Падший садовник

После того как Люцифер протянул Еве запретный плод — символ жажды знания и свободы, — мир дрогнул. В трещину мироздания, оставленную этим выбором, пролилось чуждое Свету начало. Даже сами Небеса содрогнулись, когда поняли: семя познания пустило корни не только в человеческой душе, но и в самой ткани бытия. Люцифера и Лилит бросили вниз, туда, где свет не мог дотянуться. Там, на краю сотворённой им бездны, они впервые увидели рассыпающуюся пыль небесных оков. Так появился Ад. Не наказание — последствие. Эхо выбора, сделанного Ею. А у Евы на Земле началась другая жизнь — невыносимо тихая после присутствия Короля Ада, и слишком громкая от сурового голоса первого мужчины. Рождение Каина. Каин появился на свет в доме, где стены помнили больше криков, чем ласки. Его кожа была белой, словно отражала лунный свет, а волосы тёмные, густые — как у Адама. Мальчик рос чутким и мечтательным. Глядя на землю, он видел не только почву — он видел возможность жизни. Маленькие побеги, тянущиеся к солнцу, казались ему друзьями. Но Адам видел лишь работу. — Хватит баловаться, — рявкал он, подходя к крохотной грядке. — Земля дана, чтобы её пахать, а не гладить! И тяжелый шаг раздавливал юные стебли, которые Каин сажал тайком, украдкой, почти с молитвой. Мальчик кусал губы, но молчал. Лишь по вечерам Ева садилась рядом, гладя его спутанные волосы и тихо жалела за двоих. Авель. Когда родился Авель — золотокудрый, нежный, сияющий, — дом впервые наполнило что-то похожее на свет. Младенец, завидев брата, протянул к нему пухлые ручки. Его маленькие пальцы коснулись Каиновой щеки, и мальчик впервые за долгое время улыбнулся. Он и сам не заметил, как перешёл на шёпот: — Привет, братишка… Авель рос добрым. Заботился о животных, говорил с ними — будто понимал их лучше людей. Его овцы были самыми пушистыми и чистыми; Адам гордился им, словно золотым идолом. Каин же стоял в тени. Он видел, как отец хлопает Авеля по плечу, смеётся с ним, обсуждает работу. И каждый раз что-то тяжёлое и разъедающее падало в сердце старшего сына. Момент, который мог всё изменить. Однажды, когда Каин, скрыв лицо в руках, тихо плакал в тени своего разбитого огорода, к нему осторожно подошёл Авель — ещё маленький, но уже понимающий слишком многое. — Кай?.. — его голосок дрогнул от тревоги. Авель опустился рядом и протянул брату маленький, чуть помятый цветочек. Каин поднял глаза — влажные, красные. А младший брат неловко, но искренне обнял его и погладил по спине. — Я с тобой… все хорошо. Его тепло прожгло ледяную стену одиночества, и Каин впервые позволил себе поверить, что не одинок в этом мире. Но мир редко жалеет тех, кто надеется. Гнев Отца. Дверь распахнулась, как удар грома. На пороге стоял Адам. — Что тут происходит?! — голос его был холоден, как камень. Глаза его метнули гнев, когда он увидел, как Авель утешает брата. — Опять эти слюни, Каин! — заорал он. — И ты, Авель, не смей перенимать его слабость! Он поднял руку — ту самую руку, что не раз оставляла следы боли на Каине. Теперь она была направлена на Авеля. Каин не успел подумать. Он встал между ними, перехватил отцовскую кисть, сжатыми пальцами остановив удар. — Не смей его трогать, деспот! — выдохнул он, сам удивляясь силе своего голоса. Всё замерло. Лицо Адама исказилось от ярости. — Что ты сказал?.. И мгновение спустя Каин почувствовал, как отцовская рука схватила его за волосы. Мир перевернулся. Боль вспыхнула яркой вспышкой, когда Адам швырнул его на землю и обрушил на него удары — тяжёлые, безжалостные. Авель закричал. Ева бросилась к ним, но Адам лишь оттолкнул её. А земля под Каином впитала очередную порцию крови — от того, кто любил её больше всех.