Одержимый

Почти не делая передышек, они провели в пути еще день. Силуэт крепостных стен на горизонте становился четче, и вместе с тем появлялось желание пришпорить коня, чтобы поскорее оказаться в Фалькенхальде. Настроение в группе тоже переменилось. Разговоры стихли, а лица попутчиков сделались напряженными. Чем ближе и реальнее становились столица и награда, тем глубже каждый уходил в свои мысли. Даже Киран поймал себя на том, что испытывал странное возбуждение, смешанное со страхом, ведь ему предстояло войти во дворец, как почетный гость, и торжественно заявить о том, что он справился с поручением от самого короля Хагемара Тиринхеймского. Возможно, им даже разрешат лично предстать перед его Величеством. Он не знал, как собирался распорядиться золотом, однако получить награду значило доказать, что он справился, несмотря ни на что. Ведь именно этого хотел для него отец. А еще отец всегда говорил о короле Хагемаре Тиринхеймском с уважением и трепетом. В детстве Киран представлял короля великаном, сидящим на троне. Рассказывали, что он мог повелевать магией, хоть и был человеком. Киран не знал, правда ли это. Но на картинах и гобеленах короля всегда изображали огромным, одетым в алую мантию и с пылающей белым пламенем секирой в руке. Король долгие годы защищал Тиринхейм от нападений отрядов из Диких Песков, установил шаткий мир с Кагартоном и наладил торговлю с драконьей империей Аскалон через Халмор. Однако он же позволял таким, как граф Дорнхайм, жечь целые деревни и творить бесчинства. Осознание этого неприятно резануло. Киран понимал, что должен был испытывать благоговение перед королем. И испытывал — отчасти, признавая его силу. Ведь он даже когда-то мечтал ему служить. Но последний месяц перечеркнул прошлую жизнь и разрушил все его убеждения и ориентиры, а рядом не осталось никого, кто мог бы направить на верный путь. И от этого Киран вновь почувствовал себя потерянным и одиноким. Какой из него мог выйти толк, если он даже не мог понять, что чувствовать к королю? Город Фалькенхальд походил на каменную гору, возвышавшуюся на ярко-зеленом холме, усыпанном домами и вспаханными участками. Дорога быстро расширилась и стала оживленнее. Теперь им приходилось держаться группой, постоянно обгоняя повозки и пеших путников. Постепенно Киран начал замечать большие походные костры и шатры, совсем непохожие на те, в каких передвигались циркачи и торговцы. Да и зачем бы в столицу созвали сразу столько артистов? Увидев подобное близ Альтенвальда, Киран бы принял шатры за стоянки разбойников. Однако здесь разбойникам было не продержаться и дня — их бы всех перевешали. На мгновение Киран забеспокоился за Флинна. Кто-нибудь мог вспомнить его или его брата, и попытаться учинить над ним суд, который почти всегда в случаях с разбойниками заканчивался виселицей или расправой разъяренных местных. Но пока им везло, и Флинна никто не замечал. Да и мало ли похожих мальчишек было по всему Тиринхейму. Одни лишь шрамы и бедная одежда еще не говорили ни о чем. Когда вокруг начали сгущаться сумерки, впереди выросли крепостные стены. Дорога давно превратилась в широкую улицу, по обе стороны от которой выстроились каменные дома. Пахло дымом, отходами и лошадьми вперемешку с жареным луком, специями и сыростью. Утоптанная земля сменилась темным камнем. Громко цокали копыта и грохотали телеги. Утомленный дорогой Джорджик шел с опущенной головой и нервно подергивал хвостом и ушами, реагируя на лязг, шум и громкие окрики возничих и прохожих. Киран неожиданно почувствовал себя не в своей тарелке. Каменные стены давили с двух сторон, упираясь в затянутое облаками вечернее небо. Тут и там вспыхивали свечные фонари и лампы, загорались костры и жаровни. Все вокруг казалось тесным и чужим. Даже в крепости Эбергат было больше простора. Здесь же приходилось дергать коня, чтобы не раздавить старуху, курицу, пса или какого-нибудь ребенка. От запахов начинала болеть голова, а шум, музыка и громкие голоса смешивались в оглушающую какофонию, от которой он никак не мог сосредоточиться. А расслабляться было нельзя. Киран поймал себя на том, что за каждым углом выискивал опасность — столица, прежде представлявшаяся чем-то фантастическим и великолепным, пугала его. Дара тоже выглядела напряженной, и даже Брэн убрал свою лютню в мешок и молча озирался по сторонам со смесью любопытства и растерянности. Киран вновь держался позади всех, приглядывая за спутниками, будто в городе им могло что-то угрожать. Кажется, его настроение передалось и Флинну. Осознанно или нет, тот жался к нему так, что иногда Киран утыкался коленом в круп его лошади. Еще маленький разбойник натянул на голову капюшон плаща. Но от Кирана все равно не укрылось, как бегали его глаза, словно тот все время судорожно искал пути отхода. — Может, сейчас проходит турнир? — наконец спросил Брэн, пытаясь выразить общее настроение. — Да не похоже, — качнула головой Дара. — Какие-то все… больно серьезные. И так много вооруженных людей. Значит, они тоже заметили и шатры, и стражников, и мужчин с мечами. Солдаты, а не разбойники — вот кем были гости столицы. Скорее всего, их согнали сюда с запада, от границы с Кагартоном, где обычно проходили учения. Вот почему идя с юга они не видели ничего такого по пути. — Это столица, — безразлично бросил Саймон. — Здесь всегда много суеты. Еще на подходе к городу Саймон неожиданно вырвался вперед и с тех пор уверенно ехал первым, показывая путь. Лишь он один выглядел спокойным — должно быть, хорошо знал эти запутанные улицы и так похожие друг на друга мрачные строения. — Ты ведешь нас к себе? Верно? — спросил Брэн. Конечно, он торопился получить награду за то, что они проводили Саймона домой от самых Соловьиных гор. Кирана тоже заботил вопрос вознаграждения, но не от того, что он хотел озолотиться. Просто не так давно у него начало зарождаться смутное предчувствие, что Саймон был в чем-то неискренен с ними. И подозрения крепли, как ни старался Киран гнать их от себя. Поэтому он хотел скорее получить свои причитающиеся монеты — хотя бы для того, чтобы в очередной раз убедиться, что все вокруг нормальные, включая Саймона, а все проблемы сосредоточены исключительно у него самого в голове. — Нет. Мы ищем гостиницу, — отозвался Саймон, коротко обернувшись к ним. — Для начала я хочу сходить с вами к королю, а уж потом вернусь домой и договорюсь с отцом о награде. Не каждый день выдается возможность увидеться с Его Высочеством, правда? Брэн сделал шумный вдох, но не посмел возразить. Это было на него не похоже. Вообще, все вокруг было не так — Киран чувствовал это, но не мог найти объяснение. Если назревала война, то с кем из соседей? И как так вышло, что об этом еще не говорили на каждом углу? Если Саймон обманывал их, то почему не ускакал и не затерялся в городе, едва они прошли через городские ворота? Впереди показалась гостиница, перед которой стояли нарядные кареты. Длинное двухэтажное каменное здание совсем не было похоже на те таверны и постоялые дворы, в которых Кирану приходилось ночевать прежде. Слева и справа в тянулись многочисленные лавки ремесленников, а напротив расположился кабак «Золотой баран», на вывеске которого красовалась большая пивная кружка и рогатая баранья морда. Надо всем этим серой глыбой высился королевский замок, увенчанный острыми серебряными шпилями и огромными флагами. А чуть ниже виднелась треугольная крыша храма Ирелль, в окнах которого стояли цветные витражи. — Комнаты за мой счет, — улыбнулся Саймон, повернув коня. — Считайте, что вы у меня в гостях. Невольно Киран подумал о том, что предпочел бы переночевать снаружи, где-нибудь в поле, завернувшись в плащ и вдыхая запах луговой травы. И устыдился сам себя. Как он собирался стать стражником в королевской гвардии, если был просто трусливым неотесанным деревенщиной? От тревожных мыслей вдруг отвлекла торжественная музыка. — Там уличное представление! — вполголоса удивленно проронил Флинн. Киран проследил за его взглядом и заметил в переулке толпу, окружившую помост, на котором среди ярких декораций и драпировок выстроились чудно одетые артисты. По краям сцены расположились музыканты с самыми разными инструментами, большинство из которых Киран прежде видел только на военном параде в Эбергате. Все это не шло ни в какое сравнение с выступлениями бродячих артистов, какие время от времени захаживали в деревни и маленькие города. — Хочешь посмотреть? — неожиданно коротко улыбнулся он, заметив, каким восторгом и любопытством светилось лицо Флинна. — Очень… — Сходите вдвоем, — устало предложила Дара, слышавшая их разговор. — Мы с Брэном отведем ваших лошадей в конюшню и будем ждать вон в том кабаке. Только не потеряйтесь! Киран кивнул ей в благодарность и соскочил с коня. На душе стало теплее от того, что Дара все еще ему доверяла. И он это ценил. Догнать Флинна в толпе оказалось не так просто. Похоже, даже по столичным меркам уличный театр был событием огромного масштаба. Все, от мала до велика, включая великана в кожаном фартуке, явно отлучившегося из кузницы, стайку чумазых ребятишек и даже нарядных дам в пышных бархатных платьях стремились протиснуться поближе к ограждению, толкаясь локтями и покрикивая друг на друга. Один раз Киран едва не наступил на маленькую беленькую собачку, которая вырвалась из рук пышногрудой красавицы с невероятной высокой прической. Флинн же легко лавировал между людьми. Неприметный, невысокий, еще и в капюшоне — его едва ли можно было различить в толпе. На секунду Кирана даже охватила паника. Город казался ему постоянно изменяющимся лабиринтом, который мог просто забрать Флинна у него, уведя не по той улице и смешав с людьми. А он не хотел этого допустить. Наконец, взмыленный и оглушенный голосами и музыкой, Киран все же пробился вслед за Флинном к ограде и встал прямо за его спиной, защищая от напиравшей сзади толпы. Однако кто-то сбоку все-таки умудрился толкнуть Флинна плечом, и тот отшатнулся, а Киран поймал его, схватив за бока. Тот испуганно вздрогнул, наверняка решив, что это незнакомец, и обернулся. — Это я, — успокоил Киран, поймав его взгляд, и ослабил хватку, но руки не убрал. Одной ладонью он уперся в ограду перед ним, а вторую неосознанно задержал у него на талии, будто боясь отпустить. Если Флинн и хотел возразить против этого жеста, то не успел. Толпа взорвалась ликованием, и он повернулся к сцене. Представление уже началось. Киран никогда не видел таких диковинных декораций и нарядов, состоявших из лоскутов самых разных тканей, сверкающих стеклышек, кружев и бусин. На некоторых актерах были искусно сделаные маски. На заднем плане висел огромный гобелен, изображавший замок, подозрительно похожий на тот, что был в Фалькенхальде, только еще больше и мрачнее. В темно-серых грозовых облаках реяли драконы и сверкали молнии, вышитые блестящей нитью. На переднем плане появился маленький человечек в короне и маске с нарисованным грустным лицом. Его окружили четверо жутких существ в черных плащах: девушка с крыльями мотылька, лицо которой скрыла вуаль, воин с тяжелым двуручным мечом, смуглой кожей и острыми эльфийскими ушами, светловолосый юноша с посохом, похожий на бродягу, и, наконец, высокая женщина с длинными волосами, голову которой венчали тяжелые драконьи рога. Все они тянули за ленты, привязанные к рукам и ногам короля, дергая его, будто марионетку. Флинн запрокинул голову, и Киран наклонился к нему, чтобы лучше слышать. — Это морвикские колдуны, — объяснил он. — Они были советниками короля, но захватили власть и развязали войну. — Чего им не хватало? — нахмурился Киран. Он правда не понимал. Быть советником короля и обладать магической силой — о чем еще можно мечтать? Колдунов на сцене окружили артисты, изображавшие крестьян и ремесленников. Сперва они поклонялись фигурам в плащах, но вдруг принялись падать и «умирать». — Колдуны хотели иметь больше сил, чем им было дано с рождения, — дыхание Флинна обожгло ухо. — Единственный способ увеличить запас магии — взять у другого. Ну, так говорят. Киран вновь уставился на актеров, пропустив момент, когда под давлением напиравших сзади зрителей прижался ближе к Флинну, и теперь касался щекой его макушки, а грудью чувствовал его спину. Пристально наблюдая за происходящим на сцене, он вспоминал, как Дара сказала, что родилась слабой — и даже обучение у эльфийского колдуна в Аскалоне ей не помогло. Тем временем колдуны на сцене теряли человеческий облик. Менялись маски, становясь все более искаженными, а образы приобретали черты чудовищ. Колдуны корчились в муках и тянулись к разбегавшимся в страхе людям. — Нельзя безнаказанно отнять силу у другого, — пояснил Флинн, и Киран почувствовал, как по коже побежали мурашки, когда его губы нечаянно задели ухо. — Они стали зависимы, а чужая магия начала их отравлять. Его капюшон сполз с головы, и Киран прислонился щекой к его волосам. Они оказались мягкими, как он и ожидал. И не было ничего лучше, чем стоять так, уже откровенно обнимая его рукой поперек живота. Будто то, что вокруг была суета, а они оба увлеклись представлением, прощало все. — Гляди, они поклоняются Мелве, — удивленно распахнув глаза, произнес Флинн. В накрывшей город темноте и оранжевых отблесках огня кукла, изображавшая темную богиню, выглядела поистине жутко. Она спустилась сверху на невидимых тросах, вся черная, включая лицо и одежду. Колдуны пали перед ней ниц, а толпа зрителей испуганно запричитала. Теперь Киран вспомнил эту легенду. Ведь она повторялась в детских сказках и балладах. Даже карточная игра «Короли и Колдуны» так или иначе отсылала к морвикским колдунам — просто прежде он об этом не задумывался. Сказки и песни были естественной и неотъемлемой частью жизни; настолько, что никто не задавался вопросом, правдивы они или выдуманы. — А теперь их будут запечатывать, — улыбнулся Флинн, восторженно глядя на сцену. И правда. Из-за гобелена вынырнул рыцарь в сияющих доспехах и принялся сражать колдунов тяжелым молотом. И ударами молота же он запечатывал огромные глиняные кувшины, в которые заточал колдунов. — Твоя мама правда прочла все это в летописях? — не веря своим глазам, уточнил Киран. Нет, магия не удивляла его — не после того, как Дара зачаровала его лицо. Он даже пару раз видел эльфов, буквально светившихся от обилия магических знаков на коже — те могли исцелять болезни, а один поднял столб воды из Русалочьей реки, и оросил поля близ Альтенвальда. Однако Морвик, от которого остались только руины, и темная богиня Мелва все равно казались чем-то вроде детской страшилки. Флинн утвердительно промычал, слишком увлеченный, чтобы ответить. Киран выдохнул и ткнулся носом в его волосы, которые неуловимо пахли луговой травой и медом. И только когда представление начало подходить к завершению, силой заставил себя отстраниться и натянул Флинну обратно на голову съехавший с макушки капюшон. — Идем, — велел он, протянув Флинну руку, когда с колдунами было покончено, а музыка сменилась торжественным фанфарами. Флинн послушно взялся за его ладонь. Кожи коснулись бинты, напомнив о том, что недавно произошло. — А шутов не будем смотреть? — спросил Флинн с сожалением. Киран бросил быстрый взгляд на сцену, куда уже выскочили два шута, одетых в нелепые полосатые штаны и красные шапки с бубенцами. — Давай недолго, — смягчился он. Им еще надо было вымыться и выспаться, прежде чем предстать завтра перед королем. Они задержались всего на несколько минут. Танцы и частушки довольно быстро сменились похабными шутками, часто адресованными кому-то из толпы. Киран потянул Флинна за руку, и на этот раз тот поддался. Тем временем, на город давно опустилась ночь. Ярко горели свечные фонари — Киран впервые видел их в таком количестве — и от них улицу наполнял теплый оранжевый свет. Толпа не убавлялась. Если в деревнях в такой поздний час все спали, то в городе шла торговля, и лавочники зазывали на все голоса. Флинн послушно держался за его ладонь, но приходилось крепче сжимать пальцы, чтобы их не разделила толпа. Вдруг он почувствовал, как Флинн остановился, и тоже затормозил. Обернулся. Не сразу заметил, куда глядел Флинн, но потом разглядел на другой стороне улицы крупного мужика с длинными неухоженными волосами, салютовавшего им кружкой. — Эй, Флинн, ты ли это? — рявкнул тот, перекрикивая гомон и музыку. — А люди-то говорят, что ты, паскуда, сдох! Флинн резко поднял голову, отвел капюшон от лица и вдруг широко улыбнулся, оскалив зубы так, что у Кирана от удивления округлились глаза. Он и не думал, что мальчишка так умел. — Врут, — весело бросил он и осклабился еще шире. — А ты что, уже готов вернуть долги? От его улыбки и напоминании о долгах мужик резко растерял пыл и подходить не стал. А потом и вовсе отвернулся и уткнулся обратно в кружку, когда Киран назидательно тронул рукоять меча за спиной. — Ты все еще уверен, что тебе подходит имя брата? — уточнил Киран, когда они немного отошли. Он был напряжен и озирался, готовый выхватить меч, если кто-то вздумает к ним привязаться. Флинн грустно улыбнулся, вновь став прежним собой. — Ага. Потому что каждый может обидеть Джерри, но не каждый осмелится тронуть Флинна, — объяснил он. — Брат всегда защищал меня. И продолжает сейчас. — Пойдут слухи, что твой брат жив, — нахмурился Киран. — И что с того? Мог же Флинн начать новую жизнь. «Я боюсь за тебя», — вот что хотел сказать Киран, но не посмел. Он не имел права лезть со своими непрошеными советами, потому что по себе знал, как тяжело было справиться с утратой. Кто-то брал имя брата, а кто-то топился в бочке. Поэтому если Джерри хотел быть Флинном, то лучшее, что Киран мог сделать, это звать его этим именем и грозить мечом всем, у кого появлялись вопросы. До тех пор, пока не придет время расстаться, когда их приключение закончится. — А у тебя есть кто-нибудь? — неожиданно спросил Флинн. — Ну, семья, жена… — Нет, — отрезал Киран, не дав ему закончить перечислять. Одно только слово «семья» резало по-живому. — И не вздумай больше про это спрашивать. Флинн притих и отвернулся. Так, в молчании, они дошли до кабака. Киран все время поглядывал на спутника, ожидая, что тот все же спросит что-нибудь еще. Но тот молчал и кусал губы. Только у самых дверей вдруг дернул его за рукав. — Кир. — М? — Ты доверяешь Саймону? Этот вопрос застал Кирана врасплох. Он нахмурился: — А что? — Я к тому, что… мы вообще уверены в том, что он не обманет нас? — пояснил Флинн, заметил его замешательство. — Плевать на награду. Как бы он не обвинил нас… в чем-нибудь. Да хоть в краже сокровища из этой дурацкой шкатулки. Киран раскрыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Он подозревал, что рассказы Саймона про богатого отца — просто сказки, и награды им не видать. Однако Флинн озвучил то, до чего он сам бы не додумался — наверное, потому, что после близости не мог воспринимать Саймона как угрозу. Да и стал бы кто-то спать с тем, кого собирался подставить? Зачем? Саймону не было никакой выгоды предавать их — кроме как выслужиться перед королем. А вот это уже имело смысл. — Знаешь, я прежде не задумывался об этом, — честно признался Киран спустя долгую паузу. — Я боюсь, что король поверит ему, а не нам, — покачал головой Флинн. — А еще я не знаю, могу ли я доверять тебе. Он был прав. Киран встретился с ним взглядом и почувствовал, как от стыда бросило в жар. Он прекрасно помнил, как так же глядел ему в глаза, при этом сжимая бедра Саймона. Нужно было давно извиниться за тот раз, а не убеждать себя, как последний ублюдок, что так будет лучше для всех. — Флинн, я… — начал он, с удивлением поняв, что впервые назвал его по имени. — Если ты с ним заодно, — торопливо перебил тот, понизив голос. — То пожалуйста, дай мне уйти сейчас. Я обойдусь без награды. Я просто хочу жить, понимаешь? — Флинн, — выдохнул Киран, положив руку ему на плечо. — Я понятия не имею, что у Саймона в голове. Я пару раз переспал с ним и… все. Я тоже не хочу умирать зря. И не стану подставлять никого. Флинн отвернулся, пряча лицо, но Киран все равно почувствовал, как дрожит его тело от напряжения и страха. Он явно хотел верить — но не мог, потому что жизнь наверняка сотни раз доказывала ему, что положиться на кого-то значило вновь испытать боль. Поэтому Киран не имел права предать его доверие. Не снова и не сейчас. А еще многое изменилось за последние дни: он не хотел умирать. Уж точно не на виселице, как вор. Не такой смерти хотели бы для него родные. — Решено, — произнес он, погладив Флинна по плечу. — Мы пойдем завтра в замок рано утром, вчетвером, до того, как Саймон проснется. Получим награду и сразу покинем город, чтобы он не успел нас оболгать. — А что, если он догадается? — Соврем что-нибудь и попытаемся его задержать. Скрутим его, в конце-концов. Согласен? Флинн кивнул и заметно расслабился, однако Киран подозревал, что заполучить его полное доверие не удалось — не после всего, что между ними было. — Помни, Кир, я вырос среди разбойников, — вдруг серьезно добавил Флинн. — И лучше всего я умею выживать. Если ты мне соврал… то я сделаю все, чтобы спастись. А после, не советую тебе попадаться мне на глаза. Киран с трудом проглотил кривую улыбку. Ему нравилось, что Флинн злился — потому что это было единственно правильным, и он заслужил его злость сполна. Дверь кабака распахнулась, впуская поток новых посетителей. Им тоже следовало идти — остальные уже наверняка ждали за столом. Но Киран медлил, а Флинн не торопился убегать, потому что этот вечер вполне мог быть их последним. Не только последним вместе, но и вообще. Если завтра все пройдет наперекосяк. — Я был неправ, когда ударил тебя и когда угрожал тебе мечом, — наконец признал Киран. — О, да, — с усмешкой подтвердил Флинн. — Прости меня. Я очень виноват перед тобой. — Ага. В его глазах все еще блестела обида, однако Киран и не рассчитывал на иное. Наоборот, он страшно боялся, что Флинн его простит. К счастью, у мальчишки еще оставалась гордость. А вот повода задерживаться больше не было. Киран шумно выдохнул и скользнул ладонью по его плечу к лопаткам, вниз по спине, и, задержав руку на пояснице, подтолкнул к двери. Прежде он бы ни за что не позволил себе так открыто трогать его, однако после того, как они почти обнимались в толпе, страх коснуться его ушел, вытесненный острой необходимостью не выпускать Флинна из рук. — Идем, — подбодрил Киран. — Расскажем план остальным.