, не давили так сильно.  Им велели сесть. Никто не рискнул занять место во главе стола: Киран расположился с краю, рядом с Флинном, а Брэн и Дара устроились напротив. Оглядевшись, Киран приметил маленькую дверь, через которую входили и выходили слуги — если что, все еще можно было сбежать.  Но главная опасность, кажется, миновала. Советник не последовал за ними. Однако стражников не убавилось. Киран насчитал шестерых: четверо разошлись по углам, а еще двое заняли позиции у дверей. Сложись жизнь чуть иначе, он бы сейчас стоял вместо одного из них. А за столом рядом с Флинном сидел бы не Киран Риордан, а совсем другой пекарь, кузнец, сапожник или обыкновенный бродяга.  Им начали приносить еду. На стол ставили блюдо за блюдом, и вскоре Киран перестал их считать. Мелькнула мысль, что все это могло быть отравлено. И тут же погасла, когда от ароматов и вида еды заурчало в животе.  Никогда в своей жизни он не видел ни столь же красивой, тонкой и легкой посуды, ни такого количества всевозможных сыров, ни таких же воздушных булочек с белым кремом из сливок и меда. В середине стола на огромной тарелке величественно возлежала запеченная целиком рыба, политая зеленым соусом, пахнущим незнакомыми ему травами. Рядом нашлись белый хлеб, нарезанный щедрыми ломтями, и плошка с густым сливочным маслом, посыпанным солью и травами. Кроме того, на столе вскоре появились горячие пироги, мясная нарезка, свиные колбаски, фрукты и запеченные овощи. Пузатая ваза, возвышавшаяся в центре, полнилась засахаренными орехами и леденцами. В завершение всего им принесли большой кувшин эля.  Никто не шелохнулся. От горячей еды шел пар, а от ароматов выпечки, сладостей и печеной рыбы рот наполнялся слюной. В том, как блюда расположились на столе, не было никакой системы — будто королевские слуги выставили все, что нашлось в закромах. Возможно, такие приемы были обычным делом для знати. Однако искоса поглядывая на спутников, Киран ловил испуганные ответные взгляды, и тоже не смел притронуться к еде.  — Что если нас хотят отравить? — едва слышно прошептал Брэн, когда из зала вышла последняя служанка.  Рядом шумно вдохнул Флинн, явно впервые в своей короткой жизни видевший столько еды. Отравить такое количество мяса, рыбы и хлеба было бы кощунством.  — Я… так не думаю, — проронила Дара, стряхнув с себя оцепенение. — Погодите-ка.  Она провела над одной из тарелок ладонью. Затем потянулась к кружке, пощупала ее за бока и даже встала, чтобы дотронуться до вазы с орехами.  — Я не чувствую ни чужой магии, ни сильного яда, — с сомнением проронила она. — Можно есть.  Повторять дважды не пришлось. Желудок жалобно заурчал, напоминая о себе, и Киран протянул руку к грозди крупного винограда. Виноград был прохладным наощупь и самым что ни на есть настоящим.  Он положил в рот одну ягоду, затем еще и еще, и не успел опомниться, как запихивал в себя булочки с кремом, заедая их солоноватым вяленым мясом, нежным сыром и пряной рыбой. Он пытался помогать себе вилкой и ножом, но быстро бросил эту затею. Остальные тоже ели руками, да так жадно, будто их не кормили неделю. И каждый новый кусочек не приглушал, а наоборот, разжигал голод — насколько все было вкусным.  Когда половина тарелок опустела, Киран почувствовал себя тяжелым, неповоротливым и пьяным, хотя почти не пил. Все это время они со спутниками обменивались лишь короткими фразами «попробуй вот это», «оставь мне кусочек» и возгласами, прославлявшими светлую богиню.  — Это съедобно? — спросил Флинн, и Киран перевел на него осоловелый взгляд.  В его руках была белая фигурка, изображавшая белочку с глазами-косточками. Мягкая, сладко пахнущая масса проминалась под пальцами. Кажется, Киран уже видел такое среди сладостей, которые мать однажды раздобыла у купца, пришедшего с юга.  Он кивнул. Флинн откусил от белочки хороший кусок и, тут же заулыбавшись, протянул остаток ему.  Не думая, Киран взял угощение губами с его пальцев. То мигом рассыпалось во рту, оставив после себя ореховую сладость. — Миндаль с сахаром и розовой водой, — вспомнил он. — Это марципан.  Флинн удивленно уставился на фигурку.  Вряд ли кому-то из них было еще раз суждено попробовать многое из того, что они съели сегодня. Поэтому он даже не удивился, заметив, как мальчишка сунул пару кусков марципана, завернутого в тряпичную салфетку, в карман. Следом отправился сыр, затем булочка. Переведя взгляд, Киран обнаружил, что Брэн тоже поочередно рассовывал по карманам все, что не пропитало бы одежду жиром и не испортилось за пару часов. Сам он никогда не воровал. Но теперь усомнился, было ли это воровством. Ведь стол накрыли для них. И даже если король оставит их без награды, им хотя бы хватит еды на первые дни… Не успел Киран спрятать за пазуху ломоть хлеба, как дверь распахнулась. Возня за столом разом стихла, и только жалобно тренькнула лютня, которая соскользнула у Брэна с колен.  Киран ожидал увидеть кого угодно: еще отряд стражи, палача, советника, да хоть короля. Но не того, кто плавным шагом вошел в обеденный зал, заложив руки за спину и мягко улыбаясь.  Саймон был непохож на себя. Он переоделся в новый камзол, на этот раз изумрудный с серебряными пуговицами. Цвет, напоминавший хвою, и блеск серебра делали его кожу бледнее, а лицо — старше. Его светлые волосы были аккуратно причесаны и приглажены, а на ногах красовались новые сапоги со стальными шпорами на пятках. Кажется, с тех пор, как они покинули гостиницу, прошло всего ничего, а Саймон уже успел преобразиться и влиться в жизнь замка так, будто провел в нем годы.  — Вы ушли так рано и не стали меня будить. Какая милая забота, — негромко проронил он, обведя их всех внимательным взглядом светлых глаз.  Киран резко поднялся. Он понятия не имел, что здесь происходило, но нарастающее предчувствие опасности приказывало ему бежать.  — Кто ты такой? — не сводя взгляда с Саймона, спросил он.  Кажется, он уже задавал такой вопрос. Разве что не Саймону, а Флинну пару ночей назад. Оказывается, все это время допрашивать следовало не беззащитного мальчишку, а незнакомца, с которым он развлекался, не удосужившись выяснить, кто тот на самом деле.  Саймон улыбнулся шире, и Киран заметил, как до этого скучавшие стражники ожили и зашевелились.  — У меня много имен. Саймон — одно из них, и я к нему уже привык, — ответил он. — Но чаще всего меня называют третьим из морвикских колдунов.