Одержимый

Весь следующий день они провели в пути. Погода выдалась теплой и ясной, и идти было легко. Они намеревались достичь Бриннвуд, пополнить припасы и переночевать на постоялом дворе, чтобы помыться и привести себя в порядок. Однако когда солнце нырнуло за темную линию леса, а на небе зажглась белая, как вареное тесто, половинка луны, деревни все еще не было видно. Шагая на уставшем коне позади остальных охотников за сокровищами, Киран выглядывал над верхушками елок дым от печной трубы или реющий флаг — тщетно. Дорога опустела, лес по обе стороны от утоптанной насыпи темнел и густел, и даже милевые камни и указатели куда-то исчезли. — Я бы сказала, что мы заблудились, но это невозможно, — наконец произнесла Дара, явно прочитав растерянность на лицах спутников. — Фалькенхальдский тракт прямой, как стрела. Мы никуда не сворачивали. Джорджик под Кираном пригнул голову к земле и недовольно фыркнул. Кони нуждались в отдыхе и питье. За сегодня они покрыли хорошее расстояние. — Давайте сделаем привал, — предложил Киран. — Уже темнеет. Лучше выйдем завтра пораньше. И невольно бросил взгляд на Флинна. Тот хорошо держался в седле и не выглядел усталым. Зато Саймон весь извертелся, явно отсидев задницу — вряд ли городской юноша привык проводить дни напролет в седле, как разбойник или бард. Сам Киран тоже чувствовал ломоту в спине и ногах. Он готов был спать в траве у дороги, лишь бы не тащиться сейчас до деревни. — Мне как-то не по душе этот лес, — возразил Брэн, зябко передернув плечами. — Дошли бы до таверны, там и выпить, и закусить, и, глядишь, у кого в карманах найдутся деньжата… — Мы заблудимся в темноте, — покачала головой Дара. — Решено. Привал. Киран дернул коня в сторону чащи. Зашелестела высокая трава. Джорджик втиснулся между плотно стоящими деревьями и упрямо уперся, не желая идти дальше. — Не будем отходить далеко, — бросила Дара из-за спины. Вскоре они разожгли костер, чтобы развеять холодную сырость леса и разогнать насекомых. Под ногами приятно пружинила мягкая земля, устланная коричневым ковром из подгнившей листвы. Лес стоял тихий и мрачный. Облепленные мхом стволы уносились вверх и упирались в плотную шапку зелени. Дара разделила остатки еды. Кирану досталась ложка ячменной каши, кусок твердого сыра из козьего молока и ржаная лепешка. Еще каждый сделал по глотку вина из бурдюка, который носил с собой Брэн. Киран впервые пил что-то крепче разбавленного эля с тех пор, как пьяный топился в бочке в Элдране. Вино осталось неприятной кислой горечью на языке, напомнив об утрате. После ужина сразу стали укладываться спать. Брэн остался дежурить первым, сославшись на то, что все равно не сможет уснуть «в этой проклятой чаще, будь она неладна». Кирану же лес особенным не показался. Здесь даже было спокойнее обычного — комары и те, прежде неустанно лезшие в нос и глаза, куда-то подевались. Утомленный прошлой ночью, Киран устроился на лежанке и сразу задремал. А когда открыл глаза, почувствовав пинок по ногам, то темнота между ветвей чуть-чуть поредела, а в вышине чирикали мелкие птицы. — Вставай. Остаток ночи дежурить тебе, — сонно пробормотал Брэн и снова пихнул его носком сапога. Киран сел, широко зевнул, так, что клацнули зубы, и потер заспанное лицо ладонью. Напротив, хмурясь, беспокойно ворочался Саймон — Киран не замечал за ним такого раньше. Дара закуталась в плащ с головой, а вот Флинн спал безмятежно, раскинувшись на своей пестрой подстилке. Невольно Киран подумал о том, что не видел снов с тех самых пор, как погибла его семья. Даже кошмаров. Стало любопытно, грезилось ли что-то другим. Что беспокоило сына богатого купца? А что видел маленький разбойник, слабо улыбавшийся во сне? Киран подбросил хвороста в костер и заварил себе душистых трав из запасов Дары. Слипались глаза. Смолистый, горьковатый запах зверобоя щекотал ноздри и оставлял вяжущий привкус на языке. Отвар напоминал ему о лугах вокруг Альтенвальда, где он еще будучи мальчишкой скакал верхом на Сойке и валялся в траве. Углубившись в воспоминания, он едва не пропустил момент, когда земля под ногами странно дрогнула, а впереди послышался гул и треск. Киран залпом осушил чашку с отваром и вскочил, на всякий случай вытянув из лежавших рядом ножен меч. Шум был такой, будто через лес неслась целая ватага всадников — если это разбойники, то им впятером было несдобровать. — Подъем! — объявил Киран и принялся тушить костер, разбрасывая тлеющие угли ногами. Потом опомнился. Какие кони в лесу, где ветви норовили отсечь голову, а деревья местами смыкались так плотно, что и человек не пройдет? Если бы разбойники напали, то с дороги. А треск шел из самой чащи. — Встаем! Тревога! — повторил он, зарядив ногой Брэну в бок. Первым, как по команде, вскочил Флинн, явно наученный жизнью просыпаться от любого шороха. Киран поймал его растерянный взгляд. Спросил: — Слышишь звук? Все же, у разбойника было больше опыта, чем у прожившего почти всю жизнь в деревне пекаря. Флинн нахмурился, вслушиваясь в быстро приближавшийся шум. — Что-то большое ломится через лес. Медведь… или чудовище. — Какие чудовища близ деревни? — пробормотал Киран скорее для себя, чем для него. Однако между деревьями показалось большое и темное. Высокое, как вставшая на дыбы лошадь. — Тролль! — придушенно выдохнул Брэн. — Я так и знал! Бежим! Но Киран только поудобнее перехватил меч и втянул носом воздух. — Не тролль, а моршар, — тихо поправил Флинн. — Бежать поздно. Грудную клетку ты ему не пробьешь, да и в ноги бить не стоит, только разозлишь. Постарайся попасть по шее. Последние слова были адресованы Кирану. Теперь он тоже видел, что это моршар — огромное и тупое существо со свиным рылом вместо лица, тело которого внешне напоминало тролля, сильно заросшего космами спутанных волос. — Встань у меня за спиной, — велел он Флинну. В крови бурлил азарт. Прежде он слышал о моршарах только от старого охотника в Альтенвальде. И даже видел голову одного, но всего раз, когда заезжий искатель приключений похвастался трофеем перед деревенскими жителями. Моршары раскапывали огороды, ломали фруктовые деревья, а так же топтали домашнюю птицу, мелких животных и детей. Не сколько со зла, столько от страха. Их скудный ум реагировал на все живое, как на опасность, почуяв которую моршар сломя голову бросался уничтожать все на своем пути. Должно быть, одного такого спугнул дым их костра, голоса или даже шорох, и теперь монстр спешил к ним, чтобы убивать. — Медленно отступайте к дороге и уводите лошадей, — негромко бросил Киран Даре и Саймону, скосив на них взгляд. — Без резких движений. Потом повернулся к приближавшемуся чудовищу и сильнее стиснул ладонями рукоять меча. Моршар был уже близко — несся, сшибая молоденькие деревца, и сотрясая все вокруг. На секунду подумалось, что такими темпами чудище просто опрокинет и затопчет их всех. Но между ними и моршаром все еще был тлеющий костер, который должен был его затормозить. — Я брошу нож, чтобы его отвлечь, — тихо сказал Флинн. — А ты бей. Киран кивнул. В ту же секунду моршар вырос прямо перед ними и, распахнув зубастый рот, окатил их зловонным ревом. Мимо уха просвистел нож. Киран лишь успел заметить, как короткое стальное лезвие вонзилось прямиком в маленький глаз в промежутке между шерстью. После этого чудовище заревело вновь и, пригнув голову, попыталось лапой избавиться от клинка. Этого-то Киран и ждал. Высоко подняв меч над головой, он рубанул, целясь в шею. В лицо брызнула темная кровь. Моршар успел поднять голову, и клинок рассек кожу, только сильнее разозлив его. — Бей еще! — крикнул Флинн, метнув второй нож. Киран взмахнул мечом, на этот раз подпрыгнув, что было сил. Однако моршар лишь громче взревел и, чуть нагнувшись, попытался сбить его с ног увесистой рукой. И тогда раздался отчаянный вопль. Брэн метнулся к наклонившемуся моршару и с невиданной ловкостью взлетел ему на спину. Зверь пригнулся к земле, собираясь сбросить барда через голову, и в тот же момент Киран снова занес меч. Сталь рассекла плоть и позвонки, будто масло. Голова чудовища рухнула вниз, а следом в палую листву обрушилось и тело. Брэн торжествующе выпрямился, стоя у поверженного монстра на спине. — Победа! — завопил он, подняв руки вверх. Киран утер лицо рукавом плаща и отступил на пару шагов от потока крови, хлеставшего из обрубка шеи. Сердце все еще бешено колотилось в груди. Это было его первое чудовище, не считая мелких надоедливых крагмаров, в изобилии водившихся близ Альтенвальда. Он обернулся к Флинну. Тот тоже выглядел потрясенным. — Ты в порядке? — вырвалось само. — Ага, — отозвался он, переводя дыхание. — Ты? — Да. Киран задержал на нем взгляд. Чуть дольше, чем нужно, будто отчаянно боялся обнаружить на нем хоть царапину. Мальчишке и так хватало шрамов. Когда они втроем вышли на дорогу, Саймон и Дара уже ждали там вместе с лошадьми. Животные беспокойно топтались, шумно раздували ноздри и фыркали. Даже Джорджик, который должен был быть приучен к громким звукам, нервно бил копытом землю. Повезло, что они разделались с моршаром так быстро — иначе бы Даре и Саймону было не удержать испуганных лошадей. — Сегодня вечером я буду петь балладу о том, как бравый бард низверг в бездну лесное чудище! — радостно объявил Брэн, весело перебирая струны и подскакивая при ходьбе. Каштановые кудри на его голове прыгали в такт движениям. Киран, тащивший отрезанную голову моршара за сальные пакли, невольно поймал взгляд Саймона и смутился. Он ожидал увидеть в глазах столичного юноши страх или, может быть, отвращение, ведь вся его одежда и лицо были перепачканы бурым, а за головой моршара по утоптанной дороге тянулся кровавый след. Но Саймон глядел с удивлением и даже одобрением. Будто совсем не ожидал от него подвигов и уж точно не боялся чудовищ. — Боги, ну и чучело, — скривилась Дара, заметив голову. — Зачем он нам? — Попытаюсь сдать в Бриннвуде и выручить денег, — устало объяснил Киран. — Этот здоровяк явно держал в страхе всю округу. Староста деревни назначит за него награду. — Моршар, — только выдохнула Дара и сокрушенно потрясла головой. — Давно о них ничего не было слышно. Говорят, всякой нечисти становится больше, когда в мире появляются сильные темные маги. Все это не к добру. — Не нужно сеять панику, — расслабленным тоном одернул ее Саймон. — Одно чудовище на весь лес еще ничего не значит. Идем. Кое-кому надо бы поскорее в деревню, чтобы отмыться. Киран фыркнул, поняв намек. Они оседлали коней. Вскоре впереди между высоких лип показался Бриннвуд. Вчера они не дошли буквально нескольких миль — все дело было в том, что деревня пряталась под холмом, а дым печных труб уносило в сторону не на шутку разыгравшимся ветром. В деревне оказалось людно. Между каменных домов и бревенчатых хат сновали телеги; прилавки ломились от товара, а и тут и там были разбросаны палатки и шатры — в Бриннвуд явно заглянули бродячие артисты. Киран вышагивал верхом на коне с головой чудовища, привязанной к седлу, и деревенские расступались перед их маленькой процессией, показывали пальцами и перекрикивались, зовя остальных поглазеть. А когда они спешились у постоялого двора, передав лошадей конюху, их и вовсе окружили зеваки. — Где тут у вас дом старосты? — крикнул Киран в толпу, встряхнув отрубленной головой. Ему показали направление. Помимо женщин, стариков и детей он разглядел среди зевак даже фокусников и клоунов в пестрых нарядах, с любопытством разглядывавших чудовищный трофей. — Встретимся в таверне, — бросил он спутникам. — Я сам отнесу голову. Последнее было адресовано Саймону. Киран нечаянно поймал его взгляд и отвернулся. Он знал, чего тот хотел уже несколько дней — продолжения постельных развлечений. И наличие здесь постоялого двора этому только благоволило. — А мы с тобой пойдем на рынок и поглядим, что взять в дорогу, — неожиданно выручила Дара, подхватив Саймона под локоть. Брэн же весело закинул руку Флинну на плечо. — Пойдем, дружок, — широко улыбнулся он. — Сыграю пару песенок на площади и куплю нам по пиву. Любишь пиво? Вот это Кирану уже не понравилось. Внутри все всколыхнулось. Его вполне устраивало, чтобы спутники прогулялись по деревне, пока он будет говорить со старостой. Однако он как-то не учел, что для этого придется допустить, чтобы Брэн лапал Флинна своими грязными лапами и угощал пивом. Умом Киран понимал, что это просто ревность, которую нужно было запихнуть подальше и больше никогда не выпускать наружу — но чувства уже взяли верх. Он нахмурился и шагнул вперед, перегородив им путь. Его передернуло от того, как панибратски бард обнимал мальчишку. А тот и не возражал. Стало досадно. Может, Флинну было без разницы, за кем болтаться хвостом, за ним или за Брэном. — Он идет со мной, — отрывисто бросил Киран, кивнув на Флинна. Брэн фыркнул и, отпустив, поднял раскрытые ладони вверх. — Не буду мешать, — смешливо проговорил он. — Веселитесь. Киран шумно выдохнул, едва сдержав желание врезать ему. Кровь еще бурлила после сражения с моршаром. — Зачем мне идти с тобой? — спросил Флинн, когда Брэн растворился в толпе. — Узнаешь, — коротко ответил Киран. — Но для начала отнесем это чучело старосте. Он встряхнул голову моршара, обрызгав землю ошметками мяса и загустевшей крови. Флинн явно хотел спросить что-то еще, но прикусил губу и бросил на Кирана настороженный взгляд. Между ними все еще висело напряжение с того самого момента, как Киран отвесил ему пощечину. Флинн злился. Иногда Киран видел, как тот хмурил брови, поглядывая на него — но это было куда лучше, чем когда тот лез к нему с заботой. Дом старосты оказался зажат между кузницей и кожевенной лавкой. Приятный запах выделанной кожи мешался с резкой вонью тухлятины, дыма, раскаленного железа и угля. Из кузницы звучали тяжелые удары молота, набатом вливавшиеся в музыкальную какофонию, доносившуюся с главной улицы, где выступали фокусники. Двери в большом бревенчатом доме, чем-то напоминавшем поместье графа Дорнхайма, были приветливо распахнуты. Киран подошел ближе и сорвал со стены большой лист писчей бумаги, на котором углем была изображена оскаленная морда моршара с непомерно большим свиным пятачком и крошечными глазками. Внизу значилась сумма награды. — Жди меня здесь, — бросил он Флинну и шагнул в низкий дверной проем, комкая бумагу в кулаке. А когда вышел, подкидывая в руке увесистый мешочек с монетами, то Флинна как след простыл. На секунду Киран испугался. Нет, он не сомневался, что выросший в разбойничьей банде мальчишка мог постоять за себя. Просто невольно подумалось, что Флинн мог уйти. Плюнуть на награду, обещанную королем, и бежать — от него, глазевшего украдкой и обижавшего его, от шуток Брэна, от Саймона, смотревшего свысока… На самом деле, из них пятерых Флинну уйти было легче всех — ведь он изначально не должен был оказаться в этом путешествии вовсе, потому что письмо принадлежало не ему. Киран огляделся, и от сердца мгновенно отлегло. Он даже обругал себя за то, что уже начал терять разум от своей одержимости. Чувство, поселившееся в нем с первого дня путешествия, разъедало изнутри не хуже вины за смерть родных. А Флинн всего лишь стоял у окна лавки, прилегавшей к кузнице, и глазел на секиры и мечи. Киран подошел ближе, не отрывая взгляда от его стройной фигуры, буквально прилипшей к решетке большого окна. Ставни были открыты, и сквозь незастекленный проем были видны кинжалы, мечи, глефы, луки, алебарды и доспех. В широко распахнутых глазах Флинна сверкали восхищение и любопытство, а на губах играла легкая улыбка, придавая очарование его симпатичному лицу. Киран поймал себя на том, что таращился, как дурак, и досадливо цыкнул языком. Потом шагнул ближе, тоже заглянув в окно. Флинн крупно вздрогнул — видно, слишком увлекся разглядыванием коротких ножей, выставленных на подоконнике. Улыбка сползла с его лица. Жаль. — Чего шарахаешься? — раздраженно бросил Киран и, обойдя его, вошел в дверной проем. Внутри было прохладно и сухо. В узких полосках света, проникавших сквозь решетку, летали пылинки. Холодно блестела сталь. Стены немного глушили музыку и шум из кузницы. Удары молота сделались похожи на биение сердца какого-то великана. Из угла мрачно таращилось чучело кабана. Все в этом месте, даже запах, напоминало ему Эбергат. Из-за прилавка поднялся высокий худой человек с тонкими седыми волосами, сам похожий на копье, какие висели на стене у него за спиной. — Что-нибудь изволите, господин? — спросил он, и его внимательный взгляд метнулся сперва Кирану в лицо, на шрам, а затем за плечо — туда, где торчала рукоять меча, который он носил на спине. — Есть множество отличных клинков, подобных вашему. — Метательный нож, — резко ответил Киран. Продавец на секунду разомкнул губы, явно собираясь что-то уточнить, но поймал его взгляд и нырнул под стойку. Когда он выпрямился, в руках у него было три увесистых клинка с рукоятями, обмотанными кожей. — Вот этот будет чудесно лежать в вашей ладони, — протянул он один. Киран невольно опустил взгляд. Его лапы, за лето покоричневевшие от загара, не имели ничего общего с худыми, аккуратными ладонями Флинна. — Нет, — помотал головой он. — Нужно что-то поменьше и покрасивее. В подарок. — Для мальчишки? — вдруг кривовато улыбнулся продавец, кивнув за окно. Киран промолчал. Вскоре на прилавке появился небольшой ножичек с резной рукоятью из рога. — Вот этот крайне изящный. На ручке был вырезан затейливый узор из плавных переплетающихся линий. Киран взвесил нож в руке. Лезвие из вороненого металла не бликовало — подойдет для скрытного броска. — Сколько? Продавец назвал цену. Киран порылся в мешочке и, не торгуясь, заплатил. Деньги мало заботили его. Он боялся, что если хоть секунду промедлит — то передумает, позволив разуму взять верх. Или что Флинн сбежит, не дождавшись. Однако когда он вышел из лавки, Флинн все еще был снаружи. Киран поймал его любопытный взгляд, но торопиться не стал. Прошел пару десятков футов подальше от людной улицы, остановился, позволив Флинну себя догнать, и только тогда повернулся к нему. Флинн в растерянности замер напротив. Ветер трепал его тонкие светлые волосы, выбившиеся из пучка. Нестерпимо захотелось заправить ему за ухо лезшую в глаза прядь. Киран протянул нож. — На. Бери. — Это мне? — тот округлил глаза. — Тебе. Пальцы Флинна осторожно сомкнулись на рукояти, пока сам он не сводил с Кирана недоверчивый взгляд. Затем Флинн покрутил нож, тронул пальцем лезвие и слизал выступившую на подушечке пальца капельку крови. Киран жадно проследил за тем, как его язык коснулся кожи. В паху сладко свело, а к горлу подкатил ком. Не привязываться. Не портить ему жизнь. Не трогать его грязными руками. Не обременять его собой и своими проблемами. — Спасибо, — наконец едва слышно выдохнул Флинн. — Не стоит, — проронил Киран. — Пользуйся. Он твой. Флинн, заметно помрачнев, убрал нож за пояс и поднял взгляд. — Так зачем ты взял меня с собой? — поинтересовался он. — Явно не для того, чтобы дарить подарки. Киран повел плечами, решаясь. Он слишком долго держал это в себе, но не знал, стоило ли признаваться. В сущности, все равно ничего не изменилось бы. Он злился, что лез не в свое дело. Но, тем не менее, хотел знать правду хотя бы для себя. — Как тебя зовут? — спросил он. — Я в курсе, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Тот весь заледенел. Киран наблюдал, как краска отлила от его лица, губы задрожали, а взгляд устремился в толпу и забегал, будто ища пути отступления. На мгновение Киран испугался, что парень струсит и сбежит. А потому заранее приготовился хватать за локоть. Но держать разбойника не пришлось. Флинн скривился, будто от боли, и отступил на шаг. — Откуда? — Интуиция, — честно ответил Киран. — А еще Даре сказали, что четвертый охотник за сокровищами — лучник. Ты даже не глянул на луки в лавке, хотя они были хороши, и не купил себе лук в Элдране. — Ты расскажешь остальным? — в его голосе скользнула обреченность, а сам он сделал еще шаг назад. — Киран, пожалуйста, если Брэн и Дара узнают… — Нет, — успокоил его Киран, вновь подойдя ближе. Не хотелось, чтобы на них глазели. А сцена уже становилась странной. — Я никому не скажу. Мне вообще плевать на награду, на короля и на шкатулку. Я просто хочу знать, кто ты такой. Флинн судорожно вдохнул и испуганно уставился на него, широко распахнув глаза. Киран понял, что все это время теснил его к стене и теперь навис над ним, заставив вжаться лопатками в округлые грани бревен. — Мне повторить вопрос? — мягко спросил он, сбавив напор. — Джерри, — тихо проронил молодой разбойник, опустив плечи. — Меня зовут Джерри. Флинн был моим братом. Он погиб в последнем набеге. Упал с коня и свернул шею. Так глупо… Он отвел взгляд, и его глаза влажно блеснули в рассеянном свете облачного дня. — И ты украл его письмо, — медленно закончил за него Киран. — Я не крал, — возразил тот. — Оно все время было у меня. Флинн отдал его мне на хранение. Мы хотели отправиться за сокровищем вместе. А потом он погиб, и я… подумал, что не случится ничего страшного, если я выдам себя за него. Мне уже приходилось притворяться им — ведь мы были похожи, как две капли воды, не считая шрамов. Даже его имя мне казалось родным. Киран молчал. Он ожидал другой истории. Отчаянно искал, за что бы уцепиться, чтобы больше не смотреть на этого мальчишку, внутренне умирая каждый раз. Чтобы не изводиться, когда Флинн улыбался другим. И не беситься, когда Брэн, провались он в бездну, касался его. Он мечтал больше не представлять выученные наизусть черты, когда брал Саймона или кого-либо еще. Хотел разрушить притяжение, вскрыв что-нибудь гнусное, отвратительное, мерзкое, что-нибудь вроде отрезанной головы графа, а получил только усилившееся желание притянуть его к себе и успокоить. — Кир? Его мягкий голос выдернул из наваждения. Киран потер рукой лицо. Бросил: — Соболезную насчет брата. Я понимаю, каково терять семью. На лице разбойника отразилось заметное облегчение. — Брат всегда хотел, чтобы я сбежал и начал новую жизнь. После смерти матери меня ничего не держало в банде. Я… ужасно устал убивать и грабить. Устал от криков, пьянок и оплеух от старших. Но Джерри, то есть я, был маленьким трусливым неудачником, который боялся уйти, — сказал он и вдруг слабо улыбнулся: — Теперь я хочу стать Флинном. В память о нем. — Если Дара узнает, то будет очень расстроена. Ей позарез нужна награда, — покачал головой Киран. — Не станет же король проверять, кто я такой. Какая ему разница? Даже в банде нас путали, хотя у Флинна не было шрама на лице, да и ухо порвано только у меня. — Я не думаю, что королю вообще есть до нас дело, — ответил Киран. — Ему нужна только дурацкая шкатулка. Флинн согласно кивнул. Тогда Киран выудил из кармана мешочек с монетами и, ссыпав часть на ладонь, протянул ему. — Твоя доля за моршара, — объяснил он. Флинн, еще не отошедший от разоблачения, удивленно уставился на него. — А как же нож? Я думал… — Заткнись и бери, — перебил Киран, недобро прищурив единственный зрячий глаз. Флинн молча подставил ладони. Затем Киран чуть отступил, позволив ему отойти от стены, и пошел в сторону постоялого двора, где они оставили лошадей. Краем глаза он отметил, что Джерри-Флинн послушно следовал за ним, с любопытством глазея по сторонам. Будто не было ни пощечины, ни того отвратительного момента, когда Флинн застал их с Саймоном вместе. Сам Киран бы за такое убил. Но Флинн продолжал упрямо держаться рядом, как сегодня, когда они сражались с моршаром, и Кирану делалось тошно и стыдно каждый раз, когда он нечаянно ловил его взгляд. Парень был либо святым, либо дураком. Кирана не устраивал ни тот, ни другой вариант — потому Флинн намертво влез к нему под кожу, и от него не было никакого спасения.