heated rivalry

***

Спортивный университет Хансон в два часа ночи пах хлоркой из бассейна, дешевым кофеином из автоматов и тем особым, промерзшим насквозь воздухом, который бывает только у закрытых катков. Ли Сольхён медленно выдохнула. Облачко пара растаяло под тусклыми прожекторами арены 'B'. Она дернула за шнурки правого конька, затягивая их так сильно, что пальцы, тонкие, побелевшие на холоде и вечно мозолистые, занемели. На ней был серый, как дождливый сеульский ноябрь, свитшот на три размера больше положенного. В этой бесформенной ткани Соль чувствовала себя в безопасности. Здесь никто не пялился на ее фигуру, не шептался за спиной о том, что «с такими формами прыгать тяжело», и не напоминал, как именно она облажалась год назад. «Будущая олимпийская чемпионка» Писали тогда. «Сломалась под давлением. Подвела партнера» Шептались сейчас. — Еще раз, Соль. Чисто. Без страха, — прошептала она себе под нос, выезжая на центр пустого льда. В голове набатом стучала любимая фраза тренера: «Давление создает чемпионов». Наверное, поэтому тренер последние месяцы не щадила ее, заваливая дополнительными часами и никогда, абсолютно никогда не хваля. Соль не жаловалась. Перфекционизм внутри нее соглашался с каждым жестким словом. Она пошла на разбег. В момент отрыва в глазах внезапно потемнело. Сказался пустой желудок, ведь Ли почти не ела последние трое суток из-за подступающей к горлу панической тревоги перед скорыми отборочными. Координация подвела. Вместо идеального приземления – жесткий, оглушительный удар бедром о лед. — Чёрт… — Соль попыталась подняться, но колени задрожали. Стены катка поплыли, превращаясь в размытые серые полосы. Сердце заколотилось где-то в горле, дышать стало нечем. Ноги окончательно отказали, и мир вокруг просто выключился. Последнее, что она зафиксировала краем гаснущего сознания был тяжелый, глухой стук открывающейся двери со стороны раздевалок и резкий звук шагов по льду. Даже без коньков. Кто-то бежал прямо в кроссовках. Когда Соль открыла глаза, над ней белел потолок университетского медпункта. На тумбочке стояла недопитая бутылка воды и лежал ее собственный телефон, разрывающийся от уведомлений в общем чате общаги. — Очнулась? — пожилой дежурный врач вздохнул, не отрываясь от заполнения журнала. — Истощение. Переутомление. Ты когда нормально ела в последний раз, Ли Сольхён? Твой пульс в покое как у зайца, за которым охотятся. — Я в порядке, — на автомате соврала Соль, садясь на кушетке. Голова все еще кружилась. — А… кто меня сюда принес? — Капитан хоккеистов, Ом Сонхён, — буркнул врач. — Зашел за льдом для компресса, увидел тебя. Принес на руках, сдал мне и ушел. Сказал, у них ночной лед через десять минут. Соль замерла. Ом Сонхён. Идеальный, немногословный капитан, которого обожали все преподаватели и уважал весь кампус. Они толком никогда не разговаривали, разве что пересекались в коридорах. «Тихое присутствие» Сонхёна всегда ощущалось монументально – он замечал всё, но никогда не лез с расспросами. То, что он нес ее на руках, заставило щеки Соль вспыхнуть от смущения. Дверь медпункта резко распахнулась. На пороге стояла главный тренер. Ее лицо, казалось, было высечено из того же льда, на котором они тренировались. Ни тени сочувствия. Только холодное, разочарованное недоумение. — Обморок, Сольхён? Серьезно? — женщина скрестила руки на груди. — Год назад ты потеряла медаль, потому что не справилась с нервами. Теперь ты теряешь сознание перед отборочными. Чемпионка должна выдерживать подобное. Если твое тело не справляется с нагрузками, может, стоит уступить место Гаён? Она хотя бы стабильна. Каждое слово било под дых, прямо по обострившейся бессоннице и страху ошибок. Соль сжала кулаки, пряча пальцы в длинные рукава свитшота. — Извините, тренер Ким. Это больше не повторится. — Надеюсь, — отрезала женщина и вышла, хлопнув дверью. Соль осталась сидеть на кушетке, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Ей хотелось раствориться. — Ну и ну. Драмы на ночь глядя. Соль вздрогнула и повернула голову. В углу медпункта, у стены, занавешенной ширмой, на стуле сидел парень. Ан Гонхо. Номер 17, крайний нападающий хоккейной сборной, ходячий хаос университета и лучший друг Сонхёна. Он сидел в расстегнутой хоккейной куртке, лениво прокручивая в руке защитный шлем. На его лице блуждала фирменная, жутко раздражающая ухмылка, скрывающая абсолютную эмоциональную закрытость. — Ты… ты что тут делаешь? — спросила Соль, поспешно поправляя воротник огромного худи. Гонхо поднялся, лениво потянулся. Рост в 181 сантиметр заставил маленькую Соль почувствовать себя еще более крошечной. Он подошел ближе, окинул ее критическим взглядом: от завязанного на скорую руку высокого хвоста до бледных губ. В его глазах не было ни капли жалости, которую Соль так ненавидела. Только чистый, концентрированный сарказм. — Пришел за мазью от синяков. А тут, оказывается, филиал сопливой дорамы, — Гонхо остановился у края кушетки, засунув руки в карманы спортивных штанов. Он наклонился чуть вперед, заставляя Соль отпрянуть. — Слушай, «экс-звезда». Если собралась умирать от голода и депрессии, то хотя бы не посреди льда. У нас тренировка сразу после вас. Не хочется тратить драгоценное время на отскабливание фигуристок от покрытия. Соль на секунду лишилась дара речи от такой наглости. Вся ее тревога вмиг испарилась, уступив место чистой, праведной ярости. — Что ты сказал? — ее большие глаза округлились. — Что слышала, — Гонхо хмыкнул, разворачиваясь к выходу. — Кушай кашу, Ли Сольхён. А то в следующий раз Сонхён тебя не потащит. Он у нас парень добрый, а вот я просто перешагну. До встречи на катке, мученица. Он салютовал ей двумя пальцами и вышел в коридор, оставив Соль наедине с бешено колотящимся сердцем. Напряжение и страх ушли, сменившись жгучим желанием швырнуть в этого придурка коньком.

***

Утро в 'Hanseong Sports University' пахло, конечно, далеко не романтикой, а мазью с капсаицином, разогретыми в микроволновке контейнерами и хлоркой. В семь утра в столовой блока «Б» было не протолкнуться. Спортсмены напоминали зомби-апокалипсис в одинаковых серых и черных олимпийских куртках. Единственное отличие – пловцы всегда ходили с влажными волосами, у штангистов забавно залипали плечи, а хоккеисты занимали сразу по два стула на человека из-за габаритов. Ли Сольхён сидела в самом дальнем углу у окна, натянув капюшон безразмерного свитшота почти до носа. Перед ней стоял поднос: вареное яйцо, сиротливый брусок тофу и зеленый чай. В соответствии со своей скрытой причудой и привычкой жестко контролировать каждый грамм, она тщательно, механически пережевывала каждый кусочек. — Если ты будешь жевать этот тофу еще дольше, он начнет просить о пощаде, — Мин Гаён с размаху опустила свой поднос напротив. Ее черные волосы по плечи были мокрыми после утренней раскатки, а на бледной щеке отпечатался след от воротника куртки. Гаён, в отличие от Соль, притащила целую гору: бурый рис, паровую куриную грудку и тарелку с брокколи и черри. Но, следуя своей странности, она аккуратно отодвинула овощи на край – Гаён всегда употребляла их строго отдельно от основного блюда. — Мне нужно восстановить углеводное окно после вчерашнего, — тихо буркнула Соль, не поднимая глаз. На ее бледной коже проступала синева под глазами: бессонница никуда не делась. — Восстановить? Соль, здесь от силы тридцать калорий, — Гаён вздохнула, ее холодный взгляд для окружающих сменился искренней, мягкой заботой о подруге. — Тренер вчера перегнула палку. Весь каток слышал, как она орала про отборочные. Но ты не должна морить себя голодом. Тебе прыгать три-три, забыла? Откуда силе взяться? Из воздуха и злости? — Злость – отличный нападающий импульс, — раздался над головой бодрый, слишком жизнерадостный для семи утра голос. К их столу бесцеремонно подсел Ким Джухун. От него пахло свежестью бассейна. Пловец со сноровкой фокусника утащил у Гаён одну помидорку черри, за что тут же получил чувствительный тычок локтем под ребра. — Эй! Я вообще-то только что отпахал два километра баттерфляем! — взмолился Джухун, потирая бок, но тут же широко улыбнулся. — Сольхён, привет. Слышал, ты вчера устроила Сонхёну незапланированную тренировку по кроссфиту? Он пришел в раздевалку злой как черт, потому что лед задержали на пятнадцать минут. Этот капитан ведь не умеет опаздывать, у него в голове швейцарские часы зашиты. Соль чуть не подавилась чаем. — Он… он жаловался? — Сонхён? Жаловался? — Джухун фыркнул. — Ты скорее дождешься, что тренер по шорт-треку похвалит судей. Нет, конечно. Он просто молча точил коньки с таким видом, будто собирается ими кого-то расчленить. А вот Гонхо ржал на всю раздевалку. Кричал, что фигурное катание наконец-то стало контактным видом спорта. Соль сжала зубы, вспомнив вчерашние слова Ан Гонхо про «отскабливание фигуристок от покрытия». Ублюдочная энергия этого парня определенно могла служить альтернативным источником питания для всего кампуса. — Не обращай внимания на этих ледорубов, — Гаён мягко пихнула Соль ногой под столом. — У нас через двадцать минут хореография у станка. Если опоздаем, мадам Пак заставит нас крутить фуэте, пока икры не лопнут. Зал хореографии встретил их скрипом паркета и безжалостными зеркалами во всю стену. Для Соль эти зеркала были главным врагом. Каждое движение, каждый изгиб тела, скрытый в раздевалке под свободными вещами, здесь, в обтягивающем черном боди, становился видимым. Она чувствовала дискомфорт под оценивающими взглядами других девчонок, поэтому всегда старалась встать в самый угол, у заднего станка. — Выше ногу, Ли! Пятку вперед! Где твоя ось? — мадам Пак, сухонькая женщина с осанкой из титана, прохаживалась между рядами, постукивая по полу бамбуковой тростью. — Вы не мешки с картошкой на льду представляете, вы искусство представляете! Сольхён, после вчерашнего обморока твоя спина похожа на увядшую иву. Выпрямись! Соль стиснула зубы. Пальцы на опорной ноге горели от напряжения. Синяк на бедре, полученный при падении с риттбергера, дергало при каждом плие. Но она не издала ни звука. Жаловаться значит показать слабость, а слабости в этом здании не прощали. После двух часов каторги у станка девчонки, тяжело дыша, поползли в раздевалку. — Я сейчас умру, — Гаён распласталась прямо на лавке, закинув ноги на стену, чтобы сошел отек. — Джухун звал сегодня вечером в общагу, Тэин собирается устроить какую-то дикую тусовку с тонной пиццы. Пойдешь? Тебе нужно отвлечься. — Нет, — Соль стягивала со стоп эластичные бинты. На правой ноге сошел ноготь – обычная, прозаичная травма любого фигуриста, к которой привыкаешь на второй год тренировок. — У меня физиология в два, а потом тренер велела отрабатывать вращения в тренажерном зале. Какая пицца, Гаён? Мне на весы в пятницу. — Ты себя убьешь, — тихо сказала подруга, поворачивая к ней голову. — Ты ведь снова не спала сегодня? Соль не ответила. Она просто натянула свои серые широкие штаны, скрывая израненные ноги, и упаковала себя в привычный мешковатый кокон худи. Университетский автомат с энергетиками на стыке корпусов хоккея и фигурного катания был местным местом силы. Именно там Соль столкнулась с суровой реальностью спортивного быта в лице хоккейной команды, только что вернувшейся из тренажерки. От них за версту веяло разгоряченными мышцами, потом и спортивными напитками. Впереди всех шел Ким Тэин – олицетворение хаоса. Он громко спорил с Пак Уджу о качестве новых краг, активно размахивая руками. — Я тебе говорю, Мартин, они жесткие! Я в них клюшку не чувствую, как будто в варежках играю! — орал Тэин на весь коридор. — Да ты и без них ее не чувствуешь, мазила, — лениво отозвался шедший чуть позади Ан Гонхо. Он был в мокрой от пота серой майке, на плече висело полотенце, а на скуле красовался свежий багровый след, видимо, поймал шайбу лицом на утренней тренировке. Чуть в стороне, сохраняя олимпийское спокойствие, шел капитан Ом Сонхён. Его спортивная сумка висела на одном плече, взгляд был направлен четко вперед. Он казался абсолютно монументальным и стабильным, в отличие от своих взрывных друзей. Соль замерла у автомата, надеясь, что ее не заметят. Она быстро нажала на кнопку, выуживая банку холодного американо без сахара. Но скрыться не удалось. Тэин, заметив ее, тут же затормозил, из-за чего в него врезался Уджу. — О, фигуристки! Привет! — Тэин широко улыбнулся. — Слушайте, мы сегодня у нас в блоке пиццу заказываем, Сонхён платит, у его предков опять какой-то транш привалил. Приходите? Сонхён слегка повернул голову, услышав свое имя. Его внимательный, глубокий взгляд на секунду зафиксировался на Сольхён – он подметил и ее бледность, и то, как судорожно она прижимала к себе жестянку с кофе. Но он ничего не сказал. Никаких расспросов в духе «как ты себя чувствуешь после обморока». Только едва заметный, понимающий кивок головы в знак приветствия. — Ей нельзя пиццу, Тэин, — лениво вставил Гонхо, обходя капитана и останавливаясь прямо у автомата, чтобы забрать свой изотоник. Он скользнул взглядом по ее огромному худи и хмыкнул. — Фигуристки питаются святым духом и криками тренера. Если она съест хоть кусочек пепрони, то просто не взлетит на своем следующем прыжке. И Сонхёну придется снова работать бесплатным волонтером скорой помощи. Соль почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение. Она выпрямилась, насколько позволял уставший позвоночник, и посмотрела прямо в насмешливые глаза хоккеиста. — Мой вес и мои прыжки вообще не твое дело, Ан Гонхо. Занимайся своей шайбой. Кажется, на утренней раскатке она прилетела тебе точно в голову, раз ты не можешь пройти мимо, не вставив свои пять копеек. Уджу за спиной Гонхо тихо присвистнул: — Оу, 1:0 в пользу фигурного катания. Гонхо ничуть не обиделся. Напротив, его улыбка стала еще шире, а в глазах блеснул опасный азарт. Ему явно нравилось выводить людей из себя ради реакции. — Ого, у ледышки прорезался голос? — он сделал шаг вперед, заставляя Соль упереться спиной в автомат. — Смотри не перенапрягай связки. Нам еще твое сольное выступление на отборочных слушать. Главное падай изящно, ладно? — Гонхо. Хватит, — не повышая голоса, обрубил Сонхён. Этот спокойный, но стальной тон подействовал мгновенно. Гонхо лишь закатил глаза, забрал свой напиток и похлопал капитана по плечу: — Да ладно тебе, кэп. Я просто забочусь о подрастающем поколении. Пошли, а то Тэин сейчас сожрет свои краги от голода. Хоккейная команда двинулась дальше по коридору, оглашая пространство громким смехом и глухими ударами тяжелых кроссовок. Соль осталась стоять у автомата, сжимая ледяную банку кофе. Ее пальцы слегка подрагивали, то ли от усталости после хореографии, то ли от злости на Ан Гонхо, то ли от того странного, мимолетного взгляда Ом Сонхёна, который, казалось, видел все ее внутренние шрамы насквозь. До начала вечерней ледовой тренировки оставалось три часа. Нужно было успеть повторить теорию по физиологии и заклеить пластырем стертые в кровь пятки. Рутина спортивного университета не останавливалась ни на секунду. Лед на главной арене к четырем часам дня стал жестким, иссеченным глубокими бороздами от коньков. Тренировка фигуристок шла уже третий час. — Скорость, Сольхён! Не заваливай дугу входа! — голос главного тренера разносился над катком, перекрывая хриплый звук старой портативной колонки. Женщина стояла у бортика, кутаясь в длинный пуховик, и ее взгляд, холодный и оценивающий, не упускал ни единой ошибки. Соль зашла на каскад. Внутренний страх совершить ошибку сковал мышцы в самый неподходящий момент. Вместо чистого выезда после первого тройного прыжка она дернулась, потеряла равновесие и лишь чудом удержалась на ногах, коснувшись льда ладонью. Острый зубец конька скрежетнул, оставляя уродливый след. Тренер разочарованно покачала головой: — Год назад ты делала этот каскад с закрытыми глазами. Прежняя Сольхён прыгнула бы здесь четверной и даже не заметила. Что с твоим балансом? Свободна. На сегодня хватит. Гаён, на лед! Соль молча отъехала к бортику, тяжело дыша. Сравнение с «прежней Соль» отозвалось привычной тупой болью в груди. Она набросила на плечи чехлы для лезвий, натянула поверх обтягивающего боди свой огромный черный свитшот и ушла в раздевалку, не дожидаясь подруги. Ей нужно было побыть одной. По дороге в общежитие Соль шла на автомате, уткнувшись в экран телефона. Пальцы, тонкие, замерзшие после катка, слегка подрагивали, когда она пролистывала ленту спортивных новостей. Избегать этой темы становилось все труднее. На глаза попалась свежая статья с крупным заголовком: «Чжао Юйфань берет золото на международном турнире в Шанхае в составе новой пары». На главной фотографии ее бывший партнер и парень лучезарно улыбался, обнимая за плечи свою новую, миниатюрную партнершу. В интервью он в своей привычной расчетливой манере вскользь упоминал «прошлый тяжелый опыт соревнований», красиво выставляя себя жертвой чужой ошибки и заявляя, что «настоящий профессионализм – это умение двигаться дальше, несмотря на чужие провалы». Ли замерла прямо посреди коридора главного корпуса, чувствуя, как паническая тревога подкатывает к горлу. Она до сих пор не знала наверняка, подставил ли он ее тогда на поддержке специально, чтобы избавиться от конкурентки, или она действительно сглупила сама. Из-за плотной пелены мыслей и слепого пятна, когда ты настолько сосредоточен на своей боли, что не замечаешь ничего вокруг, Соль на полной скорости врезалась в кого-то, кто внезапно вышел из-за поворота. Удар пришелся на твердое, как каменная стена, плечо. Телефон выскользнул из ее рук и с глухим стуком упал на линолеум экраном вверх. — Эй, аккуратнее, ледышка. Земля вызывает фигуристов, — раздался сверху уже знакомый язвительный голос. Ан Гонхо стоял перед ней в расстегнутой куртке, с перекинутой через плечо спортивной сумкой. Из-за огромной разницы в росте, он, даже не наклоняясь, легко скользнул взглядом по лежащему у его ног светящемуся экрану, где крупным планом красовалось лицо Чжао Юйфаня. Гонхо присел, неторопливо поднял мобильный и, прежде чем протянуть его Соль, демонстративно прочитал заголовок статьи. Неловкий момент затянулся. Отношения Соль и Джеймса, как и их громкий разрыв после провала, были публичными – весь университет смаковал эти сплетни месяцами. И Гонхо, разумеется, был в курсе. — Всё читаешь сказки на ночь? — он протянул ей телефон, но не выпустил его из пальцев, пока Соль не подняла на него глаза. В его голосе не было сочувствия, но сарказм прозвучал как-то иначе: резче, без привычного веселья. — Парень красиво устроился, да? Золото, улыбки, новая партнерша. А ты продолжаешь гипнотизировать экран и собирать синяки в пустом зале. — Отдай, — Сольхён дернула телефон на себя, чувствуя, как щеки горят от унижения. — Это не твое дело. Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что если форвард смотрит назад во время атаки, ему прилетает шайба в шлем, — Гонхо отпустил мобильный и сделал шаг в сторону, освобождая ей дорогу. Его ублюдочная энергия никуда не делась, но взгляд оставался цепким и наблюдательным. — Перестань спотыкаться на ровном месте, Ли Сольхён. Из-за тебя в коридорах пробки. Соль ничего не ответила. Пряча лицо в воротник свитшота, она практически пробежала мимо него. Оказавшись в своей комнате в общежитии, она заперла дверь, швырнула сумку в угол и прямо в одежде повалилась на кровать. Навалившаяся бессонница и моральное истощение взяли свое, закрыв глаза, она провалилась в тяжелый, глухой сон без сновидений. На следующее утро Соль проснулась в начале шестого. Окна были серыми, кампус еще спал. Чтобы хоть как-то заглушить утреннюю тревогу и очистить разум, она натянула кроссовки, привычную серую толстовку и вышла на пробежку вокруг университетского городка. Воздух был ледяным, кусал щеки. Соль бежала по пустынной аллее, мерно отсчитывая шаги, пока ее внимание не привлек странный, тихий звук со стороны автобусной остановки у ворот. Это было жалобное, прерывистое мяуканье. Ли остановилась и подошла ближе к невысокому кустарнику. Там, прижавшись к бетонному бордюру, лежала небольшая трехцветная кошка. Ее задняя лапка была неестественно вывернута, а на шерсти виднелись следы крови – судя по всему, несчастное животное задела какая-то из машин, доставлявших продукты в кампус рано утром. У Соль перехватило дыхание. Она безумно любила животных и эта черта всегда делала её, холодную перфекционистку, уязвимой и человечной. Забыв про тренировочный режим и усталость, она тут же опустилась на колени прямо в грязь, бережно, стараясь не причинить боли, подняла раненое животное на руки и прижала к себе. Кошка слабо заурчала от тепла ее свитшота. — Тихо, маленькая, тихо… Я сейчас, мы что-нибудь придумаем, — прошептала Соль, лихорадочно соображая, где находится ближайшая круглосуточная ветеринарная клиника. — Ого! Это кто тут у нас? Соль испуганно обернулась. Со стороны мужского корпуса к ней быстрыми шагами направлялся Пак Уджу. Сосед Гонхо по комнате был в яркой спортивной куртке, с наушниками на шее. Его обычно веселое, склонное к флирту и сплетням лицо мгновенно изменилось, как только он заметил кошку в ее руках. Как оказалося, за маской главного университетского тусовщика скрывался парень, который тоже до безумия любил кошек. — Так, стоп, она ранена? Из нее кровь идет? — Уджу подбежал почти вплотную, его социальная расслабленность вмиг испарилась. Он осторожно коснулся пальцами здорового ушка кошки. — Бедняга… Кто же ее так? — Надо в клинику. Срочно. Ближайшая в трех кварталах отсюда, за перекрестком, — быстро заговорила Соль, крепче прижимая к себе пушистый комок. — Жди здесь! То есть нет, пошли к воротам, я сейчас поймаю такси! — Уджу засуетился, вытаскивая на ходу телефон. — Я еду с тобой. Даже не спорь, Ли Сольхён. Мой внутренний кошачий адвокат не позволит мне оставить вас двоих. Погнали, бегом! Желтая машина такси затормозила у круглосуточной ветеринарной клиники «Kasco» так резко, что шины жалобно взвизгнули. Пак Уджу выскочил из салона первым, со сноровкой заправского швейцара распахивая дверь перед Сольхён. Соль бережно прижимала к себе трехцветный пушистый комок. За время поездки серый свитшот в районе груди покрылся пятнами крови и уличной грязи, но её это волновало меньше всего. Внутренний перфекционизм, который обычно заставлял её переживать из-за каждой ворсинки на тренировочной форме, сейчас просто отключился, ведь жизнь живого существа была важнее. — Сюда, быстрее! — Уджу буквально влетел в приемный покой, едва не сбив стойку с буклетами. — Доктор! У нас тут чрезвычайная ситуация кошачьего масштаба! Похоже, под колеса попала, лапа вывернута. Заспанный дежурный ветеринар, оценив масштаб катастрофы и бешеные глаза двух студентов в фирменных олимпийках спортивного вуза, мгновенно включился в работу. — Так, кладите на стол. Аккуратно. Молодой человек, заполните бланк на ресепшене. Девушка, можете пройти со мной, подержите её, пока я буду делать первичный осмотр. Уджу, который в университете славился своей способностью заболтать любого преподавателя и выведать самые сочные сплетни кампуса, послушно взял ручку и завис над анкетой с самым серьезным видом, на какой только был способен. В графе «Кличка животного» он, недолго думая, размашисто написал: «Шайба». В смотровой Сольхён осторожно придерживала кошку за передние лапы. Животное тихо, испуганно хрипело. — Ну-ка, маленькая, посмотрим… — доктор аккуратно прощупывал суставы. — Хорошие новости: позвоночник цел, внутренних разрывов вроде бы нет, отделалась сильным испугом и шоком. А вот лапа.. закрытый перелом со смещением. Придется ставить спицу и накладывать гипс. Операция займет часа полтора. Вы хозяева? — Нет, мы нашли её у ворот университета, — тихо ответила Соль, ласково поглаживая кошку между ушками. Тонкие пальцы фигуристки, обычно дрожащие от утренней тревоги, сейчас двигались на удивление уверенно и мягко. — Делайте всё, что нужно. Мы оплатим. Когда Соль вышла в коридор, Уджу уже мерил шагами пространство от автомата с кофе до дивана. На часах было 07:15. — Так, операцию оплатим пополам, у меня как раз остались призовые за прошлый турнир, — на ходу заговорил Уджу, но тут же замер, когда его телефон в кармане куртки начал бешено вибрировать. Он достал мобильный, посмотрел на экран и побледнел. — Оу… О-о-у. Кажется, мне хана. — Что там? — Соль присела на жесткий пластиковый стул. — Утренняя пятиминутка у тренера хоккейной сборной. Сбор был в семь. Прямо сейчас они смотрят видеоразбор нашей прошлой игры с «Тайгерс», а меня там нет. Тренер Ким за опоздание заставляет бегать тридцать кругов вокруг арены в полной экипировке. Соль виновато опустила голову. — Уджу, извини. Это из-за меня. Иди обратно в кампус, я сама дождусь окончания операции. — Какое «иди»? — Уджу махнул рукой и решительно сел рядом, закинув ногу на ногу. Его манера весело флиртовать с жизнью вернулась, несмотря на очевидные проблемы. — Во-первых, я не бросаю друзей и котиков в беде. Во-вторых, бегать тридцать кругов в тишине скучно, а так у меня будет железное оправдание: «Спасал жизнь будущему талисману команды». Пусть Гонхо за меня отдувается, он все равно капитанский любимчик, Сонхён его прикроет. При упоминании Гонхо Соль невольно поморщилась. Вчерашний инцидент в коридоре, когда этот невыносимый нападающий читал статью в её телефоне и язвил про её бывшего, всё еще оставлял неприятный осадок. — Кстати, о Гонхо, — Уджу хитро прищурился, явно заходя на свою любимую территорию слухов. — Он вчера вернулся в комнату подозрительно тихий. Обычно он или музыку на всю катушку включает, или спорит с Тэином по видеосвязи. А тут пришел, швырнул краги в угол и сидел у окна до трех ночи, изотоник цедил. Я спросил, не забила ли ему шайба остатки мозга, а он меня чуть шлемом не перетянул. Вы вчера не пересекались после вечернего льда? Соль отвела взгляд, разглядывая свои кроссовки. — Странно, что спрашиваешь… Столкнулись в коридоре главного корпуса. Я уронила телефон. Он… просто помог поднять. — Помог поднять? — Уджу недоверчиво хмыкнул, отлично зная «ублюдочную энергию» своего соседа по комнате. — Ан Гонхо и «помог» это слова из разных вселенных. Он обычно или подножку поставит, или прокомментирует так, что выть хочется. Но ладно, сделаю вид, что поверил. Около девяти утра врач наконец вынес «Шайбу». Кошка была сонной после наркоза, а её задняя лапка теперь была упакована в ярко-розовый плотный гипс. — Ближайшие три недели никакого льда и прыжков, — пошутил ветеринар, передавая животное в руки Сольхён. — Ограничить в движениях, кормить по часам. Вот рецепт на антибиотики. В кампус они возвращались на том же такси. Проблема заключалась в том, что пронести животное в строгое спортивное общежитие Хансона было задачей из разряда невыполнимых. На вахте сидел комендант Ли – бывший борец тяжелого веса, который проверял сумки студентов с дотошностью пограничника. — Так, план такой, — зашептал Уджу, когда они вышли из машины за углом жилого блока. — Ты прячешь Шайбу под свой безразмерный свитшот. Благо, он у тебя такой огромный, что туда можно целую хоккейную форму запихать, никто не заметит. Я отвлекаю коменданта Ли, а именно скажу, что Тэин случайно застрял головой в перилах между вторым и третьим этажом. Он побежит проверять, а ты проскакиваешь к лестнице. Сольхён посмотрела на кошку, затем на свой свитшот. Дискомфорт от внимания к собственному телу, из-за которого она и носила эти мешковатые вещи, на миг уступил место чистому спортивному азарту. — Ладно. Давай. Операция «Эвакуация Шайбы» прошла как по маслу. Уджу отыграл панику так натурально, что комендант Ли с грохотом вылетел из своей каморки, размахивая связкой ключей. Сольхён, прижимая кошку к животу под складками серой ткани, тенью проскользнула мимо поста и взлетела на третий этаж женского крыла. Забежав в свою комнату, она аккуратно опустила спящую кошку на мягкий плед в углу, обустроив ей временное гнездо из старых тренировочных кофт. В этот момент дверь без стука распахнулась, и в комнату влетела Мин Гаён. На ней не было лица. — Сольхён! Ты где была?! — Гаён тяжело дышала, её челка растрепалась. — Тренер на катке рвет и мечет. Тебя не было на утреннем взвешивании и хореографии. Она сказала, что если ты не явишься на дневную раскатку через тридцать минут, она официально снимет тебя с отборочных и отдаст твою программу запасной! Соль замерла. Часы на стене показывали 09:40. Дневная тренировка, на которой тренер должна была проверять чистоту каскадов, была её последним шансом доказать, что она не «сломалась под давлением».