heated rivalry

***

Сольхён резко затормозила, насколько позволяла зафиксированная лодыжка, и мертвой хваткой вцепилась в локоть Гонхо. Ее пальцы побелели от напряжения. Она тяжело, прерывисто выдохнула, глядя на него снизу вверх, и в ее глазах, обычно таких безразличных, сейчас плескалась глухая, удушающая усталость. — Прекрати, Ан, — оборвала она его на полуслове, и ее голос прозвучал на удивление тихо, без привычного льда, скорее с какой-то изнуренной обреченностью. — Просто остановись. Хватит устраивать эту клоунаду. Все зрители уже ушли. Сонхён ушел. Твоего любимого китайца здесь тоже нет. Перед кем ты сейчас разыгрываешь этот спектакль заботливого парня? Здесь никого нет, расслабься. Гонхо застыл, так и не донеся руку до ее плеча. Его челюсть едва заметно дернулась, а в глазах промелькнуло искреннее, глубокое недоумение. Он смотрел на нее так, словно она только что влепила ему пощечину средь бела дня: без предупреждения, наотмашь. Словно его искреннее, пускай и шумное беспокойство только что грубо растоптали и назвали «дешевым шоу». Соль, истолковав его молчание по-своему, горько хмыкнула и отвела взгляд в сторону, потирая виски: — Ах, да… Насчет субботы. На твою идиотскую вечеринку к Тэину я всё равно приду, не переживай. Я взяла на себя обязательства, а Ли Сольхён – ответственный человек, я не нарушаю договоренности. Так что контракт в силе. Всё, хватит. Можешь идти обратно на свой лед, дальше я справлюсь сама. Нападающий молчал. Но эта тишина была опасной, давящей, как затишье перед сокрушительным силовым приемом на площадке. Его ноздри гневно раздулись, а губы сжались в одну тонкую, жесткую линию. Наглый, веселый парень, который еще минуту назад требовал сплетен, исчез. — Ответственный человек, значит? — глухо, опасно тихо переспросил Гонхо. Не успела Сольхён даже сообразить, что происходит, как он сделал резкий шаг вперед. Без единого предупреждения, проигнорировав ее возмущенный выдох, Гонхо согнулся, подхватил ее под бедра и одним мощным, слитным движением снова закинул себе на плечо, как перышко. — Ан Гонхо! Поставил меня живо! — закричала она, теряя остатки самообладания и начиная колотить кулаками по его широкой спине. — Ты с ума сошел?! Тебе жить надоело? Отпусти! Но хоккеист не издал ни звука. Он даже не поморщился от ее ударов. Словно превратившись в глухонемого робота, Гонхо развернулся и молча, тяжелыми, размашистыми шагами понес ее по коридорам спортивного комплекса прямо на улицу, по направлению к женскому общежитию. Он шёл напролом, игнорируя редких прохожих студентов, которые в шоке оборачивались им вслед. Сольхён от злости и унижения закусила губу до крови. Ей хотелось кричать, но устраивать еще больший скандал на глазах у всего кампуса ее перфекционизм не позволял. Ей оставалось только випеть от бессилия, пока парень монолитно шагал вперед. Он молча занес ее в жилой корпус, без труда миновал лестничные пролеты и, дойдя до двери 304-й комнаты, бесцеремонно толкнул ее ногой. К счастью, Гаён внутри не было. Гонхо прошел к кровати Сольхён и аккуратно, но ощутимо опустил её на заправленное покрывало. Сольхён мгновенно отползла к стене, тяжело дыша и яростно поправляя растрепавшийся пучок волос. Глаза ее метались молниями. — Что это, черт возьми, сейчас было?! Ты совсем страх потерял, Ан?! Гонхо стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрел на нее сверху вниз. В его взгляде больше не было той мягкости, что в медпункте. Там была лишь холодная, злая обида человека, чьи благие намерения швырнули ему же в лицо. — Знаешь что, Ли Сольхён? — выплюнул он, и его голос прозвучал на удивление хлестко. — Я постараюсь не воспринимать близко к сердцу твои слова. Всё-таки я помню, кто передо мной. Ты же у нас великая прима, Ли Сольхён, ледяная королева, которая видит вокруг только выгоду, расчет и «спектакли». Но мне всё равно, блять, неприятно. Я не клоун, чтобы разыгрывать заботу перед пустыми стенами. Он круто развернулся на пятках, собираясь уйти, и его рука уже легла на дверную ручку. Соль замерла, уколонная его словами прямо в грудь. Но у самого порога Гонхо резко остановился. Он обернулся через плечо, и его взгляд стал абсолютно непроницаемым: — Вечеринка отменяется. Забудь о контракте, ты мне ничего не должна. Нам больше не нужно притворяться. Но… — он сделал паузу, и его голос стал глубже, жестче: — Если этот твой китаец снова появится на горизонте и попытается к тебе сунуться, обещаю, он не осмелится даже подойти. Я организую всё так, что он будет за версту тебя обходить. Без всяких контрактов. Отдыхай, ледышка. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Соль осталась сидеть в абсолютной, звенящей тишине комнаты, подтянув забинтованную ногу к груди. Внутри нее что-то странно и болезненно екнуло. Она получила то, чего хотела, автономию. Но почему-то сейчас эта победа ощущалась как самое сокрушительное поражение в ее жизни. Суббота встретила Ли серой прохладой и полным информационным вакуумом. Гонхо, естественно, не написал ей ни единого слова. Никаких «привет», никаких адресов и времени. Он просто вычеркнул ее из своей повестки дня, как и обещал. Несмотря на строгий запрет медсестры и жуткую боль, Сольхён всё равно пришла на утреннюю тренировку. Ее перфекционизм не позволял ей просто отсиживаться в комнате, когда другие работали. Разумеется, тренер Ким, едва увидев плотную повязку на ее щиколотке, устроила грандиозный скандал и наотрез запретила ей даже приближаться к бортику. Поэтому всю тренировку Сольхён просто сидела на холодной пластиковой трибуне, накинув на плечи серое пальто, и молча, со сжатыми зубами смотрела на других девочек на льду. Она видела, как Чэвон пытается заходить на тройной флип, как Михён отрабатывает дорожку шагов. Внутри всё горело от зависти и бессилия. Но именно здесь, на трибунах, ее обострившийся слух уловил то, что нужно. Девчонки из второго состава, сидевшие чуть ниже, вовсю шушукались, обсуждая главное событие недели. — ...да ты представляешь, туда вообще никого не пускают! Тэин арендовал тот огромный лофт «Блэк Аут» у реки, загородный клуб! — взахлеб тараторила одна. — Туда только хоккейная сборная и элита факультета искусств идут! Ах, как бы я хотела туда попасть… Сольхён зафиксировала название в голове. Лофт «Блэк Аут». 20:00. Узнать адрес оказалось проще простого, ведь этот загородный комплекс был излюбленным местом золотой молодежи Сеула. Когда сумерки опустились на город, Соль начала сборы. В ней проснулось какое-то дикое, упрямое бунтарство, подогретое уязвленной гордостью. Ей нужно было выглядеть безупречно. Она должна была доказать и Гонхо, и самой себе, что Ли Сольхён не сломлена. Она села перед зеркалом и принялась за макияж. Обычно Соль пренебрегала косметикой в повседневной жизни, ограничиваясь гигиенической помадой, но сегодня всё было иначе. Она нанесла идеальный, тонкий тон, подчеркнувший ее фарфоровую кожу. Сделала мягкий контуринг, выделив высокие, аристократичные скулы. Глаза она подчеркнула аккуратными, едва заметными стрелками и растушеванными кофейными тенями, которые сделали ее взгляд глубоким, манящим и пугающе холодным. На губы лег тинт глубокого ягодного оттенка. Из зеркала на нее посмотрела настоящая, ослепительная красавица. Сольхён сама по себе была безумно красивой, обладая той самой редкой, кинематографичной внешностью, от которой перехватывало дыхание, просто она редко это подчеркивала, прячась за спортивными худи и пучками. Но сейчас маска была сброшена. Она подошла к шкафу. Повязка на ноге накладывала ограничения, но Сольхён виртуозно обыграла это. Она надела короткую джинсовую юбку из плотного денима, выгодно подчеркнувшую ее длинные, стройные ноги фигуристки, и простую, но облегающую черную майку на тонких бретелях, обнажившую изящные ключицы. На ноги, вместо каблуков, она обула свои любимые, мягкие черные кеды – единственный вариант, в котором забинтованная щиколотка чувствовала себя терпимо и который идеально вписывался в бунтарский стиль загородного лофта. Волосы она распустила из привычного плена резинки и накрутила крупными, глянцевыми голливудскими волнами, которые мягко легли на ее плечи. Финальный штрих – крупные серебряные серьги-кольца, которые поблескивали в темноте комнаты при каждом движении головы. Ли выпрямилась перед зеркалом, накинула на плечи серое пальто и глубоко вздохнула. Она шла на войну, где у нее не было союзников. Но ледяная прима Хансона была готова принять этот бой. Такси затормозило у высоких кованых ворот загородного клуба. Лофт «Блэк Аут» полностью оправдывал свое название: массивное здание из темного кирпича и тонированного стекла тонуло в полумраке, подсвеченное лишь неоновыми лентами вдоль крыши. Сольхён приехала ровно к назначенному времени. Музыка вовсю грохотала даже на улице, заставляя тяжелые стеклянные двери здания едва заметно вибрировать в такт басам. Она аккуратно вышла из машины, стараясь переносить весь вес на левую ногу. Территория лофта казалась изолированной. Здесь явно было не так много людей, Тэин не стал собирать толпу. Через панорамные окна проглядывались знакомые по спортивному комплексу лица: в основном хоккеисты первого и второго звена, их «девушки» и парочка близких друзей из золотой молодежи университета Хансон. Но шума от этой небольшой компании было столько, словно гулял целый стадион. Всё-таки здесь собралась так называемая «элита», только свои, и рамками приличий себя никто не ограничивал. Соль поправила полы серого пальто, глубоко вздохнула и подошла к массивной входной двери. Но как только она занесла руку, собираясь постучаться, за ее спиной раздался отчетливый хруст гравия под тяжелыми шагами. — Сольхён? Она обернулась. Перед ней стоял Ом Сонхён. Капитан хоккеистов сменил привычное спортивное джерси на черную водолазку и строгое темное пальто, которое делало его еще более монументальным. Но Соль застыла не из-за его безупречного вида. Сонхён был не один. Слегка позади него, держа его под руку, стояла миниатюрная, ухоженная девушка в дорогом брендовом платье. Спутница капитана. Взгляд Сонхёна скользнул по распущенным голливудским волнам Ли, задержался на ее необычно ярком макияже и короткой юбке, а затем опустился к забинтованной лодыжке. В его глазах промелькнуло глубокое недоумение, сменившееся явным, искренним разочарованием. Он выглядел немного расстроенным и растерянным. — Почему ты одна? — тихо спросил Сонхён, делая шаг ближе. — Почему ты без Гонхо? Соль застигло врасплох это появление. Она коротко прокашлялась, пытаясь вернуть лицу привычное безразличие, и соврала на ходу, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — Мы… мы решили встретиться сразу на месте. У него были какие-то дела перед вечером. Сонхён несколько секунд молча изучал ее лицо, явно чувствуя подвох, но расспрашивать дальше в присутствии третьих лиц не стал. В итоге он молча кивнул и, мягко отстранив руку своей спутницы, сделал шаг к Соль. Капитан по-джентльменски придержал тяжелую стеклянную дверь лофта и аккуратно подал Сольхён руку, помогая ей переступить высокий порог и войти внутрь, чтобы она лишний раз не нагружала вывихнутую ногу. Его «спутница» в этот момент с ног до головы осмотрела Ли. Ее взгляд, полный ледяного оценивания, прошелся по кедам, джинсовой юбке и остановился на серьгах-кольцах. Девушка ничего не сказала, лишь едва заметно поджала губы и демонстративно отвернулась, вновь собственнически перехватывая руку Сонхёна, как только они переступили порог холла. Внутри лофта царил полумрак, разбавляемый вспышками стробоскопов. Стоило им сделать несколько шагов вглубь шумного зала, как они тут же наткнулись на хозяина вечеринки – Ким Тэина. Тот стоял у барной стойки с бокалом в руке, но, заметив вошедших, округлил глаза и со смехом направился к ним. — О-о-о! Ли Сольхён! Ты всё-таки пришла! — громогласно воскликнул Тэин, перекрикивая музыку. Он покачал головой и задорно толкнул Сонхёна плечом. — Зачем тогда этот паршивец Гонхо устривал такую интригу? Этот засранец до последнего момента не говорил мне, что придет именно с тобой! Сольхён вопросительно выгнула бровь, чувствуя, как внутри разгорается опасное любопытство. — В каком смысле? Что он говорил? — Ну как же! — Тэин отпил из бокала, довольно ухмыляясь. — Я спрашивал у него вчера на тренировке, типа: «Ан, неужели ты наконец-то нашел себе постоянную пару? Придешь на тусовку с Сольхён?» А он мне такой, морду кирпичом сделал и выдает: «Увидишь, с кем я буду. Но я точно буду не один, так что готовь лишний бокал». И всё, больше ни слова! Интриган хренов... Сольхён нахмурилась. Слова Тэина никак не вязались с тем жестким, обиженным Гонхо, который вчера кричал в ее комнате об отмене контракта. Она медленно обернулась, собираясь осмотреть зал… и в ту же секунду ее взгляд наткнулся на причину этой «интриги». Неподалеку, у кожаных диванов в вип-зоне, стоял Ан Гонхо. На нем была свободная черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами. И он был… тоже с девушкой. Высокая эффектная брюнетка в облегающем топе что-то весело рассказывала ему, то и дело касаясь его предплечья. Гонхо, заметив у входа Сольхён, в секунду переменился в лице. Ухмылка исчезла. Он резко отстранился от своей собеседницы и быстрыми, размашистыми шагами направился прямо к Сольхён. В два счета оказавшись рядом, он схватил ее за локоть и, наклонившись к самому уху, яростно зашептал: — Что ты здесь делаешь?! — в его голосе смешались паника и злость. Сольхён выдернула руку и посмотрела на него в упор, сверкая глазами: — Какого черта, Ан Гонхо?! — так же тихо, но ядовито прошипела она в ответ. Хоккеист, оценив количество любопытных глаз вокруг, не стал устраивать сцену у всех на виду. Он жестко взял её под руку и, игнорируя ее слабое сопротивление, быстро увел ее через боковую дверь на крытую веранду лофта, подальше от лишних ушей и грохочущей музыки. Здесь, в относительной тишине загородной ночи, Гонхо резко обернулся к ней. Вся его напускная бравада спала. Он опустил взгляд на ее кеды и плотную повязку на щиколотке. — Как твоя лодыжка? — спросил он, и в его голосе вопреки всему проскользнула искренняя, глухая тревога. — Ты сейчас серьезно? — Сольхён раздраженно скрестила руки на груди, проигнорировав его вопрос. — Я пришла сюда, потому что обещала! Я ответственный человек, ясно? Я пришла, думая, что наш контракт в силе, а ты… ты уже нашел себе кого-то на замену?! Издеваешься?! Гонхо замер. Он посмотрел на ее накрученные волосы, на яркие губы, на то, как яростно вздымалась ее грудь от обиды, и его лицо вдруг расслабилось. На губах нападающего медленно, сантиметр за сантиметром, начала расплываться та самая привычная, невыносимая и теплая ухмылка. — Тихо, тихо, не кипятись, ледышка, — примирительно поднял руки Гонхо, подходя ближе. — Я ведь хотел как лучше. Я же сам вчера сказал тебе, что всё «кончено», что контракт аннулирован, чтобы ты сидела в общаге и лечила ногу. Господи, Ли Сольхён, почему ты такая упрямая? Тебе строго-настрого запретили ходить, а ты накрутила кудри, надела короткую юбку и приперлась на окраину города! Он откровенно улыбался, и эта его реакция бесила Соль еще больше. Не выдержав, она резко замахнулась и ощутимо ударила его кулаком в плечо. Гонхо даже не шелохнулся, лишь глухо хмыкнул, принимая удар. — Если тебе от этого станет легче… — тихо, заглядывая ей в глаза, произнес он, и его тон стал серьезным. — Та девчонка у диванов, она не со мной. Это подруга парня из второго звена, она просто подошла спросить про расписание матчей. Я думал, что буду здесь сегодня абсолютно один. Ли отвела взгляд, чувствуя, как глупая, удушающая паника внутри нее начинает медленно отступать. Она шумно выдохнула прохладный воздух ночи. — Мне не «легче», Ан. Мне вообще всё равно. Но… спасибо, что дал знать. Гонхо снова улыбнулся, на этот раз мягко, без капли стёба. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, и уверенно, по-хозяйски положил свою широкую, теплую ладонь на ее открытое плечо. Этот жест больше не казался фальшивым. — Ладно, пошли, ответственная прима, — подмигнул он ей, увлекая обратно к дверям зала. — Раз уж ты приехала во всей красе, давай покажем этой общине, кто здесь главная пара. Они вошли в залитый неоном лофт плечом к плечу. Рука Гонхо по-прежнему собственнически лежала на плече Сольхён, и этот жест, который еще вчера казался ей частью дурацкого контракта, теперь ощущался как единственная опора для её забинтованной ноги. Не успели они сделать и пяти шагов, как к ним, едва не разливая коктейль, подлетел Ким Тэин. Его глаза азартно блестели под стать грохочущим басам, а на лице играла предвкушающая, шальная улыбка. — О-о-о, явились! — Тэин бесцеремонно преградил им путь и уставился прямо на Сольхён, проигнорировав предупреждающий взгляд Гонхо. — Ли Сольхён, спасай! Ответь честно, без твоих этих ледяных штук… ты реально влюблена в Ан Гонхо? Соль на секунду нахмурилась, не понимая причин такого напора, но Тэин, не дожидаясь ответа, восторженно затараторил на весь зал: — Да ты просто не шаришь! Суть-то этой вечеринки в чем? Каждый должен был привезти девчонку, которая в него по-настоящему влюблена! У нас тут тотализатор, ставки горят! Ну же, не ломай парню репутацию! В ту же секунду Сольхён кожей почувствовала, как музыка вокруг словно стала тише. Из вип-зоны у барной стойки на них тут же посмотрел Ом Сонхён. Капитан стоял неподвижно, его пальцы крепко сжимали стакан с виски, а взгляд, тяжелый, пристальный, сканирующий, намертво пригвозднул её к месту. Он внимательно, не упуская ни единой детали, приготовился слушать. Сердце Соль пропустило удар. Она замерла, глядя прямо в потемневшие глаза Сонхёна. Секунды растягивались в вечность. Внутри неё боролись остатки здравого смысла и дикое, пьянящее желание разрушить всё до основания. Посмотрев на капитана пару минут, она медленно, с вызовом перевела взгляд обратно на Тэина и уверенно, четко кивнула: — Да. Это правда. Тэин оглушительно захохотал, едва не прыгая от радости, и со всей силы по-дружески ударил Гонхо по плечу: — Да ладно! Повезло же тебе, придурок! Самую крутую девчонку академии отхватил! Всё, я погнал выигрыш забирать! — и он мгновенно испарился в толпе. Ан Гонхо, обычно никогда не лезущий за словом в карман, вдруг застыл. Он удивленно, с какой-то непривычной растерянностью повернулся к Сольхён, и его ухмылка на миг исчезла. — Да ладно тебе… — тихо, как-то сбивчиво протянул он. — Даже если бы ты ответила правду… ты ведь всё равно пришла сюда сегодня. Сама. Это уже о многом говорит, Ли Сольхён… — Что ты мямлишь, Ан Гонхо? — резко перебила его Соль. В её глазах зажегся дерзкий, незнакомый огонек. Потянувшись к проходящему мимо официанту, она уверенно взяла с подноса пластиковый стаканчик с крепким алкоголем. — Что стало с твоим длинным языком, м? Куда делась вся спесь? Расслабься. Ты победил. Гонхо пару секунд гипнотизировал её взглядом, а затем его фирменная, дерзкая ухмылка вернулась на лицо с двойной силой. Он тоже перехватил стакан с алкоголем: — Ну, за победу, ледышка. Они с глухим стуком чокнулись. Уже на четвертом бокале Сольхён впервые за вечер по-настоящему задумалась. Алкоголь мягкой, обжигающей волной разливался по венам, и в её трезвой, привыкшей всё контролировать голове запоздало (что было для неё максимально странно) зашевелились пугающие мысли. Она опустила взгляд на себя. Что с ней вообще происходит? Она надела эту облегающую, вызывающе короткую джинсовую юбку. Она потратила час перед зеркалом, накладывая этот идеальный, яркий макияж. Она пришла на чертову, шумную вечеринку хоккеистов с тяжелой травмой! У неё в целом вывих сустава, растяжение, она физически не может заниматься любимым спортом, её карьера на ближайшие недели поставлена на паузу… и вместо того, чтобы запереться в комнате и страдать, она стоит здесь, пьет алкоголь и смеется. Это было абсолютно, категорически на неё не похоже. Внутренний перфекционист должен был биться в истерике. Но вместо этого Сольхён мысленно махнула рукой, заглушая этот голос.  Какая разница? Подумала она, делая очередной глоток. Наверное, пора дать себе чертов шанс просто отдохнуть. Побыть обычной, молодой, красивой девчонкой, у которой нет обязательств перед мадам Ким, нет страха перед прошлым и нет идеальных графиков. — Эй, ледышка, играть будешь? — Гонхо потянул её к длинному столу, где вовсю шла игра в бирпонг. — Буду, — дерзко бросила она. Сольхён включилась в игру с тем же азартом, с каким выходила на лед. Несмотря на приличное количество выпитого алкоголя, её спортивная координация творила чудеса, она упрямо, монолитно стояла на ногах, ловко бросая шарики в синие пластиковые стаканы противников под одобрительный гул команды. Алкоголь пьянил, но не валил с ног, лишь стирал последние грани её жесткого самоконтроля. Ближе к полуночи в лофте стало слишком душно. Сольхён, чувствуя, как лицо горит от выпитого, аккуратно выскользнула на просторный темный балкон второго этажа, выходящий к реке. Прохладный ночной воздух мгновенно окутал её плечи, заставляя зажмуриться от удовольствия. Она опёрлась поясницей о перила, подставив лицо ветру. Шаги за спиной раздались почти сразу. Тихие, уверенные. — Как твоя травма? — раздался низкий, спокойный голос. Соль открыла глаза. Рядом с ней у перил остановился Ом Сонхён. Он держал руки в карманах брюк, а его взгляд в полумраке балкона казался неестественно темным. — Нормально, — сухо ответила она, слегка поведя плечом. — Жить буду. Сонхён повернул к ней голову. Он долго, изучающе разглядывал её распущенные волосы, помаду на губах и открытые ключицы, а затем негромко произнес: — Что с тобой происходит, Сольхён? Я… просто не узнаю тебя сегодня. Это не ты. Изнутри Ли, подогретая алкоголем и неделями сдерживаемого напряжения, вырвалась горькая, дерзкая усмешка. Она повернулась к нему всем корпусом, опасно сокращая расстояние: — Не узнаешь меня? Откуда тебе вообще знать, какая я, Сонхён? Мы никогда в жизни не разговаривали дольше пяти минут. Что ты вообще можешь знать обо мне, о моих мыслях, о том, что я чувствую? Не строй из себя эксперта. Сонхён вдруг тихо, как-то хрипло хмыкнул, и в его глазах промелькнула опасная, затаенная искра. Он сделал шаг вперед, почти вплотную приближаясь к ней, так что Соль уловила тонкий шлейф его парфюма и дорогого табака. — Не знаю? — его голос опустился до опасного шепота. — Неужели ты действительно настолько слепа, Ли Сольхён? Ты правда не замечала всё это время? Он подался еще ближе, заставляя её вжаться спиной в холодные перила балкона: — Я всегда наблюдал за за тобой. На каждой тренировке. На каждом твоем дурацком прокате. Я знаю, как ты злишься, когда элемент не выходит, знаю, как ты поджимаешь губы, когда мадам Ким орет. Я знаю тебя. И даже если ты сейчас будешь это отрицать… ты сама прекрасно понимаешь, что я прав. Градус напряжения между ними в секунду подскочил до максимума. Страсти накалялись с каждым его словом, воздух вокруг стал густым, удушающим. Соль тяжело дышала, глядя в его глаза, в которых сейчас горело то, что он скрывал месяцами. Оба были на пределе. Сонхён подошел вплотную, так что между их телами не осталось пространства, его дыхание обжигало её губы. И в этот момент внутренний перфекционист Ли окончательно умер. Ведомая алкоголем, обидой на весь мир и этой безумной, запретной тягой, она резко, импульсивно вскинула руки, хватая его за лацканы черной водолазки, и притянула к себе. Она поцеловала его. Жестко, резко, до боли впиваясь в его губы, ломая все существующие правила, контракты и запреты этой безумной ночи.