heated rivalry

***

Среда прошла на удивление спокойно. Больше никаких «громких» похвал со стороны мадам Ким не наблюдалось, да и в принципе, Соль словно постепенно научилась уже менее болезненно воспринимать всё, что слетало с уст наставницы. Каждое резкое слово тренера теперь разбивалось о невидимую, глухую стену отстраненности, которую Сольхён упрямо выстраивала вокруг себя. Внутренний перфекционист внутри неё наконец-то нашел способ защитить свою хрупкую ментальную стабильность. После окончания дневного льда, когда Ли стояла возле кулера у входа на каток и методично набирала холодную воду себе в бутылочку, к ней со спины с громким сопением подбежал Пак Уджу. Защитник второго звена выглядел как всегда взъерошенным и сиял своей добродушной, широкой улыбкой. — Эй, Ли Сольхён! — Уджу облокотился на стену рядом с кулером. — Привет! Слушай, я хотел спросить… как там наша Шайба? С ней всё хорошо? Гипс не грызет? Может, нужно докупить какой-то особый корм или влажные салфетки? Скажи только мне, я сгоняю в супермаркет! Сольхён испуганно округлила глаза и мгновенно прижала палец к губам, прерывая его бурный словесный поток. — Все хорошо, Уджу, спасибо, — тихо, стараясь говорить самым приглушенным шепотом, ответила она. — Пожалуйста, не ори так на весь коридор. Нам только не хватало, чтобы комендант Ли или тренер Ким услышали про кошку в комнате. — Ой, прости, — Уджу смешно прикусил язык и тоже перешел на заговорщицкий полушепот. Он переступил с ноги на ногу, замялся, а затем неожиданно выдал: — Слушай, Сольхён… а можно я возьму её на денек к себе в комнату? Ну, на передержку. Поиграю с ней, потискаю. Обещаю, она будет в полной безопасности! Соль удивленно вскинула брови. Она никак не ожидала от этого огромного хоккеиста такой трепетной тяги к маленькому пушистому комочку. Подумав секунду, она поняла, что это неплохой шанс дать Шайбе немного сменить обстановку, да и Гаён сегодня допоздна задерживалась на лекциях. — Ладно, — Сольхён мягко улыбнулась и кивнула. — Можешь взять. Но только с одним условием: ты даешь мне железное обещание, что будешь заботиться о ней каждую секунду и не спустишь с неё глаз. — Клянусь своей клюшкой! — Уджу радостно приложил руку к сердцу. Вечером, когда на кампус опустилась прохладная темнота, Сольхён бережно уложила сопящую Шайбу в мягкую переноску. Туда же она аккуратно упаковала всё необходимое: её пластиковый лоточек, наполнитель, миски и пакет со специальным лечебным кормом. Подхватив этот внушительный багаж, она незаметно выскользнула из своего блока и пошла по темной аллее к мужскому крылу общежития. Они встретились у запасного выхода. Уджу выскочил на улицу в одних домашних шортах и шлепках, радостно принял из рук Соль переноску с вещами и, рассыпавшись в благодарностях, скрылся за тяжелой металлической дверью. Когда Уджу с тихим кряхтением зашел к себе в комнату, аккуратно поставил лоток на пол и приоткрыл дверцу переноски, из-за письменного стола лениво обернулся его сосед. Ан Гонхо сидел в наушниках, крутя в руках хоккейный тейп, но стоило ему заметить хромающее розовое чудо со сломанной лапкой, как он замер. Он медленно стянул наушники на шею, прищурился и в упор посмотрел на друга. — Так, я не понял, — протянул Гонхо своим фирменным, вкрадчивым голосом. — А что здесь делает кошка Сольхён? Уджу от неожиданности подпрыгнул на месте. От испуга он первым же делом судорожно сделал шаг назад, пытаясь спрятать маленького котенка за свою огромную, накачанную спину защитника сборной. Но через секунду до его спортивного мозга наконец дошло.  Уджу шумно, с облегчением выдохнул и прижал руку к груди: — Черт, Гонхо, ты меня напугал до усрачки! Фух… Да, это наша кошка с Сольхён. Мы её утром… — Ваша с Сольхён?! — резко перебил его Гонхо. Его брови взлетели вверх, а в голосе проскочила странная, колючая нотка. Он даже подался вперед, складывая руки на груди и сверля соседа подозрительным взглядом. — Ой, точно! — Уджу хлопнул себя ладонью по лбу, запоздало вспомнив оглушительные новости последних дней. — Я совсем забыл, что вы же теперь типа встречаетесь официально… Чувак, ты же не ревнуешь, надеюсь? Мы с ней просто опекуны этого пушистого инвалида, не больше! Честное слово, я на твою территорию не претендую! Гонхо на секунду замолчал, оценивая честное, испуганное лицо друга, а затем коротко, как-то неопределенно хмыкнул. — Ладно, забей. Корми своего инвалида. Он потерял интерес к разговору, развернулся и вальяжно, с привычной грацией улягся на свою кровать, закинув руки за голову. Но вместо того, чтобы снова надеть наушники, Гонхо принялся молча гипнотизировать потолок, глубоко погрузившись в размышления. В голове у нападающего никак не укладывался образ этой девчонки. Какая же Сольхён всё-таки странная. На людях она абсолютная ледышка, замкнутая, холодная, вечно высокомерная и буквально помешанная на своем идеальном спорте. Никого к себе не подпускает, слова лишнего не выжмешь. Но при этом… она так невероятно бережно, с такой щемящей нежностью относится к этому крошечному брошенному котенку. И еще… она спасла её. Не побоялась нарушить правила, рискнула репутацией ради животного. Гонхо перевел взгляд на Шайбу, которая уже вполне уверенно ковыляла по ковру, и на его губах появилась едва заметная, задумчивая улыбка. Эта фигуристка определенно была намного сложнее и глубже, чем казалась со стороны, и разгадывать её правила игры становилось всё более увлекательным занятием. Четверг начался с того, что на Сольхён безжалостно обрушились практически пятьдесят килограммов чистого, концентрированного хаоса. Она проснулась от того, что кровать под ней ходила ходуном, а сверху на неё с энтузиазмом бешеной белки прыгала Мин Гаён. Едва открыв глаза и зажмурившись от яркого утреннего света, Сольхён чисто машинально выставила вперед руку, пытаясь защититься от гиперактивной подружки. — Гаён-а… — хриплым от сна голосом пробормотала она, утыкаясь лицом в подушку. — Я тебя люблю, конечно, но что ты, черт возьми, делаешь? Уймись. Гаён, чуть испугавшись её ледяного утреннего тона, мгновенно прекратила свои скачки и замерла на краю матраса, сложив руки на коленях. Глаза её лихорадочно блестели. — Соль! Вставай! Нам сегодня дали полный отгул! Представляешь? — Гаён затараторила со скоростью пулемета, активно жестикулируя. — Тренер уехала на какое-то экстренное совещание в федерацию, льда не будет до самого вечера! Поехали позавтракаем где-нибудь в красивом месте в центре? Или вообще, может, снимем машину и рванем за город? Подышим воздухом, посмотрим на природу? Что думаешь, м? Гаён была подозрительно, просто запредельно активной. Она слишком быстро перескакивала с одной мысли на другую, а её голос звенел от какого-то неестественного, нервного напряжения. В этом всём явно крылось что-то подозрительное. Будь Сольхён чуть посвежее, её внутренний аналитик мгновенно разложил бы это поведение по полочкам. Но сейчас она была слишком сонной, голова после тяжелой недели соображала туго, и разбираться с чужими странностями ей не хотелось от слова «совсем». К тому же, продолжать чувствовать на себе тяжелую тушку подружки было сомнительным удовольствием. Соль аккуратно спихнула Гаён с одеяла, поднялась и побрела в ванную. Быстро сходив в душ и окончательно смыв остатки сна, она вернулась в комнату и подошла к шкафу. Выбор пал на простую свободную черную футболку, темные плотные джинсы и длинное серое пальто прямого кроя, которое отлично защищало от утренней прохлады. Привычным движением собрав длинные волосы в небрежный высокий пучок и затянув его резинкой, Сольхён повернулась к подруге: — Я готова. Поехали в город, только без фанатизма и загородных трипов, ладно? Всю дорогу по длинным коридорам общежития Гаён буквально не закрывала свой рот. Она несла какую-то откровенную чушь, пересказывая старые сплетни, обсуждая новые тренды в соцсетях и умудряясь комментировать даже цвет стен в блоке «Б». Сольхён лишь молча шла рядом, засунув руки в карманы пальто, и изредка кивала. Странности обострились, когда у самого выхода из жилого корпуса они столкнулись со своей одногруппницей – Сон Михён. Девочка, заметив Сольхён, явно занервничала, переступила с ноги на ногу и сделала шаг навстречу, собираясь что-то спросить. На её лице читалось явное, шпионское любопытство. Но не успела Михён открыть рот, как Гаён, словно заправский телохранитель, буквально преградила ей путь своей широкой спиной. — О, Михён, привет, мы дико торопимся, такси уже у ворот, пока! — выкрикнула Гаён, мертвой хваткой вцепляясь в локоть Сольхён и увлекая её за собой к стеклянным дверям. Михён так и осталась стоять посреди холла с глупым видом. Когда они наконец захлопнули за собой двери подъехавшего такси и машина плавно тронулась с места, Сольхён не выдержала. Она повернулась к подруге, сверля её своим самым тяжелым, проницательным взглядом фигуристки-перфекционистки. — Гаён. А теперь колись. Что происходит? Ты ведешь себя так, будто у тебя под курткой спрятана контрабанда. К чему эта суета? Гаён от её вопроса едва заметно вздрогнула. Она резко отвела взгляд к окну, за которым мелькали серые улицы Сеула, и чуть нервно, слишком наигранно рассмеялась: — Да ничего не происходит, Соль! Ты чего? Просто день хороший, погода супер, отгул дали… Нам нужно радоваться, а ты вечно ищешь какой-то подвох! Сольхён, разумеется, ни на секунду не поверила этой фальшивой тираде. Ложь подруга маскировала из рук вон плохо. Но, прикинув в голове уровень своей усталости, Соль решила пока не углубляться в эти дебри. В конце концов, если Гаён так хочется устроить день заботы, пусть будет так. Через полчаса они высадились у уютной, залитой светом кофейни в тихом переулке Каннама. Интерьер в пастельных тонах и мягкий джаз немного расслабили Сольхён. Помня о драконовских весах мадам Ким и своих «критических сорока четырех килограммах», она сделала заказ в строгом соответствии со спортивным режимом: легкий зеленый салат, яйцо пашот и чашка черного кофе без сахара. Гаён, солидарно вздохнув, заказала то же самое. Спустя пятнадцать минут, когда с завтраком было покончено, Гаён, извиняюще улыбнувшись, поднялась из-за стола: — Я отойду в уборную на минутку, припудрю носик. Не скучай! Как только её фигура скрылась за поворотом коридора, Сольхён вздохнула и потянулась к своему смартфону. Ей просто нужно было убить пару минут. На экране блокировки светились несколько уведомлений из официального приложения университета Хансон, где студенты обычно делились новостями, расписанием и главными событиями кампуса. Сольхён лениво разблокировала телефон, зашла в общую ленту новостей и начала механически листать посты. Строчка за строчкой, стандартные объявления о выставках, спортивных достижениях, фотографии с тренировок… И вдруг её палец замер. Экран телефона словно обжег пальцы. На главной странице красовался свежий, опубликованный буквально пару часов назад пост со множеством лайков и восторженных комментариев от студентов художественного и спортивного факультетов. На прикрепленной фотографии на фоне главного терминала аэропорта Инчхон стоял высокий, статный парень с безупречной голливудской улыбкой и дорогим кожаным чемоданом в руке. Джеймс. В корейских базах он числился под своим настоящим именем – Чжао Юйфань. Заголовок поста гласил:  «Главная гордость нашей ледовой академии возвращается! Чжао Юйфань официально завершил международные сборы и сегодня утром прибыл в Сеул. Встречайте лучшего одиночника Хансона в стенах родного университета!».  Сольхён сидела неподвижно, чувствуя, как внутри всё покрывается тонкой, ледяной коркой. Телефон в её руке стал тяжелым, как кусок свинца. Вот, значит, почему Гаён с самого утра вела себя как сумасшедшая. Вот почему она прыгала на кровати, пыталась увезти её за город и буквально грудью защищала от расспросов Михён. Подруга просто пыталась изолировать её от этой новости, спасти от столкновения с прошлым, которое так долго и болезненно разрушало Соль изнутри. Чжао Юйфань вернулся. Человек, который год назад превратил её жизнь в красивую, но пустую витрину, снова был здесь, в её университете. Сольхён медленно перевела взгляд на окно, где шумел весенний Сеул, и её пальцы невольно сжались. Фальшивый контракт с Ан Гонхо, заключенный в полумраке её комнаты, внезапно перестал казаться просто глупой шуткой. Теперь это была её единственная реальная линия обороны. Всю обратную дорогу в такси Соль молчала. Гаён, вернувшись из уборной и сразу заметив каменное, непроницаемое лицо подруги, моментально всё поняла и больше не пыталась тараторить. Атмосфера в машине была удушающей. Чжао Юйфань вернулся. И эта новость, словно сорвавшийся с гор лавинный поток, требовала от Сольхён мгновенной, жесткой перестройки всей её оборонительной стратегии. Внутренний перфекционист панически требовал вернуть контроль над ситуацией. Едва такси притормозило у главных ворот кампуса Хансон, Ли вышла, на ходу доставая из кармана пальто телефон. Пальцы слегка подрагивали, когда она находила в контактах номер Ан Гонхо. Она набрала его сразу же, не теряя ни секунды. Трубку он взял далеко не сразу. Спустя три затяжных, изнурительных гудка на том конце провода наконец раздался глухой, тяжелый мужской голос с отчетливой, рваной отдышкой. На заднем плане слышался характерный скрип пластиковых бутылок и отдаленный свист тренерского свистка – Гонхо явно был в разгаре изнурительной тренировки на льду. — Слушаю, ледышка, — шумно выдохнул он в динамик. — Быстрее, у меня три минуты перерыва. — Нам нужно встретиться, — без лишних приветствий, сухо отрезала Сольхён. — Поговорить. Желательно прямо сегодня. Давай в столовой? Или где-нибудь в кампусе, где будет тихо и абсолютно без чужих ушей. На том конце провода повисла короткая пауза, прерываемая лишь его тяжелым дыханием. Гонхо, видимо, оценил непривычно жесткий и встревоженный тон своей «девушки». — В столовой сейчас Тэин со своей свитой торчит, — хрипло отозвался хоккеист. — Если хочешь без ушей… приходи в мою комнату в мужском блоке. Сольхён мгновенно смутилась. Щёки опалило внезапным жаром, а в голове пронеслась глупая мысль: «В его комнату? Одной? В мужское крыло средь бела дня?» От растерянности она сначала просто безмолвно кивнула, глядя на кирпичную стену общежития, и лишь спустя пару секунд осознала, насколько это выглядит по-идиотски: ведь Гонхо её сейчас не видит. Она заставила себя сглотнуть неловкость и твердо произнесла: — Хорошо. Во сколько ты освободишься? — После обеда, — резко и отрывисто бросил он. — Как закончу, я тебе напишу. Всё, тренер орет, пока. В трубке раздались короткие гудки. Гонхо бесцеремонно сбросил вызов, оставляя её наедине с подступающим волнением. Время после обеда наступило слишком быстро. Сольхён сидела на своей кровати, гипнотизируя телефон, пока на экране наконец не высветилось короткое сообщение от Гонхо:  Свободен. 412 комната. Поднимайся.  Она глубоко вздохнула, на ходу накинув на себя первую попавшуюся под руку домашнюю одежду: свободную, безразмерную серую футболку с изящным белым принтом балерины на груди и свои привычные черные трикотажные спортивные штаны. Никакого пафоса, никакого желания понравиться. Собрав волосы в тугой деловой пучок, она решительно направилась в сторону мужского крыла. Мужское общежитие встретило её запахом протеиновых коктейлей, дезодорантов и гулом басов из каких-то комнат. Сольхён шла по коридору четвертого этажа, чувствуя себя лазутчиком на чужой, глубоко тестостероновой территории. Остановившись возле двери с табличкой «412», она замерла. Её рука, занесенная для стука, так и повисла в воздухе. Внутренняя уверенность вдруг предательски испарилась. Соль стояла, откровенно тупя перед закрытой дверью и судорожно соображая, как правильно начать разговор о Юйфане, чтобы это не выглядело жалко. И вдруг прямо над её ухом раздался вкрадчивый, насмешливый шепот: — Нервничаешь? От неожиданности Сольхён резко дернулась, испуганно вскрикнув, и её нога в домашнем тапке неловко поехала по гладкому линолеуму. Теряя равновесие, она взмахнула руками и спиной назад полетела прямиком в объятия этого невыносимого придурка Гонхо, который, как оказалось, только что подошел со стороны лестницы. Широкие мужские руки мгновенно и крепко перехватили её за талию, намертво прижимая к мощной груди и не давая упасть на пол. Сольхён затылком уткнулась в его плечо и тут же поморщилась. Гонхо был абсолютно весь мокрый после тяжелой ледовой пахоты, его футболка липла к телу, а кожа была ледяной от холодного воздуха катка. От него веяло чистым адреналином, свежим потом и тем самым резковатым парфюмом. Она оказалась зажата в этих мокрых, холодных, но чертовски надежных тисках посреди коридора, чувствуя, как её сердце начинает отчаянно колотиться о ребра от такой шоковой мизансцены. Они так и застыли на какое-то время, словно оператор дорамы внезапно нажал на паузу. Время в полутемном коридоре мужского блока послушно остановилось. Сольхён, всё еще прижатая спиной к его мокрой футболке, медленно повернула голову. Из-за такой опасной близости её взгляд невольно сфокусировался на его лице. Вблизи Ан Гонхо выглядел иначе, чем на льду: сквозь маску циника проглядывала обычная человеческая усталость, а на его левой щеке, чуть ближе к скуле, обнаружилась крошечная темная родинка, которую она раньше никогда не замечала. Гонхо вдруг шумно прокашлялся, разбивая это затянувшееся наваждение, и аккуратно, даже как-то бережно отпустил её талию. — Заходи давай, — хрипло бубкнул он, толкнув ногой дверь 412-й комнаты. Они прошли внутрь. К счастью для Сольхён, Пак Уджу в комнате не было, защитник, видимо, либо доедал вторую порцию обеда в столовой, либо выгуливал Шайбу. Сольхён на негнущихся ногах подошла к письменному столу и присела на свободный деревянный стул. Напряжение внутри неё росло.  Как начать этот чертов разговор, чтобы не выглядеть жалкой? Как объяснить, что её былая уверенность дала трещину? Пока она судорожно подбирала слова, Гонхо, вообще не парясь о приличиях, подошел к своему шкафу и бесцеремонно, прямо перед ней, потянул край мокрой от пота тренировочной футболки вверх, обнажая рельефную спину. Ли от такого зрелища аж подскочила на стуле и резко, со свистом отвернулась к стене, уставившись на плакат с хоккейной тактикой. Щёки вспыхнули пунцовым цветом. — Ты… ты мог бы хотя бы предупредить?! — возмущенно воскликнула она, зажмурив глаза. — Мы вообще-то в девичьем блоке так не делаем! Сзади послышался шорох ткани и довольный, откровенно плутовской смешок хоккеиста. — Извини, Сольхён, — нарочито громко и с расстановкой проговорил Гонхо, явно наслаждаясь её дорамной паникой. — Внимание, официальное объявление: я раздеваюсь. Приготовься. Снимаю штаны. — Заткнись, Ан Гонхо! — Сольхён зажала уши руками, чувствуя себя максимально неловко. — Всё, ладно, ледышка, отмирай. Можешь поворачиваться, я в броне, — весело отозвался он. Сольхён медленно, с опаской повернула голову и впервые увидела грозу университета в абсолютно домашней, непринужденной одежде. На Гонхо были обычные свободные спортивные шорты черного цвета и простая белая майка-алкоголичка, которая, впрочем, всё равно подчеркивала его широкие плечи. Никакого пафоса. Он с разбегу прыгнул на свою кровать, по-хозяйски улегся на живот и, подперев подбородок обеими ладонями, уставился на неё. В глазах плясали смешинки. — Ну, я слушаю. Какая трагедия мирового масштаба заставила тебя прийти в это логово тестостерона? Сольхён судорожно прочистила горло, пытаясь вернуть себе ледяной самоконтроль. Ложь и недомолвки давались ей тяжело, поэтому она решила рубить с плеча. — В общем… — начала она, сжав пальцами край своей футболки с балериной. — Сегодня утром… — Твой китаец вернулся? — обыденным, совершенно спокойным тоном перебил её Гонхо. Сольхён аж открыла рот в изумлении. Вся её заготовленная речь в секунду разлетелась в пух и прах. Она глупо замерла, переводя взгляд с его абсолютно невозмутимого лица на свои колени, а затем растерянно кивнула. — Откуда… откуда ты знаешь? — выдохнула она. — Лента Хансона, ледышка, — Гонхо лениво кивнул подбородком на свой телефон, валявшийся на подушке. — О возвращении великого Чжао Юйфаня трубят из каждого утюга. Наш фан-клуб одиночного катания уже бьется в экстазе. Так что пазл сложился. Да, твой бывший… вернулся. И я так понимаю, ты бы очень хотела… Гонхо сделал театральную паузу, его ухмылка стала чуть мягче, а взгляд глубже. Он приподнял одну бровь, добивая её своей хоккейной проницательностью: — …чтобы этот павлиноподобный китаец с первого же шага в кампусе увидел тебя с новым, чертовски крутым парнем? Я угадал? За этим тебе понадобился щит? Сольхён хмыкнула, обреченно качнув головой, и на автомате выдала: — Да ты прям эктрасекс… В ту же секунду она застыла, а её глаза округлились от первозданного ужаса. Внутри всё похолодело. Они слишком часто смеялись с Гаён в своей комнате, глупо коверкая это слово и называя экстрасенсов «экстрасексами». Это дурацкое дурачество настолько вошло в привычку за последние месяцы, что Соль просто не заметила, как произнесла это вслух в самый неподходящий момент, перед самым неподходящим парнем во вселенной. Гонхо медленно поднял брови, и его глаза удивленно округлились, а на губах начала расплываться поистине гигантская, чеширская ухмылка. — Кто-кто я? — переспросил он, явно смакуя каждую букву. Сольхён резко одернула край своей футболки с балериной и поспешно, сорвавшись на крик, бросила, пытаясь замять эту катастрофу: — Да, ты угадал! Всё, замяли! Давай лучше разработаем наш план и обсудим детали… — Да ты даже не представляешь, насколько я экстраСЕКС, — бесцеремонно перебил её Гонхо, приподнимаясь на локтях. В его глазах зажегся огонь чистейшего, первоклассного стёба. — И машина, между прочим. Господи, да после секса со мной каждая девчонка остается в таком восторге, что тебе и не снилось… — Хватит! Прекрати! — Сольхён зажала уши руками, зажмурила глаза и начала яростно качать головой из стороны в сторону, молясь, чтобы этот позор прекратился. Её идеальный контроль разбился в пух и прах. — Извини, я ошиблась! Я случайно, правда! Я вообще не это имела в виду, я не хочу это слышать! Но Гонхо уже поймал волну. В порыве чистого спортивного интереса и абсолютной, первозданной бессовестности он резко сел на кровати, подавшись вперед. — Неужели наша ледяная прима стесняется слова «секс»? — начал он откровенно издеваться над ней, буквально лучась довольством. — Серьезно, Ли Сольхён? Ты сама ведь его сейчас произнесла, никто тебя за язык не тянул! А теперь сидишь тут и краснеешь, как помидор. Соль приоткрыла один глаз, готовая прямо сейчас запустить в этого хоккеиста тяжелым учебником по анатомии, но Гонхо вдруг резко сбавил обороты. Его издевательский тон сменился искренним, хитрым прищуром. Он внимательно посмотрел на её пылающее лицо, перевел взгляд на бинты на ногах и вдруг выдал вопрос, от которого у Сольхён окончательно перехватило дыхание: — Погоди… — Гонхо недоверчиво хмыкнул. — У вас что, вообще ничего не было с этим китайцем за целый год отношений? Не верю. Ну-ка, колись, ледышка. Сольхён резко вскочила со стула, тяжело дыша. Краска стыда всё еще горела на её щеках, а этот удушающий, бесцеремонный вопрос о Джеймсе стал последней каплей. Внутренний перфекционист внутри неё окончательно капитулировал перед этим хаосом. — Да вообще зачем я это затеяла?! — в сердцах воскликнула она, всплеснув руками. — Это же ты, Ан Гонхо! О чем я только думала, когда соглашалась на этот бред?! Развернувшись на пятках, Сольхён решительно направилась к выходу, мечтая навсегда покинуть эту проклятую 412-ю комнату. Но уйти ей никто не дал. Гонхо подскочил с кровати с кошачьей прытью. Словно на ледовой арене, он ловко просчитал её траекторию, в один шаг перерезал путь к двери и, поднырнув под её руку, обхватил Сольхён за талию. Секунда и он с легкостью закинул её на свое широкое плечо, как легкое перышко, совершенно не заметив сопротивления. — Эй! Отпусти меня, придурок! — взвизгнула Сольхён, оказавшись головой вниз. Она начала яростно вырываться, колотя кулаками по его крепкой, обтянутой майкой спине, но все её усилия были абсолютно бесполезны, хоккеист держал её мертвой хваткой. Гонхо лишь хрипло, раскатисто смеялся на всю комнату, мастерски принимая её хаотичные «удары» и ничуть не обижаясь. — Тихо ты, ледышка, не буянь! Мы еще не утвердили сценарий для твоего китайца! — хохотал он. Они начали шуточно бороться. Сольхён извернулась, пытаясь сползти, и в этой нелепой возне Гонхо потерял равновесие. Сделав широкий шаг назад, он увлек её за собой, и они вместе с грохотом повалились прямо на его незаправленную кровать. Гонхо ловко самортизировал падение, мягко опрокинув их обоих на матрас. Оказавшись на лопатках, Соль не сдалась и продолжила драться, пытаясь спихнуть его с себя. Но абсурдность ситуации, этот хриплый, заразительный смех Гонхо прямо над ухом и адреналин сделали свое дело: броня перфекционистки окончательно треснула. Сольхён поймала себя на том, что уже сама невольно улыбается, а из груди вырывается искренний, заливистый смех, которого она не слышала от себя уже целый год. И именно в этот момент, когда Ли со смехом пыталась заблокировать руки лежащего над ней Гонхо, ручка двери с тихим щелчком повернулась. Дверь распахнулась. На пороге застыл Пак Уджу. Из-за пазухи его огромной спортивной куртки торчала только любопытная мордочка Шайбы, которая тихонько мяукнула, нарушая воцарившуюся в секунду немую тишину. Но Уджу был не один. Сразу за его плечом, монументальный и хмурый, стоял Ом Сонхён. Капитан хоккеистов замер, в упор разглядывая растрепанную Сольхён, прижатую к матрасу его лучшим другом. Взгляд Сонхёна мгновенно потемнел, превращаясь в тяжелый, арктический лед, а челюсти сжались с такой силой, что на щеках заходили желваки. Атмосфера в комнате в одно мгновение превратилась в настоящий перекрестный огонь.