Падший садовник

После того дня что-то в Каине погасло. Не ярко, не внезапно — скорее, тихо, как умирает искра под холодным ветром. Он стал двигаться медленнее, говорить короче, смотреть сквозь людей, будто те были не живыми существами, а тенью от облаков. Его прежний маленький сад зарос сорняками. Он даже не заметил, когда это произошло — да, вероятно, и не хотел замечать. Место, где ещё недавно тянулись к свету его любимые ростки, теперь было пустым и серым, словно отражало его собственное состояние. Но Каин не был слабым. Он всё ещё думал, анализировал, делал выводы. И, лишившись прежнего вдохновения, он занялся тем, что казалось… рациональнее. Он изучал семена. Долго перебирал их в руках, словно пытаясь найти смысл там, где не осталось чувств. Он научился выбирать самые крепкие, устойчивые — те, что могли дать не просто красоту, а пищу. С каждым днём он всё больше напоминал не ребёнка, а будущего земледельца — тихого, сосредоточенного, отчужденного. Мать пыталась поговорить, но он лишь мягко уходил от разговора. Авель — тем более. А отец… отца он старался не замечать. Разговор братьев. Авель нашёл его в тени старого дерева, где Каин сидел, перебирая в пальцах сухие семена дикорастущего плода. Лёгкий ветер трепал золотые локоны младшего брата. Авель присел рядом, прижимая к себе маленького ягнёнка. — Каин… — нерешительно начал он. — А ты всё ещё… разводишь свой сад? Каин не поднял на него глаз. Его голос был ровным, почти безжизненным: — Нет. …Больше нет. Авель нахмурился. — Почему? У тебя ведь был чудесный сад. Я думаю… он мог бы сравниться с садом Эдема. Тем, про который рассказывали родители. Каин усмехнулся — горько, коротко. И снова посмотрел на семена в ладони, будто те были куда интереснее живого человека рядом. — Мне это больше не надо. — Но… — Лучше, наверное, и правда посадить что-то полезное. Плоды хоть съесть можно, — он пожал плечами. — А от цветов нет никакой пользы. Авель молчал мгновение, изучая старшего брата так внимательно, будто пытался увидеть трещины под его маской. — Я так не считаю, — наконец сказал он тихо. — Не нужно расстраиваться из-за отца. Он неправ. Ты… ты не должен слушать то, что он говорит в гневе. Каин резко, почти болезненно, повернулся к брату: — Авель!.. — он выдохнул, будто с трудом. — Я в порядке… правда. Всё хорошо. Это «хорошо» прозвучало так пусто, что Авель поневоле опустил взгляд. Каин добавил более мягко, но всё так же отдалённо: — Иди лучше занимайся овцами. А то отец тебя отругает за то, что ты опять со мной возишься. Авель сжал губы. Он не хотел уходить, но понимал, что Каин сейчас словно закрыл дверь, и надавить на неё — значит разбить её окончательно. — Ладно… — сообщил он тихо, поднимаясь. — Но если тебе нужно будет поговорить… я рядом. Каин не ответил. Только слегка кивнул, не глядя на него. Авель ушёл. А Каин продолжил сидеть в тени, сжав в ладони семена будущих плодов — тех, что могли кормить тело, но никак не сердце.