Let's fuck up the friendship

      Утром Чанбин понял, что Феликс таки заболел. Лоб младшего покрывали бисеринки влаги, тело было обжигающе горячим, а простынь — мокрой от пота.              Вот тебе и три дня выходных.              Он позвонил врачу группы, договорился о визите того в общагу через час и сходил в душ. Феликса не будил, оставил высыпаться.              На кухне в самом разгаре был общий завтрак. Шестеро парней устроились за большим столом, и на кухне было довольно оживленно и весело.              — Бин-и-хён, садись сюда, — Чонин встал и похлопал по своему стулу. Сам он отправился мыть посуду.              Минхо уже ставил перед ним тарелку с омлетом, куриным мясом и салатом. Чанбин сложил из ладошек сердечко и отправил его вместе с воздушным поцелуем другу. Тот в ответ весело фыркнул и погрозил ему кухонной лопаткой.              Он не особо прислушивался к разговору, пока завтракал. Но уловил, что в ближайшее время все разбегутся по своим делам. Хенджин, Сынмин и Чонин уезжали к семьям на три дня. Минхо уезжал к котам, прихватив с собой Джисона, который на праздники обычно оставался в общежитии.              Чан, эта социальная бабочка, уже весело болтал с кем-то по телефону, обещая приехать через час.              — А что Феликс кстати? — спохватился Чан. — Чего не идет завтракать?              — Мне кажется, он простыл. Я уже вызвал врача, приедет скоро, — Чанбин бросил взгляд на часы на телефоне сидящего рядом Джисона, — через полчаса. Я останусь с ним, позабочусь.              — Пойду переговорю с ним.              — Он спит, пусть…              Попозже Минхо все же заглянул в комнату Чанбина и отнес Феликсу тарелку с завтраком прямо в постель.              На следующие два часа общежитие превратилось в настоящий хаос.              Сначала приехал их постоянный врач Пак Чонсок, осмотрел Феликса, сделал ему укол в жопу и выписал список лекарств от простуды.              Младшие тем временем дурачились в гостиной, потому что Минхо не хотел их отпускать одних и заставил ждать его и Джисона. Джисон же превратил сборы шмоток в какое-то торнадо. Его вещи почему-то обнаруживались в самых неожиданных местах общаги.              Хенджин уехал первым, на прощание вытерпев от всех мемберов объятия и удушающий захват от Чанбина. Ну все, теперь месяц не разрешит никому себя коснуться.              Затем уехал Чан, поболтав с Феликсом, пожелав скорейшего выздоровления и похлопав по плечу Чанбина. У него был с собой небольшой рюкзак, сказал не ждать его домой раньше вечера третьего января.              Последними ушла толпа максимально шумных младших с Минхо. Чанбин только фыркнул в свою кружку с кофе, заметив, как Минхо шлепал по заднице Джисона, пока остальные не видели.              В общаге внезапно стало так тихо и пусто.              Заварив крепкий сладкий чай, Чанбин прихватил свой телефон и пошел к себе.              — Ёнбок-и, ты как?              Феликс лежал, закутавшись в одеяло по самый нос. Вид у него был болезненный.              Чанбин поставил чашку с чаем на прикроватную тумбочку, сел на край постели и легко похлопал Феликса по плечу. Тот едва держал глаза открытыми.              — Задница болит, — пожаловался он внезапно.              Чанбин звонко рассмеялся и прикусил губу.              — Я не виноват!              — Это все укол виноват, — пробурчал Ёнбок, нахмурившись. — Такой, зараза, болючий.              — Я могу как-то помочь? Поцеловать, чтобы перестало болеть?              — Куда? В жопу? — поржал младший, пряча улыбку в одеяло.              — Чего не сделаешь ради болеющего друга, — ухмыльнулся Чанбин.              Он принялся переодеваться. Проверил бумажник, взял ключи от машины и листок с назначением врача со стола.              — Я съезжу в аптеку и за едой. Купить тебе что-то конкретное?              — Курицу? И шоколадку.              — Без проблем, Ёнбок-и.              Феликс плотнее закутался в одеяло, превратившись в нахохлившегося цыпленка с этими своими растрепанными после сна белыми волосами.              — Все остальные уехали?              Чанбин кивнул и натянул кепку, захватил маску для лица.              Он уже собирался уходить, когда его догнал вопрос:              — А ты? Разве ты не поедешь к родителям?              — Съезжу к ним через неделю. Не хочу оставлять тебя одного, пока болеешь. И выпей чай, пока он горячий.              — Спасибо, Бин-и-хён, — негромко пробормотал Ёнбок.              Выглядел он вымотанным и нездоровым. Чанбин прикрыл дверь комнаты.              Родителям он звонил уже из машины.       

~*~*~*~

      Через час у Феликса хватило сил, чтобы выбраться из своего одеяльного домика. Он сменил постель на кровати, загрузив вымокшие от пота простыни в стиралку. Проветрил комнату, пока принимал душ и умывался. Не стесняясь, он порылся в шкафу хёна и выудил для себя удобные спортивные штаны, футболку и теплое худи.              Еда от Минхо-хёна всегда добавляла сил, ведь он так вкусно готовил! И укол, сделанный врачом, начал действовать, температура по ощущениям снизилась.              Он успел пообщаться с семьей, написать поздравления многим друзьям и бездумно поскроллить ленту тик-тока, но Чанбин-хён все не возвращался.              Феликс устроился в гостиной и запустил Нетфликс. Лениво перебирал сериалы, пока не остановился на «Игре в кальмара», которую уже смотрел. Теплый плед, оставленный кем-то на диване, составил ему компанию.              Он уже досматривал первую серию, когда в замке двери повернулся ключ.              Феликс поставил сериал на паузу и лег щекой на диванную подушку, наблюдая, как его друг снимает курточку и проходит в гостиную, нагруженный пакетами и со спортивной сумкой на плече.              — Заехал в твою общагу, взял немного шмоток, — пояснил Чанбин, кивая на сумку и оставляя ее у двери в свою комнату. Он принялся разбирать покупки на кухне.              — А там есть что-то вкусное для меня? — поинтересовался Феликс, состроив милое выражение лица.              Чанбин ярко улыбнулся и показал на пакеты.              — Тут все для тебя. Еда и лекарства.              — И шоколад? — наивно уточнил он.              — И шоколад. Много!              Как бы херово ему сейчас не было, одна мысль о сладком подняла настроение.              Через десять минут, когда Феликс выпил нужные таблетки, а Чанбин переоделся в домашнее, они выбирали фильм для просмотра уже вместе.              — Как насчет Гарри Поттера? Это новогодняя классика, — предложил Феликс, закидывая в рот шоколадную конфету.              — Мы в сентябре пересматривали все части, Ёнбок-и. Может, Безумный Макс?              — Ой нет, давай что-то поспокойнее, — скривился он и предложил: — Барби?              — Оппенгеймер?              Они переглянулись и заржали.              — Как насчет Сумерек? — Феликс игриво приподнял брови. — Посмотрим на сияющих вампиров!              Выражение лица Чанбина было таким красноречивым, что тяжело было удержать смех. Феликс закашлялся и прижал руку к груди.              — Я умираю, ты должен выполнить мою предсмертную просьбу.              — Ладно, но этот кринж можно только под пиво смотреть.              — Ты лучший хён в мире! — счастливо просиял Феликс. — И мне тоже принеси, пожалуйста.              — Тебе нельзя холодное, — прокричал тот уже с кухни, гремя чем-то в холодильнике. — Чай будешь?              Согласившись на чай и открыв еще одну коробку конфет, Феликс построил себе гнездо из пледов и подушек. Чанбин устроился рядом и привычно закинул руку на спинку дивана. Младший тут же прижался к его плечу. В объятиях Чанбина было теплее и лучше, чем в самом пушистом пледе.              Инди-съемка фильма и цветокоррекция в «Сумерках» всегда ему нравились, как и меланхоличный саундтрек. Пусть наивный и кринжовый, но фильм был довольно романтичным, и это откликалось Феликсу.              Проснулся он, когда на экране шли титры, а Чанбин поцеловал его макушку.              — Ложись в кровать, пожалуйста. Тебе стоит нормально поспать.              Феликс только крепче обхватил двумя руками Чанбина вокруг талии и сонно потерся щекой о его грудь.              — Так даже удобнее, чем в кровати. Не хочу уходить.              — Могу отнести.              — Я тебе не девчонка! — возмутился Феликс и приподнялся. Лицо Чанбина было так близко. Темные глаза смотрели вопросительно.              Хён такой заботливый и свой, думал Феликс. Ни за что не осуждает, лишних вопросов не задает. И вообще комфортит его по максимуму в том болезненном состоянии, в котором Феликс сейчас находился. Он очень это ценил.              Чанбин остался с ним в новогодние выходные, чтобы заботиться. Не поехал к семье, которую и так нечасто видит с таким плотным рабочим графиком группы. Привез лекарства и лечебный шоколад. Обнимал и смотрел дурацкие «Сумерки», ни словом не осудив любовь Феликса к вампирам.              Разве могло что-то испортить их хорошие отношения?              — Можешь… поцеловать меня, хён?       

~*~*~*~

      — Нет.              Чанбин знал, что в какой-то момент им придется серьезно поговорить. Он не хотел этого делать, пока Ёнбок болел и чувствовал себя плохо. Сейчас важно было позаботиться о младшем, о друге, убедиться, что он выздоравливает, нормально кушает и достаточно спит. Не время для разговоров на такие темы.              Но идти на поводу у Ёнбока он тоже не хотел. То, что для друга было сиюминутной прихотью, им самим не поощрялось. Чанбин не планировал проебать те хорошие дружеские отношения, которые складывались между ними из года в год как по кирпичику. И сейчас на этой крепости их дружбы шла неебически большая трещина.              Чем раньше они оставят в прошлом ту херню, которую сделали уже дважды, тем проще будет им обоим в конце концов.              Феликс смотрел обиженно. Нерасчесанные волосы обрамляли его красивое, но измотанное лицо, и под глазами залегли темные круги от усталости и болезни. Веснушки были похожи на россыпь звездочек по золотистой коже. Он весь утопал в черном чанбиновом худи и выглядел так… ранимо, что хотелось обнять, прижать к себе, похлопать по спине и убедить, что всё будет в полном порядке и волноваться не о чем.              Но он уже знал, куда может завести одно лишнее объятие с этим соблазном во плоти.              — Пожалуйста? — сделал еще одну попытку друг.              — Ёнбок, хватит, — весомо сказал Чанбин и скрестил руки на груди, немного отодвигаясь. — Пять лет назад ты бегал в мою кровать, чтобы поплакаться о тяжелых нагрузках на работе. Сейчас же бегаешь в ту же кровать, чтобы подрочить и сбросить рабочий стресс. Для тебя это временная придурь, скоро пройдет. Давай не усложнять.              Феликс отвернулся и уставился куда-то в сторону. На его лице отражалась нелегкая внутренняя борьба. Тонкими пальцами он перебирал завязки на худи.              — Хён, — начал он охрипшим голосом и немного откашлялся, — хён, слушай, я не такой легкомысленный, как ты думаешь. Ты правда для меня много значишь, — он будто собирался с силами, чтобы что-то добавить, и Чанбин его не подгонял. — Тебе не кажется, что мы могли бы попробовать?              — Попробовать что? — хотел прояснить Чанбин. — Совместную дрочку время от времени? Секс? Отношения? Конкретизируй, Ёнбок.              Феликс закрыл рот и уставился на свои руки.              Чанбин молчал тоже.              Ни к чему это всё не приведет. То, что их обоих потянуло на небольшие эксперименты, можно было оправдать тяжелым периодом в работе, постоянным стрессом и необходимостью хоть как-то с ним справляться.              Как только их расписание станет полегче, Феликса опять унесет в обычный ритм жизни, полный вечеринок, модных показов, фотосессий и встреч с красивыми девушками. Чанбин не обольщался. Они оба натуралы. Их обоих тянуло к девичьей красоте, а не мужской. Между ними невозможны отношения, а без отношений сам Чанбин не представлял, как можно построить крепкую связь.              Лучше остановиться сейчас, пока еще не поздно.              — Джисон и Минхо-хён… Они… Кхм. Они ведь смогли, и это не мешает работе или группе.              — Давай не будем о них. Это совсем другое.              Он в один глоток допил остававшееся пиво и хотел уйти.              — Почему им можно, а нам нельзя? — возмущенно спросил Феликс, сжав кулаки.              — Потому что они любят друг друга, — отрезал Чанбин и встал с дивана. — Я поработаю на кухне. А ты лучше ложись в постель и выспись.              Похоже, Чанбин слышал, с каким хрустом осыпалась их дружба в этот момент.       

~*~*~*~

      Эти два дня тянулись как резина, потому что организм Феликса буквально сказал «пока» и вышел из чата. Он пил лекарства горстями, и они относительно помогали.              Чанбин заботился о нем. Готовил поесть или заказывал доставку с ресторанов. Контролировал, чтобы он принимал медикаменты вовремя. Пополнял запас шоколада. И ни словом ни в чем не упрекал Феликса.              Первого января Чанбин хотел лечь спать на диване в гостиной. Заработался там над новым треком допоздна. Феликс же попросил его лечь в постель, иначе пригрозил, что уедет в свое общежитие и будет болеть две недели, если хён будет упрямиться.              Потому спали они в постели Чанбина, но каждый под своим одеялом.              В первую ночь Феликсу было грустно. Во вторую он злился.              Чанбин был очень добрым и заботливым днем, но держал дистанцию ночью. Никаких объятий, никаких двусмысленных знаков внимания. Все прилично до зубовного скрежета.              Феликса же терзал тактильный голод.              В плохие моменты ему особенно были нужны касания, объятия и контакт. Это подзаряжало его, как электрокар на зарядке. Он включал режим энергетического вампира и насыщался за счет заботы о нем близких людей. Возможно, это была защитная реакция от проблем внешнего мира, которую он выработал за период стажерства и работы айдолом. Но это помогало. В остальное же время он сторицей возвращал все тепло и любовь окружающим, сияя для близких, команды и всех stay.              Сейчас его сияние угасало с каждым часом.              И дело было не в том, что все мемберы разъехались по своим делам, нет. Феликсу хотелось провести время с одним конкретным человеком.              Чанбин же заботился о нем, как о своем младшем, как о болеющем друге. Но не видел в нем парня, объект интереса. Он работал над новой музыкой за ноутом, но не отказывался смотреть фильмы и сериалы с Феликсом. Писал лирику в заметках телефона, но сразу отрывался, стоило Феликсу предложить перекусить вместе. Заботился. Но был одновременно отстраненным.              Завтра днем вернется Чан, а ближе к вечеру другие мемберы. Послезавтра с обеда у всей группы уже было расписание, и болезнь Феликса ничего не меняла. К тому же лекарства и правда помогали, простуда отступала, температуры уже не было.              Если он сегодня ночью ничего не добьется от Чанбина, то завтра будет уже поздно. Феликсу нужно будет вернуться к себе домой, а там дальше рабочая рутина, и хён снова начнет от него морозиться.              Уже глубоко за полночь Феликс лежал в теплой кровати спиной к Чанбину и пытался построить коварный план. К сожалению, в голову ничего умного не приходило.              Он сильно закашлялся, пытаясь приглушить себя ладонью и не разбудить друга рядом. Грудную клетку разрывала боль, но еще сильнее болело где-то глубоко внутри. И похоже, что метафорично, оттого неизлечимо.              Теплые объятия со спины были приятными даже сквозь их футболки. Чужая рука обняла и помассировала посередине грудины. Чанбин просунул вторую руку под голову Феликса и прижался всем телом.              «Спит или нет?» — подумал Феликс, но не решился заговорить и вспугнуть момент.              Он перетянул на себя одеяло хёна. Затем положил свою ладонь на руку Чанбина. Через мгновение их пальцы переплелись. Теплый поцелуй в затылок был так хорош.              — Я очень люблю тебя, хён, — прошептал Феликс.              — И я тебя люблю и ценю, Ёнбок-и, — тепло отозвался Чанбин. Он немного пошевелился, устраиваясь удобнее и крепче смыкая объятия вокруг Феликса. — Ты выпил таблетки перед сном?              — Угу, — негромко подтвердил он.              — Тогда спи.              И он бы, пожалуй, уснул. Было комфортно, тепло под одним одеялом на двоих, и горячо от крепких рук хёна.              Но на краю сознания зудела мысль, что уже завтра они не будут одни. Нужно ловить свой шанс, чтобы потом снова не выслеживать свою добычу.              Внутри него жил дьявол.              Дождавшись, когда дыхание Чанбина станет более размеренным и тихим, Феликс совсем немного подвинулся назад бедрами. Он замер, прислушиваясь к своим ощущениям и тишине.              Выждав еще немного, Феликс легко, на пробу двинул задницей. Он определенно нащупал нужное направление.              Потираясь задницей о пах своего хёна, Феликс вспоминал все те моменты, которые были между ними раньше.              Как в Осаке Чанбин поставил его на колени и на несколько мгновений придушил за шею. А потом лег на кровать и расставил свои шикарные, сочные бедра, будто приглашая Феликса присесть на них. Какие были на ощупь его мышцы груди, когда Феликс опирался на них руками и пощипывал соски.              Как выглядел Чанбин, перепачканный их общей спермой. Как здорово его руки ласкали Феликса, как охуенно сталкивались их члены через одежду, когда Чанбин втрахивал его бедрами в кровать гостиничного номера.              Внизу живота Феликса сладко заныло. Член немного пульсировал, наливаясь кровью.              Он хотел повторить всё. Хотя бы один раз еще отпустить тормоза и прочувствовать момент безумия, разделить его с Чанбином на двоих.              Каждое движение отдавалось в паху. Горло сжималось уже не от сдерживаемого кашля, а от готовых вырваться легких стонов. Его так заводил всего лишь фроттаж, но этого было недостаточно.              В голове крутились картинки и ощущения, как здорово было два дня назад ощущать хёна кожа к коже. Как одновременно постыдно и ново он себя чувствовал, когда его колено упиралось в грудь Чанбина, а член хёна проезжался по его бедру и толкался под мошонку. Так близко к еще более интимной зоне, но… Горячо и будоражуще.              Тихий низкий стон слетел с его губ.              Он оттянул резинку белья, спуская его ниже, освобождая налитый кровью член, и потер большим пальцем головку. Движения ладони были плавными, подстраивались под ритм его бедер, которыми он все плотнее потирался о чужое тело.              Ощущения были мучительными. Этого было так мало…              Но…              Феликс замер, когда его горло сдавила сильная рука хёна.       

~*~*~*~

      Ты, блядь, когда-то успокоишься, подумал Чанбин, сжимая ладонь на горле Феликса, хер с тобой выспишься.              — Ты всегда такой беспокойный по ночам? — хрипло спросил он прямо на ухо младшему. — Или у меня кровать особенная?              — Это ты особенный, Бин-и…              — Если ты так флиртуешь с девушками, Ликси, то мне их жаль.              Феликс все так же медленно терся о его член, ничего не смущаясь, и тихо постанывал, насколько ему позволяла хватка на горле.              Низкий голос Феликса Чанбин больше никогда не сможет воспринимать как прежде. Не после того, как слышал его стоны и скулеж.              «Как мне теперь тебя в студии записывать, придурок…»              — И что мне с тобой таким делать…              Можно было, конечно, пойти спать на диван в гостиную, оставив Феликса остывать (или дрочить, как пожелает) в одиночестве.              Но Чанбина заебала сама ситуация. Сколько можно?! Он всё делает, чтобы очертить границы между ними, а у Феликса в голове вместо мозгов хлебушек. Нельзя до бесконечности ходить по той тонкой грани, что все больше стирается между ними, это неправильно. Такие взаимоотношения долго не протянут, но вот повлияют потом на всю совместную работу и жизнь. Чанбин вообще не хотел этой хуйни. И даже пытался ее прекратить.              Он глубоко вздохнул.              Феликс проехался своей клевой задницей по его члену.              Да ты сам напросился, решил Чанбин, стягивая с Феликса и себя белье, что я, железный что ли.              — Ты и монаха доведешь до греха, Ликси.              Смех младшего заглушила подушка, в которую он вжался лицом, когда Чанбин перевернул его на живот.              Первый шлепок пришелся по левой ягодице Феликса, и тот ойкнул от неожиданности. Чанбин разомнул кожу, затем шлепнул еще раз. Наверняка она приятно покраснела — жаль, в темноте не было видно.              Чанбин проехался ладонью вверх по спине к самым плечам Феликса. Как же чертовски по-разному ощущались ласки с девушками и с парнем, с Феликсом. Сильное, тренированное, гибкое тело под ним заводило, Чанбин уже перестал отрицать. Он никогда не врал себе. Младший вообще обладал сногсшибающей сексуальной энергетикой и не стеснялся ее демонстрировать даже публично, что уж говорить о нынешних ситуациях под покровом ночи.              Феликс прогибался под каждым его движениям, был таким отзывчивым и пластичным. Хотелось сжать его всего посильнее, чтобы он прочувствовал, что довел Чанбина до помешательства.              Чанбин потянул его задницу немного вверх, придерживая за бедренную косточку. Огладил гладкое бедро, прочертил по нему дорожку своими короткими ногтями. Слегка шлепнул снова.              И завел свой член между горячих бедер Феликса.              Блядь, когда он успел так гладко выбрить все там, скрипнул зубами Чанбин, легко ударяясь пахом о задницу младшего. Головка касалась мягкой кожи мошонки Феликса при каждом движении, и это будоражило.              — Я хочу быть сверху.              — Service top, power bottom? — хмыкнул Чанбин, прикусывая губы. Феликс слегка подмахивал бедрами в том же ритме и исчерпывал тем самым запас терпения.              — Что? — растерялся Феликс и немного повернул к нему голову.              — Забудь. Давай, сядешь на меня.       

~*~*~*~

      Им пришлось разорвать касания, когда Феликс полез к прикроватной тумбочке за смазкой. Он включил ночник и выбрал режим тусклого розового свечения.              — Обопрись спиной на изголовье.              — Вау, ты уже раскомандовался, — приподнял брови Чанбин, но сделал, как было велено. Подушка под спиной помогла устроиться удобнее. Тяжелый член прижимался к лобку, и Чанбин несколько раз огладил его рукой.              Взгляд Феликса тут же притянулся именно туда. Он сглотнул.              Он на самом деле не знал, чего хочет сегодня. Просто… ощутить хёна? Потереться о него, облапать и облизать всего? Или, может, чтобы Чанбин зашел немного дальше, чем в прошлый раз?              На самом деле сегодня днем, пока был сам в комнате, он немного изучил матчасть и погуглил, как происходит это между мужчинами. Информация была местами противоречивой, а видео гейского секса на Порнхабе вообще не вызывало никакого эротического отклика в теле Феликса. Его явно не привлекали мужские тела и идея анального секса как таковая. Было в этом всем что-то чуждое натуре Феликса.              Но, бля, тело Чанбина…              Нужно было быть слепым, чтобы не залипать на эти мышцы, крепкие руки, широкую шею, маленький рот. И у него был такой красивый член.              Не то чтобы Феликс рассматривал много мужских членов (до сегодняшнего образовательного похода в раздел гей-порно так вообще только член Чанбина и видел), но блин. Он был реально красивым. Ощущался тяжелым и толстым в небольшой ладони Феликса.              Феликс вылил немного смазки себе на руку, сел на колени хёна и обхватил его возбуждение. Член был обжигающе горячим на ощупь, и ладонь нетерпеливо заскользила вверх-вниз.              Будто бы в награду за усердие Чанбин подхватил его под бедра, притягивая ближе к себе, и принялся выцеловывать грудь. Каждый поцелуй был нежным, неспешным и приятным; каждый усиливал огонь, горевший внутри Феликса. Когда губы Чанбина прихватили сосок и начали ласкать его в том же ритме, в котором сам Феликс дрочил хёну, он начал постанывать.              В голове тем временем творился хаос и плясали черти. По правде, он… подготовился. Перечитал кучу статей и комментов, разобрался, как это сделать должным образом. И, принимая душ, сгорая от стыда и охуевая от себя самого, подготовился, в том числе растянул себя двумя пальцами (что было чертовски неудобно и смущающе, честно говоря, но…). Теперь он понял, что не зря во всех статьях писали про три пальца, а не два, но было уже поздно.              И вот сейчас, когда можно было завести все намного дальше, чем в прошлый раз, он просто тупо зассал это делать.              Феликсу было стыдно. Да, если решаться на такие глобальные эксперименты с собственной сексуальностью, то только с любимым хёном, которому он доверял на сто процентов. Но такой опыт — это уже нечто необратимое. Такое не отмотаешь назад, не забудешь, не выбросишь из памяти.              Он был не готов.              Чанбин будто почувствовал его сомнения и крепко прижал к себе. Сполз немного ниже по подушке, чтобы уложить Феликса на свою широкую грудь, обнял за поясницу и спину. Поцелуи-бабочки расцвели на шее и правом плече Феликса, один приземлился под ухом.              Ладони поглаживали феликсову спину, проходились по мышцам, нажимали, ласкали. В противовес этому губы были нежными, мягкими.              Феликс подстраивался под этот ритм, все еще лаская возбуждение Чанбина и расслабляясь.              Чем дальше, тем меньше сомнений оставалось в его голове.              — Мы… — его голос охрип, и он попробовал снова: — Мы можем зайти дальше?       Чанбин остановился и приподнял голову. Он выглядел удивленным.              — Насколько дальше? — максимально хриплым голосом уточнил он. Феликс пожал плечами.              Они уставились друг на друга. И хотя Феликс взгляд держал твердо, но его щеки отчаянно покраснели, что было заметно даже в тускло-розовом освещении комнаты. Руку с члена хёна он убрал.              Чанбин подавил небольшую улыбку.              — Ты подготовился, детка, ммм?              — Fuck, я сейчас сгорю от стыда, хён, — на полном серьезе ответил Феликс.              — Ты и так чертовски горячий.              — Holy shit, надеюсь, с девушкам ты флиртуешь получше, — вернул ему шпильку Феликс.              Хён мягко рассмеялся и обнял Феликса за талию.              — Могу вернуть тебе массаж, Ликси, — он облизал свои губы и слегка прикусил нижнюю. — Подашь презерватив?              Слегка сбитый с толку, Феликс дотянулся до прикроватной тумбочки и достал один серебристый квадратик. Покрутил его в руках и неловко отдал Чанбину.              Он натурально весь сжался под этим темным взглядом и не знал, куда себя деть. Жар на щеках растекался красными пятнами.              — Если ты будешь напряжен, у нас ничего не получится,— предупреждающе сказал Чанбин, зубами открыл презерватив, но отложил его в сторону, на кровать.              Феликса чуть потряхивало — то ли от страха, то ли от предвкушения, он и сам не мог разобрать. Ощущалось все смущающе и стыдно.              Чанбин положил ладони на его задницу и уложил обратно на себя. Наполовину возбужденный член Феликса коснулся горячего члена хёна. Приятно…              — Ликси, хочу, чтобы ты немного подвигался на мне, окей? Так, как нравится тебе.              Феликс кивнул и уперся лбом в плечо Чанбина. Одной рукой обхватил кованые прутья изголовья, другой упирался в постель. С каждым движением он успокаивался и снова заводился. Он нашел удачный ритм и так здорово потирался о тело своего любимого хёна, что лишние тревожные мысли просто ушли из его головы.              Ладони на заднице ощущались классно. Чанбин просто придерживал его, иногда слегка шлепая по ягодице. Это заводило больше, чем Феликс был готов признать самому себе.              Темп постепенно нарастал, и дыхание Феликса становилось тяжелее. Его эрекция вжималась в живот Чанбина, и сухое трение только подстегивало, выкручивало приятно-болезненные ощущения на максимум. Он постанывал сквозь плотно сжатые губы.              Когда Феликс расслабился и завелся достаточно, он почувствовал, как Чанбин одной ладонью подхватил его под задницу посередине, скользнув пальцами к поджавшемуся колечку мышц.              Все будет нормально, успокаивал себя Феликс, это же хён.              Двумя пальцами Чанбин мягко оглаживал и слегка надавливал на нужную точку, подстраиваясь под ритм Феликса.              — Давай попробуем, — хрипло произнес Феликс, решившись.              Он приподнялся и словил изучающий взгляд Чанбина. Очевидно, хён остался удовлетворен тем, что увидел, потому что он выдавил немного смазки себе на пальцы и вернул их туда, куда следовало.              Феликс смущенно спрятал лицо в шее Чанбина. Он затрепетал всем телом, когда ощутил прохладное касание смазанных пальцев к своему анусу.              Он сильнее впился в изголовье и кровать, но постарался расслабиться, чтобы у них и правда все получилось.              Но Чанбин не спешил. Его пальцы кружили вокруг колечка мышц, оглаживали его, мягко надавливали, но не проникали внутрь.              Он дразнился.              — Ты шутишь? — рыкнул Феликс, распаляясь сильнее, и прикусил шею Чанбина. — Давай уже!              Зашуршала фольгированная упаковка презерватива. И Феликс наконец-то ощутил, как два пальца хёна, обтянутые латексом, нажали на его дырочку и медленно проникли внутрь.              Первый смущенный всхлип Феликса потонул в стоне самого Чанбина.              — Двигайся, детка, — приказал Чанбин и шлепнул Феликса по заднице.              Если бы можно было сдохнуть от смеси стыда и азарта, то Феликс был бы мертв в ту же секунду. Но он не хотел умирать, пока не распробует этот новый во всех смыслах опыт, пока не ощутит его с Чанбином.              Он на пробу двинулся немного назад, насаживаясь на пальцы хёна. Было не больно, и он сказал спасибо себе за качественную растяжку в душе.              Чанбин отвлекающе целовал плечо, иногда прикусывая и посасывая кожу, но не оставляя никаких следов. Тискал задницу Феликса и легко шлепал в нужные моменты, подстегивая двигаться.              Это пиздец, думал Феликс и двигался вверх-вниз.              Это охуенно, думал он, чувствуя растяжение мышц в такой интимной зоне.              — Я хочу еще, — выдыхал он в шею Чанбина и прикусывал ее.              А потом он уперся руками в плечи хёна и приподнялся, меняя угол проникновения пальцев в его тело.              И перед глазами на мгновение вспыхнули звездочки от нового, необычного ощущения.              — Ох, блядь!              — Что-то не так? — насмешливо поинтересовался Чанбин, прижимая пальцы к нужной точке внутри Феликса.              — Всё так!              Чанбин двинул пальцами еще раз, а потом обхватил член Феликса, зажимая его в крепкий кулак.              — Тогда вперед, Ликси, детка, покажи мне, как тебе нравится это делать.              От такого властного голоса хёна Феликс весь задрожал, а мышцы пресса рефлекторно поджались. Ласки члена и простаты одновременно были такими кайфовыми, что его потряхивало от новых ощущений.              Он отпустил все свои поводки и сильно двинул бедрами в кулак Чанбина. С каждым движением чужих пальцев внутри тела он терял себя. Было так сладко и невыносимо-томительно от темпа, что хотелось растянуть это надолго или прекратить немедленно — Феликс не мог решить, чего хочет больше.              Но всё решили за него.              Чанбин просто принялся быстрее трахать его пальцами, методично задевая простату, и одновременно ускорил темп на члене. Двойная стимуляция будоражила все рецепторы Феликса. И, возможно, его громкий стон был наградой Чанбину, который дотянулся и укусил сосок Феликса.              Каждый последующий стон был громче, каждое движение ярче, каждое касание внутри попадало в нужное место.              — Тебе нравится, Бин-и? — низко простонал Феликс, немного откидывая голову назад, выставляя напоказ свои шею и острый кадык.              — Не переживай, Ликси, мысленно я тебя уже выебал, — в глазах Чанбина полыхал пожар.       

~*~*~*~

      Он буквально видел, как Феликс разрушался. Стоны были такими низкими и глубокими, что Чанбин мог бы кончить только от них одних. Вся картинка перед его глазами навечно отпечаталась в памяти, и Чанбин был уверен, что в будущем еще не раз подрочит на воспоминание о Феликсе, которого он натягивал на свои пальцы.              Феликса всего трясло от переизбытка новых ощущений. Он выглядел так пошло, его губы были приоткрыты и обветрены от дыхания, а глаза постоянно прикрывались. Прядки волос прилипли ко лбу и щекам из-за выступившего на них пота.              Он выглядел потрясающе красивым и горячим.              Идеальным.              И таким его сделал Чанбин. Таким он был только для Чанбина.              Его самого так накрыло от этой мысли, что он вздрогнул на мгновение. Он хотел Феликса всего. Забрать себе, присвоить, превращать его в такое стонущее создание снова и снова. Смотреть, как он умирает от удовольствия. Наблюдать, с каким выражением лица он кончает от рук Чанбина.              Пиздец, думал он, это просто ебанный пиздец.              Он подхватил Феликса под задницу и принялся сильнее трахать его пальцами.              — Посмотри на меня, Ликси, посмотри, — просил он, пока не поймал расфокусированный, затуманенный взгляд младшего. — Хочу видеть, как ты кончишь.              У Феликса на глазах выступили слезы.              — Бин-и, еще, please, я хочу еще сильнее.              Сука, ему срывало крышу от такого Феликса.              Чанбин невольно подкинул свои бедра вверх и нажал на простату сильнее. Феликс едва не упал на его грудь, его руки подкашивались. По телу пробежала судорога, и живот поджался, пока выплескивалась сперма. Чанбин продолжил стимулировать его сквозь оргазм, пока Феликс не начал болезненно хныкать.              И только тогда аккуратно вынул свои пальцы и отбросил использованный презерватив на пол.              Феликс буквально рухнул на него и тут же расслабился всем телом. Чанбин только выдохнул, прочувствовав весь немалый в принципе вес младшего в полной мере.              Чанбин мягко поглаживал спину Феликса пару минут, пока тот приходил в себя. Их вспотевшие и испачканные спермой тела немного прилипали друг к другу.              — Слово «массаж» никогда не будет для меня прежним, — устало пробормотал Феликс.              — Понравилось? — тихо спросил Чанбин. Он чувствовал приятную усталость, а под теплым телом младшего и вовсе сам как-то становился мягче.              — Охуенно, хён, — признался тот. — А когда ты?... Ну… — Он намекающе двинул бедрами.              — Ты очень пиздато смотришься, когда кончаешь, Ликси. Это было выше моих сил.              Чанбин увидел краем глаза, как Феликс довольно улыбается.              Ну-ну, порадуйся, паскуда мелкая, хмыкнул Чанбин и потянулся.       

~*~*~*~

      Третьего января Феликс был первым, кто вернулся домой. У него оставался еще весь вечер, чтобы поиграть в Геншин и поужинать с мемберами, которые вернутся попозже.              Он чувствовал себя довольно неплохо, но продолжить лечение еще было нужно. Но крайней мере, он чувствовал себя вполне готовым вернуться к работе завтра.              Сбросив сумку с вещами на пол и нажав на кнопку включения компа, Феликс уже потянул руки к худи, чтобы переодеться, но взгляд зацепился за что-то на кровати.              Поверх покрывала лежали две коробки золотистого цвета.              Феликс удивленно хлопнул глазами. Он не понимал, от кого это. И почему вот так, а не лично?              С любопытством кошки, которую жизнь ничему не учит, Феликс распотрошил подарок.              Внутри на молочно-белом бархате лежали змеи из розового золота — кольцо и браслет.              Он охуел. Такую красоту он видел и даже носил. На мероприятии в честь 50-летия дома моды Bvlgari он демонстрировал такие украшения на себе.              Но он искренне считал, что еще столько не зарабатывал, чтобы позволять себе подобные дорогие хотелки.              Феликс присел на край кровати и покрутил в руках браслет. Золотые чешуйки выглядели красиво. Бриллианты на голове и кончике хвоста змеи преломляли свет.              Насколько он знал (а Феликс знал все до единой сплетни этой группы, за исключением шокирующей новости о Джисоне и Минхо-хёне!), самым дорогим подарком от одного мембера другому пока был подарок от Чана на День рождения Чонина — браслет Gucci где-то за две тысячи долларов.              Сейчас руку Феликса украшал гораздо более ценный подарок. И, пожалуй, дело было даже не в деньгах.              Он провел пальцами по шелковой картонной карточке, на которой знакомым почерком было выведено:       

«С Новым годом, Феликс

      

SpearB»