heated rivalry

***

Гонхо словно «не видя» вошедших и совершенно игнорируя тяжелую ауру, мгновенно заполнившую комнату, даже не шелохнулся. Он продолжал лежать непозволительно близко, не отрывая жгучего, смеющегося взгляда от лица Сольхён, и нагло ухмылялся, будто они были здесь совершенно одни. Вся легкость и секундное веселье Соль испарились, стоило ей перевести взгляд на дверной проем. Как только до неё дошло, что именно сейчас созерцают парни, и особенно Ом Сонхён. Лицо обдало таким жаром, словно её бросили в раскаленную печь. Соль резко, одним слитным движением вывернулась из-под рук Гонхо, пулей вскочила с кровати и, лихорадочно поправляя съехавшую набок футболку с балериной, низко поклонилась в знак приветствия. — Здравствуйте, — выдохнула она, отчаянно пытаясь вернуть голосу ледяную ровность, хотя сердце колотилось где-то в районе горла. Эту странную, звенящую тишину, в которой отчетливо слышалось только тяжелое дыхание Гонхо и самой Сольхён после их возни, прервал Уджу. Он растерянно моргнул, переводя взгляд с растрепанной фигуристки на своего соседа по комнате. — О! Сольхён! — Уджу искренне удивился, покрепче прижимая к себе притихшую под курткой Шайбу. — Что ты тут делаешь?.. А затем, окинув взглядом измятую постель, растрепанные волосы Соль и то, как они оба с Гонхо тяжело дышали, Уджу внезапно замер. В его глазах промелькнула искра озарения. Он мгновенно сложил один плюс один в силу своей бурной фантазии, понимающе закивал головой и выдал смущенную, но глуповатую улыбку: — А… ну да. Да, точно. Извините, ребята, что прервали… Гонхо просто не предупредил, что у нас сегодня… гости. Мы, пожалуй, пойдем? Сольхён готова была сквозь землю провалиться. Она буквально сгорала от стыда, отчетливо понимая, какие именно пошлые выводы сделал добродушный Уджу из этой двусмысленной мизансцены. Но еще невыносимее было чувствовать на себе глухой, арктический взгляд Сонхёна. Капитан стоял неподвижно, как каменное изваяние, и в его потемневших глазах читалось такое жесткое разочарование, что Сольхён стало физически трудно дышать. — Нет, не нужно, — на одном дыхании проговорила она, снова коротко поклонившись парням и стараясь не смотреть Сонхёну в лицо. — Я… я уже ухожу. Простите. Она сделала шаг к выходу, но Гонхо тут же подорвался с места. Его вальяжность испарилась, сменившись привычной стремительностью. — Стой, ледышка, подожди, — бросил он, на ходу перехватывая её у двери. — Я провожу тебя. Уджу, за кошкой смотри. Ом Сонхён за всё это время не произнес ни единого слова. Он лишь молча, с какой-то пугающей, ледяной отрешенностью проводил их удаляющиеся фигуры долгим взглядом, пока дверь 412-й комнаты со щелчком не закрылась. Оказавшись на улице, Сольхён словно сорвалась с цепи. Свежий весенний воздух немного привел её в чувство, но стыд и злость до сих пор душили. Она стремительно, почти бегом припустила по асфальтовой дорожке в сторону женского корпуса. Шаги её были четкими, яростными, лезвия невидимых коньков внутри неё сейчас буквально крошили этот мир в щепки. — Да остановись ты! — послышался сзади топот кроссовок. Гонхо, выскочивший за ней прямо в шортах и майке, в несколько прыжков нагнал её, тяжело дыша. Он забежал вперед, перекрывая дорогу у раскидистой вишни. — Куда сорвалась, Ли Сольхён? — выкрикнул он, хватая её за плечи, чтобы заставить затормозить. — Ты так летишь, будто за тобой банда коллекторов гонится! От чего ты бежишь? Сольхён резко затормозила, едва не врезавшись в его грудь. Она вскинула голову, и Гонхо осекся, наткнувшись на её абсолютно непроницаемый, обжигающе холодный взгляд. Вся краска стыда сошла с её лица, оставив лишь привычную, безупречную маску фигуристки-перфекционистки. — До завтра, — чеканно бросила она, резко развернулась и буквально взлетела по ступеням женского общежития, скрываясь за стеклянными дверями. Гонхо так и остался стоять под раскидистой вишней в одних шортах и майке. Он растерянно взъерошил волосы, провожая её взглядом, и впервые в жизни пребывал в глубоком, искреннем ступоре. «Ледышка» умела ломать любые сценарии. Пятничная тренировка с самого утра не задалась. Воздух на катке казался тяжелым, а лед вязким. Сольхён скользила по кругу, но её мысли были бесконечно далеки от спортивной арены. В голове хаотичным вихрем кружились воспоминания о Джеймсе, тяжелый взгляд Сонхёна в дверях комнаты и глупые ухмылки Гонхо. Прошлое и настоящее столкнулись, лишая её главного оружия: абсолютной концентрации. — Ли Сольхён! Чище заход! — прикрикнула с бортика тренер. Сольхён зашла на сложное комбинированное вращение. Скорость росла, лезвие конька послушно резало лед, но именно в тот момент, когда нужно было сгруппироваться и жестко зафиксировать корпус, перед глазами снова вспыхнуло лицо Чжао Юйфаня из университетских новостей. Внутренний баланс дрогнул. Опорная нога вильнула, лезвие сорвалось с ребра, и Соль на огромной скорости рухнула на лед. Раздался глухой, страшный стук, а затем неестественный хруст в районе правой щиколотки. Вывих. И надо же было такому случиться, что именно в эту секунду тяжелые двери ледового дворца со скрипом приоткрылись, и в проеме показался высокий, безупречно одетый парень в длинном черном пальто. Джеймс. Он зашел на каток без коньков, просто взглянуть на тренировку, и застыл на месте, созерцая падение своей бывшей девушки. — Боже мой! Сольхён! — тренер Ким пулей слетела со стула и бросилась на лед, даже не надевая чехлы. Тренер до смерти испугалась за свою лучшую ученицу, но этот страх мгновенно перерос в привычную, защитную ярость. Подбежав к лежащей девушке, мадам Ким принялась громко, на всю арену, отчитывать её: — Ты чем думаешь, Ли?! Где твоя голова? В облаках витаешь? Перед кем ты тут расслабилась?! Сорвать такой простой элемент! Позор! И всё это происходило прямо на глазах у Чжао Юйфаня, который молча застыл у входа, скрестив руки на груди. Девчонки-фигуристки на трибунах замерли в шоке, боясь даже вздохнуть. Сама Соль из-за сильнейшего ментального потрясения и шока от появления Джеймса первые секунды вообще не чувствовала физической боли. В ушах звенело. Единственное, чего требовал её уязвленный перфекционизм в этот кошмарный миг – встать и уйти. Исчезнуть, чтобы этот публичный позор прекратился прямо сейчас. Стиснув зубы, она попыталась опереться на правую ногу, делая вид, что всё нормально и падение было пустяковым. Она поднялась на колено, сделала рывок вверх, но в следующую секунду сумасшедшая, острая боль прошила всю ногу до самого бедра. Из горла вырвался тихий стон, и Сольхён снова повалилась на холодный лед. В этот момент Чжао Юйфань наконец отмер. Быстрыми, уверенными шагами он прошел по резиновому настилу прямо к площадке и ступил на лед. Девчонки на трибунах тут же зашептались, почтительно кланяясь – он ведь был главной звездой Хансона, вернувшейся с международных стартов. — Позвольте мне, тренер Ким, — раздался его безупречный, бархатный голос. Джеймс ловко подхватил Сольхён под мышки, помогая ей подняться и забирая весь её вес на себя. Мадам Ким, мгновенно сменив гнев на милость перед лицом именитого спортсмена, закивала головой: — Да-да, Чжао, пожалуйста. Отвези её в медпункт срочно! Осмотр, лед, немедленно! — Конечно, я обо всем позабочусь, — мягко ответил Юйфань, крепче прижимая Сольхён к своему боку. Соль нехотя поддалась. Она висела на его плече, чувствуя знакомый, некогда любимый парфюм, но внутри всё сжималось от дикого, невыносимого противоречия. Защитный щит, который она так судорожно пыталась построить с Ан Гонхо, рухнул, даже не успев активироваться. Бывший парень нес её на руках, а она была слишком слаба, чтобы оттолкнуть его. Джеймс уверенно нёс её по длинному коридору спортивного комплекса. Сольхён чувствовала, как под её ладонью перекатываются мышцы его плеча, но это ощущение больше не приносило прежнего тепла, только глухое, липкое раздражение. Ей до смерти хотелось заставить его отпустить её, но вывихнутая щиколотка отзывалась пульсирующей болью при каждом движении, заставляя лишь крепче сжимать зубы, чтобы не застонать. Она изо всех сил пыталась держать лицо, сохраняя маску ледяного безразличия, чтобы не показать Джеймсу, насколько уязвимой она сейчас себя чувствовала. На повороте к медицинскому блоку они буквально лоб в лоб наткнулись на идущую навстречу хоккейную сборную, которая как раз направлялась на дневную раскатку. Ан Гонхо, шедший впереди всех и лениво жующий жвачку, резко затормозил, едва не спровоцировав затор из хоккеистов позади себя. Его челюсть на секунду перестала двигаться. Наглый, обычно насмешливый взгляд нападающего мгновенно потемнел, сканируя Сольхён, прижатую к боку её бывшего парня в дорогом черном пальто. Ом Сонхён остановился следом. Капитан застыл в глубоком недоумении. Его тяжелый, проницательный взгляд долго и изучающе скользил по Сольхён, отмечая её бледность, а затем перевёлся на Чжао Юйфаня. Оценив хозяйский жест, которым китаец придерживал фигуристку за талию, Сонхён медленно, с нарастающим напряжением повернул голову в сторону Гонхо. Гонхо кожей почувствовал этот выразительный, требующий объяснений взгляд лучшего друга, но даже не посмотрел на него. Вместо этого он рывком подорвался к паре, сокращая расстояние в два широких шага. На его лице не осталось и следа от привычного шутливого пафоса. — Что случилось? — резко, без предисловий спросил Гонхо, в упор глядя на Сольхён. Джеймс, привыкший всегда и везде выступать главным спикером, снисходительно улыбнулся и открыл рот, чтобы ответить за неё: — Она упала во время вращения, у неё, скорее всего, сильный вывих… — Я спрашиваю у Соль, — с леденящей, угрожающей резкостью перебил его Гонхо, даже не взглянув на одиночника. Его глаза были прикованы исключительно к бледной фигуристке. Жвачка во рту хоккеиста хрустнула с опасным звуком. Между парнями мгновенно вспыхнула невидимая, но почти осязаемая стена искр. Джеймс высокомерно приподнял бровь, явно не привыкший, чтобы с ним разговаривали в таком тоне какие-то хоккеисты, которых он всегда презирал. Понимая, что ситуация заходит в тупик, а Соль едва держится на ногах, в разговор всё же вмешался Ом Сонхён. Капитан сделал шаг вперед, его монолитная фигура словно разделила соперников. Сонхён посмотрел прямо на Джеймса и спокойным, но не терпящим возражений тоном произнес: — Оставь её. Передай Сольхён её парню. Он сам отведет её в медпункт. Джеймс в секунду изменился в лице. Улыбка сползла, а безупречная маска идеального одиночника на миг дала трещину. Сонхён говорил с такой уверенностью, что Юйфань на автомате воспринял эти слова на счет самого капитана. В его глазах мелькнула яростная, собственническая вспышка. — Её парню? — переспросил Джеймс, в упор уставившись на Сонхёна и крепче сжимая пальцы на талии Ли. — С каких это пор ты… Сонхён, заметив это недопонимание, лишь устало и крайне неохотно качнул головой. Он поднял руку и выразительным жестом указал в сторону, переводя стрелки: — Не я. Он, — Капитан кивнул на Ан Гонхо, который уже стоял со сжатыми кулаками, готовый в любую секунду силой забрать Соль. Джеймс перевел ошеломленный, полный искреннего шока взгляд на Гонхо. В его глазах читалось абсолютное непонимание: как его безупречная, гордая Ли Сольхён, которая всегда презирала командные виды спорта, могла связаться с этим невоспитанным бунтарем? Для самой Соль этот момент стал верхом ментальной пытки. Стоять посреди коридора, зажатой между бывшим парнем, фальшивым ухажером и человеком, к которому она только-только начала испытывать тайную симпатию, было худшим кошмаром. Парни делили её, как трофей, прямо на глазах у половины хоккейной сборной. Это было унизительно, невыносимо и больно. Внутренний перфекционист внутри неё буквально кричал от бессилия, но Сольхён упрямо продолжала держать вид. Она высоко вскинула подбородок, изо всех сил игнорируя вспышки боли в лодыжке, и заставила свое лицо оставаться абсолютно каменным, готовая пережить этот публичный допрос до самого конца. — Всё в порядке, — резко, ломая затянувшуюся паузу, отчетливо произнесла Сольхён. Каждое слово давалось ей с трудом, но она упрямо цеплялась за остатки своей гордости фигуристки-перфекционистки. — Это просто легкая травма, я дойду сама и… Договорить ей не дали. Прежде чем Джеймс успел победно ухмыльнуться или выдать очередную высокомерную тираду, между ними монолитной стеной вырос Ом Сонхён. Капитан действовал без единого лишнего слова, с той самой молниеносной, пугающей решимостью, которая делала его абсолютным лидером на льду. Одним мощным, но удивительно аккуратным движением он буквально вырвал Соль из рук китайца, перехватывая её поперек талии и надежно забирая весь её вес на себя. Джеймс от такой наглости даже покачнулся, его пальцы безвольно разжались, а на безупречном лице отразилась смесь шока и закипающей ярости. — Я сам позабочусь о ней, — ледяным, не терпящим никаких возражений тоном отрезал Сонхён, в упор глядя на одиночника. Капитан даже не взглянул на застывшего рядом Гонхо, словно в этот момент весь мир для него сузился до бледной, едва дышащей от боли девчонки на его руках. Развернувшись на пятках, Сонхён широкими, уверенными шагами направился дальше по коридору, унося Сольхён в сторону медицинского блока. Ан Гонхо остался стоять на месте, но его расслабленная поза окончательно исчезла. Он медленно перевел взгляд на Чжао Юйфаня. Гонхо не был дураком, он прекрасно умел читать людей. Ему не нужно было знать всю подноготную их прошлого, чтобы сообразить, кто перед ним стоит. Одного взгляда на то, как Сольхён панически сжималась, как бледнела и как отчаянно пыталась выстроить свою ледяную броню при появлении этого парня, хоккеисту хватило, чтобы понять: перед ним тот самый бывший. Тот самый человек, который когда-то причинил ей много боли. Гонхо сделал шаг вперед, сокращая дистанцию с Джеймсом до минимума. В его глазах, обычно полных насмешливого стёба, сейчас горела откровенная, опасная угроза. Он заглянул Юйфаню прямо в глаза: долго, тяжело, давая понять, что этот раунд остался не за ним. Жвачка во рту нападающего хрустнула в последний раз, и, круто повернувшись, Гонхо стремительно пошел следом за своим лучшим другом… и своей фейковой девушкой. В коридоре медицинского крыла стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным стуком кроссовок Сонхёна. Соль заново училась дышать. Оказавшись в руках капитана, она невольно уткнулась носом в изгиб его шеи, улавливая тонкий запах льда и прохлады. Кольцо его рук казалось на удивление надежным: не таким, как у Джеймса, который держал её как дорогой кубок для демонстрации публике. Сонхён держал её так, словно пытался защитить от всего мира. Они молча переступили порог медпункта. Белый кафель, стойкий запах антисептиков и капли спирта. Пожилая медсестра, сидевшая за столом, от неожиданности чуть не выронила ручку, глядя на то, как в кабинет вваливаются двое топовых хоккеистов, один из которых бережно несет на руках измученную приму академии. — Так, молодые люди, а ну-ка стоять! — тут же скомандовала женщина, поправляя очки. Она мгновенно оценила ситуацию, заметив свисающую правую ногу Сольхён в коньке. — Кто сопровождающий? Один пусть остается, второго – марш за дверь! Нечего мне тут толпу устраивать, у меня стерильно! Гонхо, который только зашел в кабинет, недовольно нахмурился и уже открыл рот, чтобы качнуть права на правах «официального парня», но медсестра оказалась сильнее его хоккейного авторитета. Она буквально выставила нападающего за дверь, захлопнув её прямо перед его носом. Гонхо остался мерить шагами коридор, недовольно ругаясь себе под нос. В кабинете остались только трое. Сонхён бережно сделал шаг к высокой медицинской кушетке, застеленной белоснежной одноразовой простыней. Он опустился на одно колено, чтобы Соль было удобнее, и аккуратно, словно она была сделана из самого хрупкого хрусталя в мире, с какой-то скрытой, едва уловимой любовью и трепетом, уложил её на матрас. Его большие ладони задержались на её талии на долю секунды дольше необходимого, прежде чем он медленно отстранился. — Спасибо, — едва слышно прошептала Соль, уставившись в потолок, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Щёки снова предательски обдало жаром, заглушая даже пульсирующую боль в щиколотке. Сонхён ничего не ответил. Он лишь молча отошел на шаг назад, засунув руки в карманы спортивных брюк, и замер у окна, внимательно наблюдая за тем, как медсестра приближается к её пострадавшей ноге, чтобы аккуратно расшнуровать жесткий ботинок конька. Капитан оставался рядом, безмолвно гарантируя, что больше никто в этом здании не посмеет нарушить её покой. Медсестра аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, стянула с ноги Сольхён тяжелый кожаный ботинок конька и осторожно разрезала плотный спортивный носок. Щиколотка уже успела заметно опухнуть, а кожа вокруг сустава начала наливаться багрово-синим оттенком. Женщина покачала головой и слегка надавила пальцами на внутреннюю сторону лодыжки. Сольхён даже не поморщилась, лишь сильнее сжала пальцами края медицинской кушетки. На её лице не дрогнул ни один мускул. — Ну и что у нас тут, прима? — строго спросила медсестра, переводя взгляд на бледную пациентку. — Давно ли ты так «удачно» приземлилась? — Всё в порядке, ничего страшного, — ледяным, будничным тоном ответила Соль, словно речь шла о чужой ноге. — Обычный синяк, просто немного потянула связки во время вращения. Завтра к утреннему льду отек сойдет, я наложу тугую повязку и смогу тренироваться. У меня первенство на носу, я не могу пропускать раскатку из-за пустяков. Медсестра от такой тирады даже опешила. Она со стуком опустила на металлический лоток тюбик с охлаждающей мазью и сердито уперла руки в бока, глядя на девушку как на сумасшедшую. — Пустяков?! Обычный синяк?! — прикрикнула она, и её голос эхом разнесся по белому кабинету. — Ты в своем уме, Ли Сольхён? У тебя сильный вывих и глубокое растяжение связок! Ткани уже отекли. Нельзя так наплевательски к себе относиться! Вы, фигуристы, вообще соображаете, что творите ради своих медалей? Если ты завтра выйдешь на лед, ты эти связки к чертям порвешь, и тогда о спорте сможешь забыть навсегда! На лед ей нельзя. Строго! Никаких тренировок в ближайшие недели, пока отек полностью не спадет и сустав не восстановится! Слово «нельзя» ударило Сольхён наотмашь. Внутренний перфекционист внутри неё содрогнулся от ужаса. Пропустить недели тренировок прямо сейчас, когда Чжао Юйфань вернулся в академию, когда мадам Ким только начала её хвалить, а девчонки в раздевалке ждали любого её промаха – это было равносильно смертному приговору. Глаза Сольхён испуганно округлились, а губы задрожали от бессилия. У окна раздался глухой, тяжелый вздох. Ом Сонхён, до этого молча наблюдавший за осмотром, с досадой ударил себя ладонью по лбу. Капитан прекрасно знал этот упрямый, непробиваемый характер Сольхён, хоккеисты сами часто грешили тем, что играли с травмами, но видеть, как эта хрупкая девчонка пытается сотворить глупость, было выше его сил. Медсестра тем временем подошла к шкафчику, достала плотный эластичный бинт со специальными фиксаторами и принялась методично накладывать жесткую иммобилизирующую повязку на щиколотку Соль, фиксируя сустав так, чтобы им невозможно было пошевелить. — Никакого гипса пока не надо, кость цела, но фиксатор носить круглые сутки, — наставляла женщина, выписывая на листке рецепт. — Вот здесь мази, мазать три раза в день. Покой, лед и никаких нагрузок. Свободны. Когда они вместе вышли из душного кабинета медпункта в прохладный коридор, Соль упрямо дернула плечом, пытаясь отстраниться от Сонхёна. Ей до боли хотелось доказать, в первую очередь самой себе, что она сильная. Что она справится. — Я сама, — тихо, но твердо буркнула она, пытаясь опереться на забинтованную правую ногу. Но Сонхён её автономию проигнорировал. Он не стал снова хватать её на руки, понимая, как сильно это ранит её гордость, но мягко, надежно перехватил её под локоть, забирая на себя добрую половину веса и помогая удерживать равновесие. Соль пришлось подчиниться. Они медленно побрели по коридору, и в этой звенящей тишине она, не выдержав, едва слышно произнесла: — Вот ты и снова помогаешь мне, Сонхён… Снова спасаешь. Сначала обморок, теперь это. Спасибо. Сонхён на секунду притормозил. Он посмотрел на её опущенную голову, и в его глазах промелькнула едва заметная теплая волна, смешанная с какой-то затаенной грустью. — Оставь, — негромко перебил он её, и его голос прозвучал удивительно мягко. — Тебе не за что меня благодарить. — Хён! — раздался впереди резкий, слегка обиженный голос. Ан Гонхо, который всё это время преданно, как верный пес, мерил шагами коридор у двери, мгновенно подскочил к ним. Он выглядел непривычно надутым, словно у него отобрали его законную игрушку. Засунув руки в карманы шорт, он перевел взгляд с руки Сонхёна на бледное лицо Соль. — Хён, давай её мне, — буркнул Гонхо, делая шаг вперед и демонстративно подставляя Сольхён свое плечо. — Иди давай на тренировку. Парни на льду без тебя не справятся, Тэин там уже, небось, всю раскатку провалил. Капитан нужен команде. А со своей девушкой я сам разберусь. Сонхён замер. Его пальцы на локте Соль едва заметно сжались, а затем медленно расслабились. Капитан несколько долгих, тягучих секунд молча стоял и смотрел на них двоих: на хмурого, собственнического Гонхо и на Соль, которая в этот момент судорожно поджала губы, не зная, куда деть взгляд. В воздухе снова повисло то самое тяжелое напряжение, которое возникло вчера в 412-й комнате. Наконец, Сонхён едва заметно кивнул какому-то своему внутреннему решению. Он плавно убрал руку, полностью передавая поддержку Соль в руки лучшего друга. — Хорошо, — коротко бросил капитан. — Позаботься о ней. Развернувшись, Сонхён молча, широкими шагами направился в сторону выхода на арену, унося с собой ту самую монолитную уверенность, которой Ли так отчаянно пыталась подпитываться. Стоило тяжелой двери в конце коридора захлопнуться за спиной капитана, как Гонхо мгновенно растерял всю свою напускную обиду. Он покрепче перехватил Сольхён за талию, помогая ей шагать, и тут же накинулся на неё с яростными, нетерпеливыми расспросами, в упор заглядывая в её лицо: — Так, а теперь колись, ледышка! Что это за хмырь в черном пальто?! Это тот самый твой китаец, Чжао Юйфань, да? Твой бывший? Какого черта он лапал тебя посреди катка, и почему ты позволила ему тащить тебя на руках?! Ты видела его рожу? Он же напыщенный индюк! Ну-ка, рассказывай всё, у меня к тебе миллион вопросов!