heated rivalry

***

Вечер кампуса Хансон медленно угасал, кутаясь в густые сиреневые сумерки. В комнате горел только один блеклый торшер у окна. Мин Гаён, как обычно, умчалась на очередное свидание со своим ненаглядным пловцом Джухуном – бабушкины пироги, видимо, требовали срочного романтического закрепления. Для Сольхён это было идеальным раскладом. Как бы сильно она ни любила свою шумную подругу, после дневного сумасшедшего аттракциона на арене ей жизненно необходимо было остаться наедине с собой, чтобы склеить разбитые вдребезги мысли. Сольхён сидела на краю своей кровати, плотно заткнув уши беспроводными наушниками, из которых на полной громкости доносился какой-то меланхоличный инди-рок. Шайба дремала рядом, устроив пушистую мордочку прямо на её коленях. Поморщившись от тупой боли, Сольхён потянулась к тумбочке и достала рулон эластичного белого бинта. Внутренняя перфекционистка внутри неё сейчас упрямо спала, уступив место глухой, выматывающей усталости. Сольхён даже не стала утруждать себя тем, чтобы обработать содранные щиколотки антисептиком или наложить мазь, она просто начала методично, туго обматывать бинтом покрасневшую кожу прямо поверх утренних микротрещин. Ей было плевать. Главное зафиксировать суставы, чтобы завтра они снова смогли влезть в жесткие тиски коньков. Она сидела, согнувшись, и невидящим взглядом смотрела на свои ноги, полностью погруженная в ритм музыки. Именно поэтому она не услышала, как в дверь комнаты сначала тихо, а затем более настойчиво постучали. Музыка в наушниках надежно изолировала её от внешнего мира. Сольхён перехватила ленту бинта, собираясь завязать узел, как вдруг какое-то странное, рваное движение сбоку заставило её вскинуть голову. Взгляд упал на панорамное стекло балконной двери. В следующую секунду сердце Сольхён сделала кульбит, а из груди вырвался сиплый выдох. Прямо за стеклом, на высоте третьего этажа, едва удерживаясь пальцами за бетонный карниз и узкую перекладину ограждения, болталась массивная мужская фигура. Ан… Гонхо?! Этот сумасшедший висел на их балконе, а его лицо, подсвеченное снизу уличным фонарем, выражало дикую смесь спортивного азарта и подступающей паники. Заметив, что Сольхён наконец обратила на него внимание, Гонхо отчаянно закивал головой и свободной рукой начал яростно жестикулировать, намекая, чтобы она немедленно открыла чертову дверь, пока он не улетел вниз на стриженый газон кампуса. Сольхён застыла на пару секунд, судорожно сдергивая наушники на шею.  Я схожу с ума? Это галлюцинация? С каких пор хоккеисты научились летать? Глубоко, обреченно вздохнув, она слегка помешкала, чисто из принципа, чтобы этот наглец прочувствовал всю тяжесть своего положения, но затем быстро вскочила, подбежала к балкону и резко дернула ручку на себя. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату вместе с тяжело дышащим Ан Гонхо. Он буквально ввалился внутрь, едва не сбив Сольхён с ног, и неуклюже зацепился плечом за занавеску. Кое-как обретя равновесие, он уперся руками в колени, шумно восстанавливая дыхание. Куртка на его плече была испачкана в побелке, а ладони покраснели от холодного бетона. — Какого черта, Ан Гонхо?! — в шоке, но стараясь говорить шепотом, выдохнула Сольхён, скрестив руки на груди. Её ледяная маска сейчас держалась на честном слове. — Ты нормальный вообще? Третий этаж! Если бы комендант Ли тебя увидел, тебя бы отчислили быстрее, чем ты долетел бы до земли! Гонхо, всё еще пытаясь отдышаться, медленно выпрямился. Несмотря на то, что он только что чуть не сорвался, на его лице мгновенно расцвела его фирменная, невыносимо дерзкая ухмылка. Он картинно подмигнул ей правым глазом. — Спокойно, ледышка. Хоккейная координация великая вещь, — хрипло отозвался он. И прежде чем Сольхён успела выдать ему вторую порцию нотаций, Гонхо совершил совершенно немыслимый, наглый маневр. Он сделал два размашистых шага вглубь комнаты и резким, ленивым движением просто завалился прямо на её девственно чистую кровать. Шайба от такого нахальства испуганно пискнула и перепрыгнула на тумбочку, а Гонхо, как ни в чем не бывало, закинул ногу на ногу, подложив руки под голову, и уставился в потолок. Соль осталась стоять посреди комнаты с приоткрытым от изумления ротором. Уровень наглости этого парня пробивал все мыслимые рекорды. Она перевела взгляд на свои простыни, по которым сейчас бесцеремонно елозили его уличные джинсы. — У тебя пять секунд, чтобы встать с моей кровати, — чеканно, сдерживая подступающую ярость перфекционистки, произнесла она. — Во-первых, привет, — Гонхо даже не шелохнулся, лишь повернул к ней голову, лениво рассматривая её домашний лонгслив и наполовину замотанные бинтами ноги. — Во-вторых, я вообще-то пришел за своей джерси. А в-третьих… раз уж мы с сегодняшнего утра официально, перед всей ледовой элитой Хансона «встречаемся», я подумал, что нам просто необходимо обсудить все НЮАНСЫ нашего внезапного романа. Ну, знаешь… правила игры, зоны ответственности, график совместных появлений. Чтобы к тусовке Тэина мы выглядели как реальная пара, а не как два барана у борта. Сольхён сделала глубокий вдох, чувствуя, как неловкость и абсурдность ситуации начинают душить её. Этот парень сидел в её комнате, просочившись через балкон, и с самым деловым видом рассуждал о фальшивых отношениях, пока у неё на полу валялись недомотанные бинты. Границы её личного ада, кажется, официально расширились до размеров этой комнаты. Ли сделала шаг вперед и, не на шутку разозлившись, с силой толкнула Гонхо по щиколотке. — Подвинься, — буркнула она. Немного брезгливо, стараясь держаться как можно дальше от его грязных уличных джинсов, она опустилась на самый край матраса. Скрестив руки на груди, Ли Сольхён вернула себе свой фирменный, холодный тон: — Я тебя слушаю. Гонхо от её толчка даже не поморщился, но стоило ей заговорить, как он прыснул со смеху, закрывая лицо ладонью. Его плечи мелко затряслись. — Нет, ледышка, это я тебя слушаю, — отняв руку от лица, выдавил он, и в его глазах зажглись опасные, насмешливые огоньки. Он приподнял голову, ухмыляясь: — Я слушаю тебя, «любимая» моя. Ты же у нас сегодня устроила шоу года. Сама, по собственной воле, при всей ледовой элите заявила, что мы встречаемся. Каков дальнейший план у тебя, м? Нам уже пора парные аватарки ставить или сначала выберем имена для наших будущих детей? — У меня?! — искренне удивилась Сольхён, даже подавшись назад от такой постановки вопроса. — Это вообще-то была твоя идея! Ты просил подыграть! Гонхо резко перестал улыбаться. Он рывком привстал, опираясь на локоть, и посмотрел на неё в упор, так близко, что Соль отчетливо разглядела темные ободки вокруг его зрачков. Его голос стал тише, глубже и как-то пугающе проницательнее. — Моя идея была в том, чтобы ты тихо согласилась за столом в столовой, — медленно произнес он, сканируя её лицо. — Но ты устроила публичный допрос свидетелей на арене. Ну же, ледышка, давай на чистоту. Неужели ты выкинула этот фокус просто потому, что внезапно осознала свои бурные, подавленные чувства ко мне? Или… — Гонхо прищурился, и на его губах снова появилась едва заметная, ублюдочная ухмылка, — или ты просто хотела выпендриться перед Сонхёном? Спровоцировать нашего идеального капитана, а? Сольхён буквально парализовало от шока. Кровь с шумом прилила к ушам. С чего он вообще это взял?! С чего этот самовлюбленный придурок решил, что ей нравится Сонхён?! Или… нравится? В памяти тут же всплыл тяжелый, защищающий взгляд капитана на пустом ночном катке, его серые носки, его молчаливое обещание хранить тайну про Шайбу… Сольхён мысленно дала себе пощечину. Да какая разница! Даже если так, это абсолютно, сто процентов не дело Ан Гонхо! Внутренний перфекционист внутри неё взбунтовался от того, как легко этот хоккеист залез к ней в голову и нарушил её идеальный контроль. Сольхён пулей отпрыгнула с кровати, не в силах больше сидеть с ним рядом. Она начала нервно кружиться по комнате, меря шагами небольшое пространство от шкафа до письменного стола, сердито теребя край своего белого лонгслива. Мысли лихорадочно цеплялись друг за друга. — Когда ваша чертова вечеринка? — резко обернувшись, спросила она, пытаясь перевести тему в деловое русло. Гонхо лениво потянулся на её подушке и спокойно, почти промурлыкал: — В следующую субботу. Через неделю. — Отлично, — Соль возобновила свою хаотичную ходьбу. — Значит, за неделю… Стоп. ЗА НЕДЕЛЮ?! Она резко затормозила посреди комнаты и уставилась на него круглыми глазами. — Мы должны за неделю сделать вид перед всем университетом, что безумно влюблены друг в друга? Ты и я? Да мы же при первой попытке взять друг друга за руку либо подеремся, либо обоюдное отвращение на лицах выдаст нас с потрохами! Гонхо молча наблюдал за её паникой. Видя, как она искренне злится и переживает, он вдруг растерял всю свою шутливую спесь. Избалованный бабник и бунтарь на секунду исчез. Он медленно поднялся, сел на её кровати по-турецки, скрестив ноги, и серьезно посмотрел на Сольхён. — Ладно, забудь про Сонхёна, — откровенно сказал он, и в его голосе больше не было издевки. — Ответь мне честно, Ли Сольхён. Зачем тебе это? Почему ты внезапно согласилась ввязаться в это дерьмо? Ведь если подумать… я действительно просто помог тебе один раз, и то – тупо кинул свою джерси, чтобы прикрыть от парней. Это не стоит того, чтобы портить свою и без того хрупкую репутацию фальшивым романом со мной. В чем твоя выгода? Что ты с этого получаешь? Соль на секунду замялась, отведя взгляд в сторону. Кончики пальцев невольно коснулись края недомотанного бинта. Откровенный, лишенный привычного пафоса вопрос Гонхо застал её врасплох. Она лихорадочно перебирала в голове истинные причины, которые заставили её сделать этот безумный шаг, понимая, что озвучить их все этому парню она просто не имеет права. Во-первых, Гонхо ни в коем случае не должен был узнать, что совсем скоро с международных соревнований возвращается Джеймс. Воспоминание о бывшем парне отозвалось тупой, фантомной болью где-то под ребрами. Сольхён до дрожи в руках не хотела выглядеть в его глазах брошенной, сломленной жертвой. Ей до смерти хотелось предстать перед ним в «новых», ярких отношениях, показав, что она двигается дальше. Особенно учитывая то, как сильно и яростно Джеймс всегда ненавидел хоккеистов, считая их безмозглыми выскочками. Сделать его главным соперником Ан Гонхо это был бы идеальный, сокрушительный удар по его эго. Во-вторых… была еще одна причина, которую Сольхён боялась признать даже самой себе в глухой темноте этой комнаты. Став «девушкой» Гонхо, она автоматически получала легальный пропуск в мир хоккейной сборной. А значит, сможет стать ближе к Ом Сонхёну, к его спокойной, монолитной силе, которая так странно притягивала её. Да и если отбросить всю эту тактику, почему бы и нет? Что она, в конце концов, теряет? Гонхо невероятно популярен в университете, имеет непререкаемый авторитет в своей банде и официально считается лучшим нападающим, играющим практически на равне с самим капитаном. Но самым весомым и безопасным аргументом, который можно было выдать этому самовлюбленному придурку, была защита. В последнее время, особенно после сегодняшней редкой похвалы тренера, девчонки в раздевалке окончательно сорвались с цепи. Эти змеиные укусы про «отекшее лицо» и лишний вес душили её. А за широкой спиной главного бунтаря Хансона явно будет спокойнее. Вряд ли у Чэвон или кого-то еще хватит смелости раскрыть рот в её адрес, если они будут знать, что за Ли Сольхён стоит бескомпромиссный Ан Гонхо. Покрутив в голове эту мысль, Соль аккуратно повернулась к парню, скрестив руки на груди, и заговорила своим привычным, слегка снисходительным тоном перфекционистки, стараясь ни в коем случае не подпитывать его и без того завышенное до небес эго: — Моя выгода очевидна, Ан. В последнее время атмосфера в женском блоке стала невыносимой. Тренер начала выделять меня, и девчонки теперь цепляются к каждой мелочи. Мне нужен… щит. Спокойная неделя без их ядовитых шпилек в раздевалке. Твоя репутация грозы университета отлично подойдет на роль пугала для моих одногруппниц. Вряд ли они рискнут портить мне жизнь, зная, что им придется иметь дело с тобой. Вот и всё. Чистый расчет. Гонхо внимательно слушал её, подперев подбородок кулаком, и по мере её слов его серьезное лицо снова начало меняться. На губах медленно расплылась мягкая, на редкость добрая и довольная улыбка. Он явно просек, что она не договорила и половины, но озвученная версия его более чем устроила. Он плавно поднялся с кровати, одним слитным движением сокращая расстояние между ними, и весело кивнул: — Значит, щит? Ну что ж, ледышка, договорились. Гонхо засунул руки в карманы джинсов, его глаза тепло блеснули в полумраке комнаты. — Буду оберегать тебя в лучшем виде. Клянусь, с завтрашнего дня ни одна мышь в этой академии не посмеет косо посмотреть в твою сторону или как-то обидеть. Мой фейковый статус это твоя личная неприкосновенность. Готовься, завтра у нас первый официальный совместный обед. — Ладно, ледышка, сделку скрепим по-нашему, по-спортивному, — Гонхо с готовностью протянул ей свою широкую ладонь. Сольхён секунду помедлила, а затем уверенно вложила свои тонкие пальцы в его горячую ладонь. Они обменялись коротким, крепким рукопожатием. Контракт был подписан. Гонхо удовлетворенно хмыкнул, развернулся на пятках и уже сделал уверенный шаг в сторону балкона, собираясь привычным путем сигануть обратно в ночную прохладу. — Эй, стоять! — Сольхён среагировала мгновенно. Она подскочила к нему со спины, схватила за куртку в районе предплечья и изо всех сил дернула назад. Учитывая их внушительную разницу в размерах и весовых категориях, этот маневр дался ей нелегко, она едва сама не потеряла равновесие, но хоккеиста всё же притормозила. — Ты куда собрался? Выйди как нормальный человек! Через дверь! Гонхо обернулся, удивленно и весело глядя на её пальцы, вцепившиеся в его рукав. — Ага, конечно, — фыркнул он, закатывая глаза. — Чтобы я сейчас пошел по главному коридору женского блока и попался на глаза какому-нибудь коменданту или, еще хуже, твоей подружке? Я, между прочим… — он внезапно осекся, прикусив язык. Его лицо на секунду приняло такое выражение, будто он чуть не выдал государственную тайну, и он тут же нацепил свою самую заносчивую маску, гордо вскидывая подбородок: — Короче, я никого не боюсь, поняла? Просто не хочу портить репутацию твоей комнате. Сольхён скептически прищурилась, но спорить не стала. В глубине души она понимала, что его выход через парадную дверь это идеальный тактический ход. В общежитии Хансон стены имели уши, а коридоры глаза. Если кто-то из девчонок или парней прямо сейчас увидит, как Ан Гонхо в одиннадцатом часу вечера, слегка растрепанный, выходит из комнаты Ли Сольхён, их история «страстных и внезапных отношений» мгновенно обретет стопроцентную правдоподобность. Сплетни разлетятся со скоростью лесного пожара, создавая ей тот самый надежный щит. — Ладно, иди через дверь, — сдалась она, делая шаг назад и указывая на выход. Гонхо победно ухмыльнулся, подошел к двери, аккуратно повернул замок и уже приоткрыл створку, собираясь выскользнуть в ярко освещенный коридор. — Стой! — вдруг опомнилась Сольхён, сделав шаг вперед. — А как же твоя джерси? Она в пакете на шкафу, забирай. Гонхо притормозил в дверном проеме. Он медленно обернулся через плечо, окинул её комнату долгим взглядом, а затем его губы расплылись в ублюдочно-обаятельной улыбке. Он заговорщицки подмигнул ей: — Ты же теперь моя девушка, ледышка. Носи её на здоровье. Считай это моим официальным подарком. Не дав ей вставить ни слова, он тихо прикрыл за собой дверь, оставляя Сольхён наедине со звенящей тишиной и подпрыгивающей от возмущения кошкой. — Невыносимый придурок, — громко цокнула языком Сольхён. Она подошла к двери, провернула ключ на два оборота и устало поплелась обратно к кровати. Она выключила торшер, забралась под одеяло и уставилась в темноту потолка. Но, вопреки логике, все её мысли сейчас были заняты совершенно не Ан Гонхо с его наглыми шутками и планами на совместный обед. Перед глазами неотступно стоял Ом Сонхён. Сольхён впервые за долгое время, даже наедине с самой собой, решилась признать эту зарождающуюся, пугающую симпатию к капитану хоккеистов. Для неё, выстроившей вокруг своего сердца неприступную ледяную стену, это было уму непостижимо! Кто-то впервые после затяжного, болезненного кошмара прошлого сумел пробить её идеальную броню. Сонхён со своей молчаливой поддержкой, честными глазами и абсолютным пониманием её боли незаметно пустил корни в её мыслях. Память, потревоженная этими чувствами, услужливо перенесла её на год назад. Времена, когда слово «любовь» ассоциировалось у неё совсем с другим человеком. Год назад. В столовой спортивного комплекса Шанхая было шумно. Пахло крепким кофе, тостами и хлоркой от соседнего бассейна. Сольхён сидела за угловым столиком, лениво ковыряя вилкой легкий салат. Напротив неё сидел Джеймс – безупречный, сияющий, главный фаворит одиночного мужского катания. Его волосы были идеально уложены, а на лице светилась белоснежная улыбка человека, который точно знает, что мир вращается вокруг него. — ...Соль, ты просто представь! — воодушевленно рассказывал Джеймс, активно жестикулируя и практически не прерываясь на то, чтобы сделать глоток из своего стакана с протеиновым коктейлем. — Мои родители вчера были в таком восторге от нашего парного интервью! Мама разослала нашу совместную фотографию со съемок во все семейные чаты, клянусь. Все наши родственники, даже дальние из Канады, просто завалили её сообщениями. Они так одобряют нашу пару! Говорят, что мы потрясающе смотримся вместе. Ну еще бы, двое лучших фигуристов сборной это же просто идеальная партия, золотой стандарт федерации! О нас уже пишут спортивные таблоиды, это невероятно поднимает наши рейтинги перед Гран-при… Сольхён сидела, подперев щеку рукой, и слушала его без особого вовлечения. На её лице застыла привычная вежливая маска, но внутри было пусто. Она ловила себя на мысли, что в их отношениях в качестве спикера всегда, абсолютно всегда выступал исключительно он. Джеймс обожал говорить о себе, о своих победах, о своих спонсорах, о том, как круто они выглядят на обложках журналов. В самом начале их романа Соль, будучи наивной и влюбленной (по крайней мере, ей так казалось), искренне пыталась делиться с ним своими внутренними страхами. Всё-таки он был её парнем, человеком, который делил с ней один лед. Она пыталась рассказать ему, как у неё дрожат колени перед выходом на короткую программу, как давит ответственность и как сильно ей не хватает простого человеческого «я с тобой», не привязанного к оценкам судей. Но Джеймс никогда её не слушал. Стоило ей начать говорить о своих переживаниях, как его взгляд становился отсутствующим, он кивал из вежливости, а затем, буквально через пару фраз, виртуозно и эгоистично переводил тему обратно на себя: «Да, Соль, я понимаю, но вот у меня на прошлых стартах был похожий случай, и я тогда решил зайти на четверной…».  Со временем Сольхён просто перестала пытаться. Она замолчала, спрятав свои чувства за глухой броней перфекционизма. Она поняла, что для Джеймса она была не живым человеком со своими слабостями, а красивым, статусным аксессуаром, дополняющим его идеальную картину триумфа. Настоящее время. Сольхён глубоко вздохнула в темноте комнаты общежития Хансон и повернулась на бок, подтягивая одеяло к подбородку. Шайба во сне пошевелила лапкой, тихонько задев её руку. Прошлое оставило на ней глубокие шрамы, но сейчас, вспоминая Сонхёна, Сольхён ловила себя на удивительном контрасте. Капитан хоккеистов не говорил о рейтингах. Он не пытался выпендриваться. Он просто молча стоял рядом, когда ей было трудно, и защищал её секреты так, словно они были его собственными. Её фальшивый роман с Гонхо должен был начаться завтра, но сердце Соль, кажется, уже сделало свой собственный, абсолютно несанкционированный выбор. Вторник начался под знаком липкого, звенящего напряжения. После вчерашнего публичного заявления Сольхён на арене, воздух в женской раздевалке можно было резать ножом. Девочки перешептывались по углам, то и дело бросая на неё косые, полные жгучего любопытства и зависти взгляды. Когда утренняя тренировка подошла к концу, Соль, устало дыша, затягивала чехлы на лезвиях своих коньков у бортика. Она уже собиралась покинуть каток, как тяжелые двери арены с грохотом распахнулись. На раскатку потянулась мужская хоккейная сборная. Остальные фигуристки, включая Им Чэвон, застыли на трибунах и у скамеек, делая вид, что очень заняты своими фитнес-браслетами и шнурками. Это была идеальная, просто безупречная возможность устроить то самое шоу и «показаться» перед всеми в новом статусе, закрепив за собой статус неприкосновенности. Но внутри Ли всё сжалось: её перфекционизму претила мысль о фальши и дешевых эффектах, и рискнуть первой, сделать шаг навстречу у неё попросту не хватало духа. К счастью, с таким непредсказуемым и наглым партнером, как Ан Гонхо, можно было вообще не переживать на этот счет. Этот парень чужих сомнений не признавал. — Сольхён-а! — раздался на всю арену его громкий, раскатистый голос. Гонхо, уже переодетый в тренировочное джерси, стремительно побежал к ней вдоль бортика, глухо стуча чехлами коньков по резиновому настилу. Не дав ей опомниться и даже пикнуть, он резко притянул её к себе за плечо и коротко, веско чмокнул в щеку. Сольхён буквально застыла на месте, превратившись в кусок льда. Её сердце тут же застучало на бешеной, запредельной скорости, но совершенно не из-за внезапных нежных чувств, а просто от самого факта тактильного контакта, абсолютной неожиданности и дорамного шока. На щеке осталось ощущение мимолетного тепла. Гонхо как ни в чем не бывало отстранился и с самой очаровательной, белозубой улыбкой повернулся к замершим неподалеку фигуристкам: — Привет, девчонки. Хорошая тренировка была? Девочки вовсю смотрели на них с открытыми ртами, позабыв, как дышать. Чэвон, кажется, в этот момент мысленно прокляла весь белый свет. Гонхо незаметно скосил глаза на Сольхён, и его взгляд буквально кричал: «Ну же, ледышка, поддержи мое выступление! Я зря, что ли, тут драму отыгрываю?» Соль судорожно сглотнула, возвращая лицу маску спокойствия, и тихо, но отчетливо произнесла: — Удачной тренировки, Гонхо. Не убейся там. — Ради тебя – ни за что, — подмигнул этот невыносимый нападающий. Сольхён развернулась и быстрыми шагами направилась к выходу из арены. Направляясь к дверям, она кожей чувствовала, что уходит оттуда под тяжелым, прожигающим взглядом Ом Сонхёна, который стоял чуть поодаль у судейской лавки. Она успела отойти по полупустому коридору блока 'Б' всего на десяток метров, когда сзади послышались быстрые, тяжелые шаги. — Ли Сольхён! Соль обернулась и замерла в шоке. Перед ней стоял Ом Сонхён. Он даже не успел толком раскататься: на лбу выступили мелкие капли пота, а грудь высоко вздымалась. Капитан хоккеистов выглядел непривычно собранным и… встревоженным. Он коротко прокашлялся, пытаясь вернуть своему голосу привычную монолитную уверенность, и тихо, но прямо спросил: — Вы… действительно встречаетесь? У Сольхён внутри всё перевернулось. Сонхён отвел взгляд на секунду, словно подбирая слова, а затем снова посмотрел ей прямо в глаза: — Смотри, я отлично понимаю, что это абсолютно не мое дело. Просто… Гонхо мой лучший друг. Но сейчас он не говорит мне вообще ничего, уходит от ответов и ссылается на твои чувства, мол, «спроси у Сольхён, если она захочет – расскажет». Просто ответь мне… это правда? У вас всё серьезно? Сольхён застыла, лихорадочно пытаясь подобрать слова. Её внутренний перфекционист, привыкший просчитывать ходы, сейчас метался в панике. Она не знала, что ответить человеку, к которому впервые за долгое время начала испытывать робкую, скрытую симпатию. Сказать правду = разрушить щит от девчонок. Ссоврать = навсегда закрыть дверь между ними. — А что? — единственное, что смогла выдавить она, пытаясь выиграть время. Сонхён тяжело вздохнул и качнул головой: — Ничего. Просто это странно. Всё произошло слишком резко. Еще в субботу в столовой вы едва общались, а сегодня… — он не договорил, но сцена с поцелуем в щеку до сих пор стократ читалась в его глазах. Соль медленно кивнула и официально, по-корейски вежливо поклонилась, собираясь закончить этот невыносимый разговор: — Извини, Сонхён, мне пора идти. — Погоди, — Сонхён сделал шаг вперед, перекрывая ей дорогу. Его голос вдруг стал тише и жестче. — Что он тебе пообещал, Сольхён? Он ведь собирается притащить тебя на эту идиотскую вечеринку Тэина в субботу, верно? Он заключил с тобой какую-то сделку? Ли аж забыла, как дышать. Земля на секунду ушла у неё из-под ног. Врать ей всегда давалось с огромным, невероятным трудом, а Сонхён со своей капитанской проницательностью бил точно в цель. Ей казалось, что её сердце сейчас проломит грудную клетку. Но Ли Сольхён не была бы лучшей на курсе, если бы не умела держать удар. Она выпрямилась, заставила свои плечи расправиться и на удивление ровно, без единой лишней эмоции, ответила: — Я знаю про вечеринку, Сонхён. Но наши отношения с Гонхо никак с ней не связаны. Она сделала четкий шаг в сторону, обходя застывшего капитана, и быстро пошла прочь по коридору, не оборачиваясь. Каждое слово этой лжи оседало на губах горьким привкусом, а спину продолжал жечь его безответный, глубокий взгляд. Она получила свой щит от девчонок, но цена за него оказалась слишком высокой.