The Coven Tendency // Склонности ведьм

      Однажды, когда Вэнити и Ро было около десяти лет, Кейденс взяла их с собой на Рябой Остров, где Город хоронил мертвецов и содержал ведьм в Санатории. Лес Некрополя, куда они направлялись, лежал на северной границе острова, в то время как камеры Санатория были разбросаны по мертвой земле повсюду.       Вэнити, Ро и Кейденс вышли из машины у ворот Некрополя; их серое, черное и красное платья потемнели из-за тяжести тени, отбрасываемой вековыми каштанами. Водитель настороженно наблюдал за ними тремя: за тем, как девочки, пошатываясь, двигались вперед, натыкаясь друг на друга и держась за руки, чтобы не упасть, а их мать пыталась направлять их, хотя ее дыхание стало прерывистым. Всех их одолевали легкая тошнота и возбуждение от того, что были рядом с ведьмами, заключенными в Санатории, под землей, примерно в полумиле от опушки леса, а также рядом с трупами в Некрополе, под землей, распростершейся перед ними, когда ворота распахнулись.       Кейденс называла Некрополь «священной землей». В одной руке у нее была фляжка, и она пролила джин на надгробную плиту и на свое платье, когда ее каблуки провалились в мокрую траву. Все это было совершенно нелепо. Вэнити знала, что Ро тоже видела истинную сущность их матери, и это вызывало у нее отвращение, но в то же время Ро просто считала Кейденс полной дурой. Ро думала, что все это было сплошной шуткой. Самые темные и страшные стороны их жизни казались ей несерьезными, потому что еще темнее и страшнее была сама Ро.       — Ты чувствуешь тела под землей? — спросила Кейденс. Ро ответила: «Да», и Вэнити ответила: «Да». — Не сосредотачивайся на них слишком сильно. Не делай этого, — огрызнулась Кейденс. — Ты когда-нибудь принимала кетамин?       — Ты со мной разговариваешь? — спросила Вэнити.       — Конечно, с тобой, — сказала Кейденс, указывая на нее зажженной сигаретой. — От тебя одни неприятности. Любопытная. Беспокойная. — Она затянулась, прищелкнула языком.       — Я не хочу уходить, — сказала Ро, когда пришло время уходить.       — Давай, Вэнити, — приказала Кейденс. Иногда она вот так путала своих дочерей. Ро топталась у ворот; Вэнити, как послушный ребенок, пыталась протиснуться вперед, к машине.       — Я не хочу уходить, — повторила Ро, цепляясь за прутья калитки.       — Мне не следовало брать тебя с собой. — Теперь к ним подошла Кейденс. Она сделала ударение на слове «тебя», потому что Ро была ужасной, порочной девочкой, которая хотела оставаться такой, какая она есть. Хотела быть здесь, рядом с тем, что покоилось под землей, заставляя ее кости гудеть, а не жить в холодном особняке-Музее, где суровый Монро вечно командовал ими, а ее семья была его любимым шоу уродцев. Ро так сильно его ненавидела. — Это даже не по-настоящему, — выплюнула Кейденс. — У нас нет священной земли. У нас нет почвы под ногами. Это ебаный пиар-ход. Разве ты не видишь фотографов?       Было ли это движение, которое Вэнити едва могла припомнить, на задворках памяти? Когда она оглянулась, то не увидела вспышек камер и не услышала болтовни. Это был просто блеск зубов Ро. Только ощутимая тишина под землей. До этого момента Вэнити и не подозревала, что тишина может звенеть. Раньше, когда она думала о смерти, о том, что люди мертвы, она считала, что они пусты, как бездна, а теперь, вместо этого, она решила, что они пусты, как дверной проем…       — Я хочу побывать на священной земле! — закричала Ро, когда Кейденс схватила ее за руку. — Я хочу быть святой!       — Но ты не такая, — прошипела Кейденс, оттаскивая ее от ворот. — Ты больна. — Ро упиралась ногами в землю, взрывая комья травы; Кейденс развернулась, присела на корточки и, схватив дочь за плечи, встряхнула ее. — Перестань нести чушь. В твоих словах нет никакого смысла. В твоих словах нет никакого смысла.       Конечно, на самом деле Кейденс была не виновата в том, что оказалась ужасной матерью. Они все немного сводили друг друга с ума, будучи ведьмами, влияли на слишком высоких, метафизических уровнях. Ро хихикала. Ей нравилось, когда их мать кричала на нее. Кейденс отпустила ее, и Ро бросилась обратно в машину, скользнула на заднее сиденье и повалилась на колени Вэнити. Кейденс все еще сидела на корточках, слегка наклонившись в сторону; она оперлась ладонью о землю, чтобы не рухнуть. Вэнити гадала, что же она видит. Через несколько минут Кейденс снова встала и села на пассажирское сиденье.       — Веди, — рявкнула она, доставая сигареты. — Просто веди машину.       Ро выпрямилась. Вэнити наблюдала, как она смотрит в окно на проплывающие мимо деревья. Потом они уехали, и остался только голый холм остальной части Рябого Острова, Санаторий — выделяющиеся среди сухой пожелтевшей травы бетонные точки камер. Ведьмы в машине ощущали это и вздрагивали. Кейденс несколько раз щелкнула зажигалкой, и воздух наполнился запахом паленых волос; когда они вернутся в коттедж, Ро и Вэнити увидят, что у нее сгорело несколько ресниц.       — Я вернусь, — сказала Ро Вэнити. — Я вернусь.       Затем они одновременно наклонились друг к другу. Вэнити прикрыла рот ладошками, показывая, что это нечто личное, только для них двоих.       — Что такое? — прошептала Ро, и Вэнити прошептала в ответ:       — Мне тоже это нравится.

***

      Эллис дышал. От того, как растягивались его легкие, у Вэнити по спине бежали мурашки.       Он был весь в крови, но Вэнити стерла пятна с его кожи и одежды; вернула кровь обратно в тело, так что он стал совершенно чистым. Его челюсть была исправлена, зубы вставлены верно. У него были такие красивые зубы.       Он смотрел на нее снизу вверх, приоткрыв рот, и Вэнити могла видеть, что это правда.       Как будто всего этого никогда и не было.       Ее лицо вспыхнуло. Она вдруг почувствовала смущение и снова захотела заставить его умереть. Было бы неплохо делать это снова и снова. Тянуться к нему в темном пространстве между этим миром и иным, обнаруживая, что он уже плывет к ней.       Ро бы так и сделала. Яркая, уверенная в себе Ро.       Вместо этого Вэнити просто закрыла лицо руками.       — Господи, блядь, — пробормотал Эллис. Он касался ее ног. Туман, застилавший его глаза прежде, исчез — она исцелила его и от этого. Она совершила это. — Вэнити.       При звуке ее имени что-то встало на свои места. Она как будто резко проснулась. Вэнити отшатнулась. У нее невероятно кружилась голова. Она подавилась. Она уставилась на него, учащенно дыша. Все это было очень драматично и ужасно — у него на глазах. Ее не вырвет, она не станет, она скорее умрет. Но да, ее определенно вырвало. Ее желудок опорожнился прямо на траву. Сразу же пришла мысль о кислотах там, в желчи, которые прокладывают себе путь между ее идеально чистыми зубами.       Эллис все еще лежал на траве, когда она обернулась, наклонив к ней голову. Он улыбался, слизывая кровь с зубов. Ее щеки вспыхнули, стали горячими.       — Перестань пялиться на меня, — взмолилась она.       Когда он этого не сделал и его губы шевельнулись, Вэнити сделала несколько неуверенных шагов назад. Ро поймала ее и на ней; тихое хихиканье, раздавшееся у нее в ушах, заглушило слова Эллиса. Ро заявила:       — Упс. Ты это сделала.       — Ты такая стерва, — пробормотала Вэнити.       И тут она услышала слова Эллиса:       — Ты вернула меня.       Дерьмо. Вот дерьмо.       Он все еще пристально смотрел на нее. Непоколебимый взгляд черных, прикрытых веками глаз.       — Как тебе это удалось?       — Ты упал, — сказала Вэнити. Ее сестра снова хихикнула, Вэнити толкнула ее локтем. — Ты упал и ударился головой. Я просто разбудила тебя. А теперь вставай и уходи.       Но она не хотела, чтобы он встал и ушел. Она желала, чтобы он вновь прикоснулся к ней.       Ну, она не этого хотела, это было бы мерзко и слишком жарко. Но она мечтала, чтобы образ того, как он делает это, навсегда остался в ее голове.       — Вэнити.       Вэнити убрала локоть с ребер Ро и вместо этого прижалась к сестре. Наблюдала, как Эллис сел, не сводя с нее глаз. Но он не поднялся. Вместо этого он наклонился, а затем оказался на коленях перед ней. У Вэнити перехватило дыхание.       — Ты воскресила меня.       — Нет. Нет, я этого не делала.       — Ты это сделала.       Вэнити наклонилась и подняла камень. К ее неудовольствию, Эллис не отстранился. Казалось, он даже слегка наклонился вперед.       — У тебя вспыльчивый характер, да? Я бы никогда не догадался. Я имею в виду, что другие люди не смогли бы понять. Ты всегда такая тихая. Угрюмая. Грустная, ты всегда выглядишь такой грустной, Вэнити. По правде сказать, выглядит довольно жалко. Но я, конечно, всегда знал. Когда ты бушуешь внутри. Когда ты расстроена, это совсем не то, что когда расстроены другие. — Он улыбнулся. — В этом мы похожи.       — Это не моя вина, — сказала Вэнити, сама не совсем понимая, почему она это сделала. Конечно, это была не ее вина, а Ро. Ро, ухмыляющаяся ей в ухо, с широченной улыбкой — от уха до уха.       На лице Эллиса промелькнуло выражение, которое Вэнити не смогла разобрать.       — Значит, это сделала Эрроганс? — Он взглянул на сестру, которая облокотилась на нее. Вэнити немедленно повернулась всем телом, чтобы еще больше защитить Ро, но та только рассмеялась и заскрежетала зубами.       — Она ничего не могла с собой поделать. Ты подошел слишком близко.       Ты слишком близко.       — Это была Эрроганс? — спросил Эллис. — Это Эрроганс подсказала тебе, как вернуть меня?       — Нет.       Что бы случилось с Ро, узнай Монро, что ее магия пережила Машину? Отвезут ли они ее в Санаторий, чтобы проводить эксперименты, или они захотят оставить руки чистыми — просто усыпят ее? Вэнити отстраненно рассматривала камень в своей руке. Подумывала о том, чтобы убить Эллиса и не возвращать его. Подтащить его к краю обрыва и позволить ему упасть, рухнуть вниз и быть поглощенным морем. Если его когда-нибудь отыщут, то подумают, что он был совсем не в себе после первого ритуала или просто чертовски подавлен всем этим, что перешагнул через край.       — Но я этого не хочу, — возразила Вэнити. — Только никому не говори я не хочу этого делать не заставляй меня делать это…       У нее сдавило горло, и это чувство нарастало. Жар от попыток не заплакать? Она только что отравилась. Она позволила магии прорваться сквозь себя, и ей это понравилось. Почему ей это понравилось? Теперь ей это не нравилось. Неужели она уже изменилась? Вэнити кашлянула. А потом она начала задыхаться.       — Боже, остановись, остановись, — сказала она, обращаясь не к Эллису или Ро, а, возможно, лишь к самой себе. — Я не могу… дышать…       Она прижала ладонь к горлу, рот распахнулся, когда она подавилась. Разумеется, под ее прикосновением оказалась только собственная плоть, но. Там. Там. Что-то движется? Теперь она практически задыхалась, пытаясь найти это. Ей нужно было найти это. Что бы это ни было. И тогда она начала копать…       — Вэнити? Эй…       Эллис снова дотронулся до нее, и она отпрянула. От этого движения ее рука соскользнула с горла, а когда она отчаянно попыталась снова схватиться, то… замерла.       То движение, которое она чувствовала, было ее пульсом.       Могло ли это быть правдой? Она выругалась.       — Блядь, — сказала она. — Блядь, меня сейчас накроет. — Прочь от него. Прочь от его смерти и воскрешения, от ее магии. — Отвали от меня на хер.       — Ты меня отрезвила, — сказал Эллис. Она отползала от него, волоча ноги по земле, пока не вспомнила, что может встать. Сделала это и почти сразу же снова потеряла равновесие. Он потянулся к ней. В его глазах было что-то похожее на отчаяние. И. Ей уже снился этот сон раньше. Тогда это ее не так пугало. — Вэнити… Ты не понимаешь…       — Я не хочу.       — Пожалуйста, прости меня за то, как я себя вел, за то, как разговаривал с тобой, я… я на самом деле не такой…       Он запнулся на полуслове. На его лице промелькнуло выражение такой безмерной муки, что Вэнити едва устояла на ногах. Потому что, конечно, то, как вел себя Эллис, было на самом деле. Даже несмотря на то, что его смерть каким-то образом на мгновение очистила его организм от магии, она совсем скоро вернется. Снова искажая его. Ясность была временной, и Вэнити наблюдала, как тяжесть этого осознания обрушивается на него прямо сейчас. Он обхватил голову руками. Пальцами вцепился в волосы, и когда он склонился перед ней, она увидела белую полосу шеи. Такую сияющую.       — Пожалуйста… — снова простонал Эллис. — Я не хочу, чтобы это повторилось…       Она больше не могла этого выносить. Вэнити убежала. Хотя на самом деле бежать было некуда — туда, где Эллис не смог бы ее снова найти. Если Эллис этого захочет.       И, вопреки ее желанию — все, что приходило ей в голову, всегда было вопреки ее желанию, — у нее появилась мысль, крохотная и опасная, вызывающая вздох: «Может быть, он так и сделает. Придет снова умолять меня».