Одержимый

В полдень следующего дня, закончив все приготовления, маленькая компания охотников за сокровищами выдвинулась в путь. Киран ехал позади всех — отчасти потому, что Дара велела ему прикрывать их скромную группу, а отчасти, чтобы не подставлять незнакомцам спину. Он все еще не доверял барду и с настороженностью относился к травнице. Да и мелкий разбойник мог выкинуть что угодно, несмотря на внешне безобидный вид. Мимо непрерывно тянулся однообразный, по-летнему зеленый массив леса. Макушку чуть-чуть пекло солнце, хотя дело шло к осени. От скуки Киран невольно разглядывал спутников. Так он заметил, что Дара умудрялась рисовать, сидя в седле, когда они шли шагом, дав лошадям отдых. В ее руках неустанно мелькало перо, которое она макала в крошечную баночку, после чего выводила что-то на желтоватом листе, ловко устроенном на маленькой дощечке. Брэн постоянно перебирал струны лютни и пел, едва слышно бормоча под нос. Он бы делал это громче, если бы Киран и Дара спустя два часа частушек и трактирных песенок, которые Брэн придумывал на ходу, не потребовали прекратить. А Флинн, как и сам Киран, просто глазел по сторонам. Возможно, он тоже не мог расслабиться и ждал опасности, поджидающей в сухой траве по краю дороги. Или варился в собственных мрачных мыслях. А может, парень был слишком глуп, чтобы сообразить себе занятие. Этого Киран не знал, но раздражался от того, что вообще думал о нем. На второй день путешествия Киран не стал разводить свой собственный костер, а сел к общему — так он надеялся отвлечься от воспоминаний, тянувших на дно. Перед внутренним взором неустанно стоял образ родной деревни, погребенной под огнем, а руки еще помнили, как он убивал людей графа, на скаку рубя их мечом. Теперь он винил себя за то, что не остался и не похоронил родных — или то, что от них осталось — по-человечески. Но тогда он был слишком потрясен, чтобы мыслить здраво, и все, чего хотел — сбежать подальше от боли и отчаяния. Однако сбежать не получалось. И теперь он глядел в костер, медленно жуя картошку вприкуску с копченым мясом, и вспоминал последние моменты с семьей. Отца он видел последним: тот проводил его до ворот, как делал всегда, проверил, хорошо ли товар закреплен в телеге, и велел не задерживаться в пути. Перед этим мать угостила его теплым молоком, а маленький племянник просил поиграть с ним деревянными лошадками. Киран тогда отказал, потому что хотел перекинуться парой слов с мужем сестры. Все потому, что сестра обиделась на него за какую-то глупость… Сквозь потрескивание костра проступали звуки ночного леса, тихие голоса Дары и Брэна, а так же мерное, методичное чирканье лезвия по дереву. Киран скосил взгляд. Рядом сидевший Флинн вырезал фигурку из кусочка липового полена, сосредоточенно двигая маленьким ножичком с обмотанной тряпицей ручкой. Ш-шурх. Ш-шурх. Лепестки стружки летели в костер. Киран пригляделся и различил в его худых пальцах силуэт лошадки, слишком похожей на те, какими играл его племянник. Ш-шурх. Повторяющийся звук вкупе с нахлынувшими воспоминаниями доставлял нестерпимую боль. Защемило под ребрами — так, что каждый вдох давался с трудом. Захотелось зажмуриться и опрокинуть в себя стопку ледяного самогона, лишь бы отпустило. Но Киран сознательно не взял выпивку с собой. — Да во имя Ирелль, прекрати ты уже! — рыкнул он и, вырвав фигурку у Флинна из рук, швырнул в костер. Звук исчез. Лошадка шлепнулась в груду хвороста, которую лизали жаркие языки пламени. Флинн вскинул на него растерянный взгляд, но ничего не сказал. Молча убрал нож в сапог, подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Отлегло. Киран наконец вдохнул полной грудью и, пару раз зажмурившись, отогнал наваждение. Затем вслушался в то, о чем говорили Брэн с Дарой. — Моя бабка была колдуньей, одна на весь наш город, — рассказывала девушка, теребя перекинутую через плечо косу. — Могла метать шары из огня, лечить и вредить тоже. Я почти не успела ее застать — она рано умерла. От своего же ритуала. Когда я подросла, то тоже стала чувствовать силу в себе. — Ты умеешь кидаться огнем? — приподнял брови Брэн. Его пальцы медленно двигались над лютней, не касаясь струн, будто он наигрывал мелодию в уме. — Увы, — Дара улыбнулась и пошевелила костер длинной палкой. — Соседи и друзья даже скинулись, чтобы я отправилась учиться к одному эльфийскому колдуну на север, в Аскалон. Но я так и не продвинулась дальше пары магических трюков. А потом увлеклась травами и отварами. Она подкатала рукав платья и показала почти выцветшие серебристые строки на одном из древних языков, начертанные прямо на коже. Киран слышал, что сильные колдуны вдоль и поперек исписаны заклинаниями, и буквы на их коже горят в темноте. Но своими глазами он видел подобное впервые. — Вот что осталось у меня с тех пор, — объяснила Дара, натянув рукав на кисть. — И то они скоро сойдут. — Что именно ты умеешь? — спросил Киран. Дара вздрогнула. Она не заметила, что он глядел на нее последние пару минут. — По мелочи, — уклончиво ответила она. — Простенькие ритуалы… А еще делать маленькие вещи большими и наоборот. — Например? — поинтересовался Брэн. Дара быстро коснулась грифа его лютни, и та в миг съежилась до размеров большой груши. Брэн резко вскрикнул и в неверии уставился на свой инструмент. — А ну верни обратно! — потребовал он. Киран усмехнулся, потешаясь над его перепуганным лицом, но вдруг сам забеспокоился: с такой же легкостью Дара могла превратить его меч в бесполезный ножичек. Мало того, что он дорожил своим мечом — без него он попросту мог погибнуть. Весело улыбаясь, Дара коснулась лютни и та снова стала обычной. Брэн вцепился в свой инструмент и поспешил отодвинуться от колдуньи. — Это работает только с небольшими предметами, и то не со всеми, — объяснила Дара, поймав напряженный взгляд Кирана. — И прилично расходует силы, которых у меня и так немного. Поэтому не стоит переживать, что я обращу вас в гномов. — Ты опасная женщина, — пробормотал Брэн, явно не поверив. — Ага, — с многозначительным видом подтвердила Дара и обвела их всех строгим взглядом: — Так что если кто-то вздумает ночью лечь поближе ко мне, то вы знаете, что я сделаю с вашими членами. — Увеличишь? — хитро улыбнулся Брэн. — Уменьшу так, что ты свой утром не найдешь! Киран наконец закончил с едой и принялся готовиться ко сну. Не хотелось растрачивать на болтовню ценное время: если лечь сейчас, то можно будет выдвинуться в путь на рассвете. Чем быстрее они найдут шкатулку с сокровищами, тем лучше. Тогда он наконец попадет в особняк графа Дорнхайма и сможет отомстить за родных. Постепенно его примеру последовали и другие. Киран вытянулся на подстилке ногами к огню между Флинном и Дарой. Благо, места хватало всем. В крепости Эбергат ему приходилось спать на ледяном каменном полу, а дома — ночевать в телеге, когда задерживался в пути. Поэтому он не был избалован перинами и легко задремал, сквозь сон слушая, как ворочалась Дара, как ухала сова в лесу и как поскрипывали ветви деревьев на ветру. На третий день путешествия впереди выросли Соколиные горы, подпиравшие зелеными макушками небо. За покрытые лесом вершины цеплялись тяжелые кучерявые облака. Чуть посвежело, и теперь дышалось легко и свободно. Даже лошади, утомленные дорогой, порядком приободрились, вдоволь наевшись сочной травы и напившись холодной воды, стекавшей с гор бурными потоками. Местности Киран не знал. Их уверенно вела Дара, ориентируясь на карту и указания герцога. Оказалось, что ей даже было известно, в какой пещере искать сокровище. Кирану же граф просто бросил письмо в лицо, не потрудившись дать пояснения. В низинах и на склонах были разбросаны деревни и городки, которые им пришлось миновать, чтобы не привлекать себе внимание. Почти полдня они поднимались вверх вброд по руслу ручья. Джорджик недовольно фыркал, скользя на камнях. От воды веяло приятной свежестью. Пахло сыростью и грибами. Пещера — а вернее, узкий земляной проход под большим валуном — встретила их запахом разложения, будто в ней, по меньшей мере, сдох медведь. Внутри было темно, хоть глаз выколи, но откуда-то из глубины дул ледяной, смрадный воздух. — Ты первый, — обратилась Дара к Кирану, когда все спешились и привязали лошадей. — Сейчас? Почему я? — нахмурился тот. Лезть в дыру не хотелось. — Вроде как ты хотел отделаться от нас побыстрее, — хмыкнула Дара. — Да и кому еще быть первым? Вдруг там внутри нас поджидают разбойники или дикие звери. — Не мне, — встрял Брэн, тренькнув пальцами по струнам. — Я лишь скромный бард, певец, поэт… Киран обвел спутников взглядом. Флинн крутил в руках нож и морщился от слова «разбойники». Хорош охотник — при нем все еще не было лука, хотя он мог обзавестись им в Элдране. Бесполезный мальчишка из разбойничьей банды, как есть. Дара все теребила косу, явно нервничая. Из них Киран был крепче всех и владел мечом. Ему и было лезть в пещеру. — В бездну вас, — выдохнул он. — Давайте факел. Выбив кремнем искру, Флинн запалил заранее подготовленные палки, обмотанные вымоченными в жиру тряпками. Киран взял один факел и, наклонившись, втиснулся в проем, цепляясь за корни и земляные выступы. Внутри было так тесно, что впору было запаниковать и задохнуться от дыма. Титаническим усилием взяв себя в руки, он очистил голову от воспоминаний о горящей деревне и принялся продвигаться вперед, светя перед собой. И неожиданно вынырнул в небольшой грот, где смог выпрямиться. — За мной, — негромко позвал Киран, обернувшись туда, где был виден клочок зелени и светлого неба. Голос шершавым эхом отразился от темных сводов. Киран разглядел широкий коридор, под уклоном уходивший вниз, вглубь горы. Пол был влажным. Вдоль одной из стен бежал тоненький ручеек. — Терпеть не могу замкнутые пространства, — пробормотал Брэн, тоже протискиваясь внутрь. — Здесь… кирпичи, — шепотом произнес Флинн, потрогав ладонью стену. — И так ровно спилен камень… Киран бросил на него короткий взгляд. Он и не заметил, как тот вошел — у Флинна был легкий шаг, и он единственный не перепачкался, когда забирался. Однако разбойник был прав. Киран тоже заметил, что пещеру аккуратно укрепили. Да и коридор, ведущий вниз, явно расширили ударами кирки. Последней вошла зябко ежившаяся Дара. Подол ее юбки промок и извалялся в грязи. — Останься снаружи, — предложил ей Киран. — Присмотришь за лошадьми. И крикни, если кого увидишь. — Только для начала скажи, что мы ищем, — попросил Брэн. — Это должна быть шкатулка. Понятия не имею, что внутри. Наверное, золото… — медленно проговорила она, оглядывая темные своды. — Неужели это и правда здесь?.. Такое жуткое место… — Здесь, — подтвердил Киран, похлопав ладонью по стене. — Пещера рукотворная. Ее специально укрепили, чтобы что-то спрятать. Или спрятаться. — Что ж, — Дара еще раз обвела темноту факелом. — Возвращайтесь побыстрее. Первым, как ни странно, принялся спускаться Брэн. Любопытство победило — тем более идти по широкому коридору было легко и нестрашно, разве что сапоги скользили на влажном каменном полу. Наконец свет факела выхватил большое пространство впереди. Киран отметил, что местами стены были кирпичными, местами — земляными, но по большей части серыми, как валуны, что они видели по дороге. Брэн вдруг испуганно заорал, и тут же раздались хлопки крыльев, походившие из-за эха на оглушительный грохот. Киран рванул из ножен меч и краем глаза заметил, как рядом просвистел клинок и воткнулся в земляную стену рядом с головой барда. Он подбежал к Брэну. Тот испуганно пялился на маленькой черное существо, пригвозжденное клинком. — Летучая мышь, — выдохнул Киран, стараясь не выдать, что он и сам на мгновение испугался. Но это были всего лишь крошечные безобидные существа, теперь роем устремившиеся к выходу из пещеры. Флинн выдернул нож из крылатого трупика и обтер лезвие. Киран мог бы похвалить его за меткий бросок, но проглотил все слова. Он не хотел заводить приятельские отношения со своими спутниками. Привязанности делали слабым и ранили всех. Мертвецу ни к чему друзья. И уж тем более он не хотел ничего испытывать к мальчишке. Легче было бы вообще не знать его. Рядом хрустнули камни, будто кто-то сделал осторожный шаг. — Стой, — шепнул Киран, не дав Флинну снова метнуть нож. Он хотел для начала увидеть, кто в этот раз нарушил покой пещеры. — Там человек! — едва слышно выпалил Флинн. Киран жестко перехватил его запястье и опустил занесенный клинок. Затем потянул из ножен свой меч, другой рукой держа перед собой факел. Велел: — Покажись! Из тени выступил силуэт, подняв вверх безоружные ладони. Киран махнул факелом у него перед лицом, и тот болезненно сощурился от света. Это был юноша. Молодой, может, его ровесник или старше на пару лет. Одетый в нарядный, но испачканный вишневый камзол и добротные сапоги. Светловолосый, стройный. Покрепче Флинна, но ниже и мельче Кирана. Волнистые светлые волосы едва прикрывали уши. Юноша выглядел хорошо — даже слишком — для вонявшей тухлятиной пещеры в дебрях Соловьиных гор. — Ты кто такой? — вытаращился на него Киран. Позади коротко тревожно тренькнули струны — Брэн, не выдержав, коснулся лютни. — Я… искал шкатулку, — выдавил юноша. — Без факела? Тот нервно сглотнул. — Они все погасли. Я остался в темноте и заблудился… Парень пнул что-то ногой. Киран на секунду опустил взгляд и разглядел под его сапогом несколько жердей от факелов. — А шкатулку-то ты нашел? — не выдержал Брэн. Тот кивнул. Наклонился, подобрал что-то с пола и поднял. Киран приготовился бить мечом, на случай, если юноша потянулся за оружием. Но в руках у того оказалась лишь мутно поблескивавшая в свете факелов медная шкатулка. — Только она пуста, — смущенно улыбнулся незнакомец, откинув крышку. Киран округлил глаза, Флинн шумно вдохнул, и только Брэн выпалил: — Не может быть! Мы ради этого шли сюда пять дней! Сейчас же отдавай сокровища! — Она была пуста, когда я ее нашел, — юноша недоуменно пожал плечами. — А ну на выход, — жестко приказал Киран, ткнув в него мечом. — Пусть Дара его допрашивает. Я пока поищу тут. — Я тоже, — оживился Брэн. — Я не уйду без сокровищ. — Ты, — Киран пихнул Флинна кулаком, в котором был зажат меч. — Веди его к Даре. И не вздумайте его упустить. Флинн кивнул. Спустя минут двадцать, задыхаясь от копоти и смрада, без факела, двигаясь только на виднеющийся вдали свет, Киран выбрался из пещеры и согнулся в приступе кашля. Следом вылез Брэн, все еще потрясенный тем, что они не обнаружили ни единого драгоценного камня или золотой монеты. Парень, который нашел шкатулку, либо не врал, либо запрятал сокровище слишком хорошо. — Я его обыскала, — сообщила запыхавшаяся Дара, выслушав полную разочарования тираду Брэна. — При нем из ценного — только пуговицы на камзоле. Даже медяка в карманах не завалялось. Юноша сидел на камне у входа в пещеру, устало подперев голову рукой. Теперь, при свете дня, было видно, что тот походил если не на графа, то как минимум на сына барона. Чистая кожа, сытый вид, рассыпчатые волосы, чуть влажные после пещеры, где вода капала на голову. Светлые внимательные глаза. При нем не было оружия, а руки явно не привыкли держать вилы или топор. Было немного дико видеть его около грязного земляного лаза в смрадную пещеру. И это вызывало настороженность, смешанную с острым любопытством. — Может, никакого сокровища и не было? — пожал плечами незнакомец. — Вдруг шкатулка сама по себе и есть то, что вам приказал принести король? Получается, Дара уже ввела его в курс дела. — Кто ты такой? — недоуменно спросил Киран. — Меня зовут Саймон Квилл. Я родился в столице. — И как ты оказался здесь? — Погнался за сокровищем, — он виновато пожал плечами. — И потерял все… Даже коня увели, пока я спал на привале. Поэтому, если бы вы могли взять меня с собой… — Нам не нужен лишний рот, — отрезал Киран. — А припасов я у тебя не вижу. — Моя семья богата. Вас наградят, как только мы прибудем в столицу. — Я не против награды, — согласился Брэн. — Ради такого мне не жаль поделиться куском хлеба с голодным и несчастным юношей, найденным в пещере… — Вот ты и будешь его кормить, — перебил Киран, оскалившись в улыбке. Вскоре они спустились в крошечную деревеньку в ущелье между каменистыми склонами. Пришлось идти шагом, потому что кони того и гляди могли поломать ноги на круглых сыпучих камнях, а еще потому, что у Саймона не было лошади. Шкатулку несла Дара, спрятав глубоко в походный мешок, — как самая ответственная. В этой же деревне они вскладчину купили Саймону коня. Киран не хотел скидываться, хотя у него осталось прилично монет из тех, что он заработал, когда ездил продавать продукты, и тех, которые вытащил из карманов убитых. Потом он спросил себя, почему так цеплялся за золото, если, фактически, был уже на пути к смерти. И сумел все же побороть жадность. Деньги были нужны ему лишь для того, чтобы прокормить себя до убийства графа. А потом можно было уходить вслед за всеми, кем он дорожил. На привале, когда они расположились у костра, Дара заставила всех собрать припасы в одну кучу и стала выдавать каждому по порции. Киран немного повозражал — скорее потому, что не хотел иметь со спутниками ничего общего и предпочитал держаться отдельно. Но Дара настаивала, так что проще было уступить. А еще ему уже не приходилось заставлять себя есть, как раньше. В путешествии быстро вернулся аппетит. Все же нужно было чем-то наполнять тело после подъемов, спусков, пещер и долгих переходов. Ночью, первым оставшись дежурить, он краем глаза наблюдал за Саймоном, ожидая подвоха. Теперь Флинн лежал справа, вежливо отодвинувшись, а Саймон — слева, тоже ногами к костру. Но лицо юноши из пещеры выглядело безмятежным. Он переодически ворочался, видимо, не привыкший спать на земле. Но не пытался ни убежать, ни убить новоиспеченных спутников. Сдав свою смену Брэну, Киран забылся сном. И когда открыл глаза, было уже светло, а костер давно прогорел. В воздухе стояли остатки ночного тумана, спустившегося с гор. Звонко щебетали птицы, знаменуя начало нового дня. Спутники уже разбрелись, кто куда. Он краем глаза заметил Саймона и Дару, стоявших рядом с лошадьми, и, поскольку его никто не торопил, решил пойти на звук воды. Хотелось вымыться и постирать вещи после пещеры. Неподалеку, в большом овраге, бежала река, бурля на каменистых порогах. Густо пахло лесной сыростью, хвоей и палой листвой. Под ногами была мягкая земля с короткой желтоватой травой. Деревья высились по обе стороны от воды, создавая тень, кое-где пронизанную яркими лучами солнца. Залюбовавшись природой, Киран не сразу заметил Флинна. Тот стоял по плечи в воде чуть ниже по течению, в глубоком месте, куда с камней срывался бурный поток, образуя маленький водопад. В груди неприятно резануло. Киран не мог видеть его тело целиком — только плечи и кусочек спины. Но внутри селилась болезненная слабость каждый раз, когда Флинн поднимал руки, чтобы натереть волосы крошечным остатком мыла, а затем подставлял потоку голову и лицо. Солнце блестело в каплях воды на его худых плечах. Он был стройным, но нескладным, будто ему не хватало буквально десятка фунтов мяса и мышц. И тем не менее он казался ловким и мужественным — явно привыкший к верховой езде, бегу и труду. Было что-то неуловимое в его образе, отчего щемило сердце и разгорался пожар внутри. Что-то, заставлявшее Кирана испытывать чувства, которых он больше не желал и которые отныне причиняли только страдание. Киран пробормотал проклятие себе под нос и, отвернувшись, принялся стягивать с себя одежду. После случая в Эбергате он научился бороться с искушением и засунул влечение к мужчинам куда поглубже. Но эта ложбинка между сведенными лопатками, мокрые волосы, заправленные за уши, напряженные руки… Он попытался убедить себя, что во Флинне не могло быть ничего привлекательного. Он просто слишком давно не видел обнаженного мужского тела и оттого перевпечатлился, будто подросток, случайно подглядевший за девушками в бане. Ему не нужен был этот нелепый парнишка. Ему вообще не нужны были привязанности. Потому что привязаться значило стать слабым. А слабаки всегда теряли то, что любили больше всего. Киран больше не хотел терять. Вздымая брызги, он вбежал в холодную воду и окунулся с головой. Из воды он уже не мог видеть Флинна за камнями и поваленным деревом, утонувшим макушкой в реке. Свежесть горной реки обжигала. Острое возбуждение чуть утихло, но не ушло полностью, оставшись тлеющими углями где-то глубоко внутри. Постепенно Киран привык к воде — благо, плечи и макушку грело солнце. Он помыл голову и соскоблил с себя застарелый пот и запах пещеры, до красноты натеревшись жестким пучком травы и куском ароматного мыла, которое за невероятные деньги купил в Элдране. Когда он уже заканчивал, сзади послышалось шуршание, а затем частые шлепки ног по воде. Он решил, что это Брэн, поэтому оборачиваться не стал. — Уф, ну и ледяная, — сбившимся голосом проговорил Саймон. — Ты не против? Киран вздрогнул и скосил взгляд. Позади, в нескольких футах, стоял юноша из пещеры, уже голый, по пояс в воде. Кожа его, покрытая зябкими мурашками, была молочно-белой, как у городских красавиц. В весело прищуренных голубых глазах играли блики солнца. Губы на бледном лице казались розовыми и припухшими, будто Саймон целовался всю ночь. Киран резко отвернулся — на сегодня ему хватило соблазнов. Тем более перед глазами все еще стоял Флинн, раздраживший до глубины души одним своим существованием. — Я уже выхожу, — отрывисто бросил он через плечо. — Куда-то торопишься? Дара дала еще пару часов на стирку и отдых. Рядом плеснула вода. Киран был слишком растерян, чтобы успеть что-то предпринять. А потому лишь крупно вздрогнул, когда подбородок Саймона лег на плечо. — Ты что творишь? — сквозь зубы прорычал он. — А на что похоже? К спине прилил жар его кожи, казавшийся таким незаменимым и приятным в холодной воде. Теплые ладони протиснулись под его руками и уверенно прошлись по груди вниз, к животу. Все тело напряглось. — Стой! — возмутился Киран, отчаянно плеснув ладонями по воде. — Не вздумай… Но пальцы Саймона уже сомкнулись на его члене. Возбуждение вернулось мгновенно, будто никуда и не уходило. Его слишком давно никто не касался там. Там более, так умело. — У меня слабость к сильным мужчинам. Прости, — усмехнулся Саймон. Саймон игриво куснул его за плечо и задышал чаще, водя рукой по его напряженному члену. Дыхание щекотало шею. Киран еще был в силах его остановить, но не мог заставить себя шевельнуться. Просто глядел в одну точку, абсолютно потеряв связь с реальностью, и только и мог делать хриплый вдох каждый раз, когда ладонь Саймона проезжалась по члену. — Ты напряжен, — шепнул Саймон. — Почему? — Так нельзя! — Но ты этого хотел, — возразил Саймон. — И в этом ведь нет ничего такого… Киран рвано выдохнул и накрыл его руку своей, чтобы в несколько быстрых движений довести себя до разрядки. Кончив, он оттолкнул Саймона и обернулся. На лице у того играла растерянная, извиняющаяся улыбка. — Расскажешь хоть одной живой душе — ты труп, — холодно проронил Киран и поспешил выбраться из воды.