Let's fuck up the friendship

      Язык широким мазком прошелся по бедру. Феликс подул на влажную кожу и поднял темный взгляд вверх. Руки невольно сжались, крепко впиваясь в бедра Чанбина. Выглядел тот ахуенно: в некоторых местах кожа была ощутимо покрасневшей, а у правого соска виднелся розоватый след от острых зубов Феликса. Хотелось облизать его полностью, ощупать мышцы, сжимать их, не контролируя силу.              — Не отвлекайся, — не попросил, а приказал Чанбин.              И Феликс склонил голову вниз…       

~*~*~*~

      Да в принципе Чанбин всегда был очень хорош в глазах Феликса. Из всех старших мемберов именно с ним были самые близкие и теплые отношения. Неудивительно, что на его плече Феликсу было комфортно отдохнуть после напряженного прогона хореографии к четырем трекам для сцены на Asia Artist Awards в Маниле. До выступления оставалась неделя, дел было невпроворот. Тренировки выматывали как никогда.              Еще больше выматывало постоянно зудящее на подкорке мозга желание тискать чужие мышцы. Похоже, обычное перенапряжение, какое у них бывает в декабре, и некоторый недостаток секса не лучшим образом сказывались на психике Феликса. Отсюда все дурацкие грязные мысли о любимом хёне.              Нужно было разобраться со всеми премиями и снять напряжение с какой-то девчонкой. Пара хороших оргазмов, и вся дурь с головы вылетит.              Но пока до этого чудного дня Феликса ждали предзаписи, тренировки и съемка контента для группы. И много-много мыслей о накачанной груди Чанбина…              Которая прямо сейчас была под его щекой. Феликс так удачно устроился, разлегшись на друге, что еще десять минут в тишине и он уснул бы. Было уютно. Если вот так чуть сдвинуть голову, то можно ухом прижаться к черной футболке хёна и слушать учащенное биение сердца.              Мышцы были такими твердыми под его щекой, но удобными. Рукой он обвил хёна поперек живота. Офигенно удобно. Чанбин был похож на классного медвежонка. Так бы и затискал!..              Феликс невольно крепко сжал пальцы, и Чанбин страдальчески хныкнул.              — Ёнбок-и, больно жесть, прекрати…              — Извини, Бин-и-хён, — пробормотал он.              Лежать было супер-удобно, но время, данное на отдых, подошло к концу. Все мемберы подтягивались к центру зала, вставая в начальную позицию для первого трека. Феликс глотнул воды напоследок и занял свое место.              Это был третий полный прогон, и все были уставшими.              — Последний раз выложитесь полностью, и я вас отпущу, — пообещал Ли Сок Чан, их хореограф. — Файтинг!              Обещание зарядило всю группу. Это было видно по улыбкам и общему настрою.              И все шло нормально, по мнению Феликса, ровно до припева Maniac. Из колонок раздавался рычащий рэп Чанбина, прямо перед ним сам Чанбин, отдавшись моменту и расслабившись, танцевал.              Нет, даже не танцевал. Его бедра так сексуально трахали воздух, что у Феликса перехватило дыхание, пока он наблюдал за хёном в зеркало. Это выглядело как секс, а не часть хоряги. И было чертовски горячо.              Если бы не десятки часов практики с чертовым Maniac, Феликс уже сбился бы с ритма и запорол рисунок танца. Но память тела взяла верх (слава тебе, господи!), и все получилось как нужно.              Но момент не выходил из головы Феликса до вечера.       

~*~*~*~

      Упираясь одной рукой в стену душа, Феликс кайфовал от горячей воды, льющейся на затылок. Все тело подрагивало от напряжения, которое накатывало волнами. Другая рука все быстрее надрачивала член.              Разрядки хотелось до звездочек перед глазами. Он так чертовски заебался за эту неделю! Хотелось быстро перепихнуться с какой-нибудь красивой и раскованной девчонкой, чтобы уже наконец-то гормоны отпустили башку хоть на пару дней.              Но времени и возможности не было.              Зато рядом имелся другой объект соблазна. Который всегда был рядом, ходил в этих своих объемных худи, что ни черта не скрывали широкие плечи и накаченный грудак. Который всегда выглядел так, будто напрашивался, чтобы его грудь сжали, укусили и зализали укус!              Ебанный Со Чанбин, блядь.              Рука на члене сжалась сильнее, проходя по головке.              Феликс ощущал, что уже неделю буквально тонет в захлестывающих его гормонах и рабочем стрессе. И что-то мыслишки уводили его вообще не в то русло.              Может, стоило раз попробовать что-то с парнем? Просто ради опыта.              Как это было бы? Когда можно не контролировать свою силу… Когда под руками ощущаются мышцы не менее крепкие, чем собственные. И на чужих руках от напряжения выступают вены, перевивая предплечья редкой паутиной.              Как бы чувствовалось тереться грудью и чувствительными сосками о накачанную спину Чанбина? Как смотрелись бы на этой охуенной спине потёки воды в душе? Наверное, пиздато.              Член запульсировал, и Феликс протяжно простонал.              А крепкие чанбиновы бедра? Если бы между ними всунуть член и резко двинуться вперед… Взять сразу быстрый темп, чтобы каждой клеточкой кожи ощущать эти стальные мышцы, которые так круто сжимали бы его член. С каждым движением лобок Феликса влажно шлепался бы о задницу хёна.              Хватило бы совсем немного, чтобы…              Блядь!              Сперма брызнула на стену душа, из горла вырвался хрип. Оргазм был чуть ли не болезненным. И не принес облегчения…              Вдох, выдох.              «Fuck, нужно реально найти с кем потрахаться, — вяло подумал Феликс, натирая пушистой мочалкой тело. — А то так недолго крышей поехать».              Феликс вообще жил в гармонии с собой и легко принимал новые увлечения. Но также быстро, как загорался, бросал. Пока молод, думал он, нужно попробовать как можно больше интересного. И если сейчас его расслабляет тисканье чужой бицухи, то кому это повредит?              Немногим позже, после душа Феликс лежал в своей постели, тупо уставившись в потолок.              Он сейчас что, подрочил на своего хёна? На парня?              Стоп. Лучше он подумает об этом завтра.              Но после часа в постели, лежа среди сбитых простыней и перекрученного в ногах одеяла, Феликс грустно вздохнул и бросил попытки уснуть. Мысли все равно крутились вокруг того же.              А в принципе, ну что тут такого? Феликс даже читал, что многие люди бисексуальны от природы, просто не все приобретают разноплановый опыт.              Может, просто стоит попробовать разок. От Чанбина не убудет же, верно? Чисто по-дружески пожамкает чанбиновы мышцы и успокоится. Не нужно же на самом деле доводить все до интимных моментов. Достаточно просто массажа.              Может, разок-другой куснуть эти впечатляющие мышцы спины. Да что ему Чанбин в конце концов сделает? Рожу не набьет, да и ладно. Он вообще очень мягко относился к Феликсу. Вряд ли это сильно повлияет на их дружбу.              Нужно только правильно подкатить, думал Феликс. Ну, там наладить контакт, все дела. Создать доверительную обстановку, когда их никто не прервет. Чанбин согласится.              Наверное.              Да ладно, не преступление же Феликс планирует в конце концов! Ничего страшного не произойдет. Просто удовлетворит свое любопытство. Он вообще гетеро кстати. И парни ему никогда не нравились.              Чисто пощупает и все.       

~*~*~*~

      Возможность выпала раньше, чем Феликс морально к ней подготовился. В Маниле, когда они прилетели на премию Asia Artist Awards, в отеле ему достался один номер с Чанбином.              Ну это ли не знак судьбы, а?              Может, Феликс еще не созрел к какому-то контакту, несколько выходящему за рамки дружеского. Но Со Чанбин так разъебал сцену на ААА, что все сомнения отпали в тот же вечер. Феликсу срочно нужно было открыть для себя что-то новое! И желательно такое упругое, стальное под пальцами, твердое. Например, грудные мышцы его любимого хёна. Или бедра. Или спину. Хоть что-нибудь! Иначе он ебнется от тактильного голода.              В номере он первым принял душ и устроился на своей постели. Свет сделал приглушенным, оставив включенным один торшер в глубине комнаты. Приятный полумрак располагал.              Пока Чанбин по заветам Минхо-хёна принимал сувид, Феликс залип в каждодневный квест в игрушке на телефоне. Отвлекался и собирался с мыслями.              Сегодня хорошая возможность, верно? Чанбин тоже уставший после выступления, разморенный после ванной. Он будет мягким и податливым в его руках. Феликс сделает массаж и немножко потискает его бубсы. И спину. И шикарные руки. Это же не запрещено законом в конце концов.              Даже почти не выходит за рамки дружеских прикосновений.              Просто снимет набившее оскомину напряжение. Из-за плотного расписания он так уставал, что отрубался на подлете к подушке. И не успевал даже утолить тактильный голод обычными дружескими тисканьями с Джисоном и Хенджином.              Ну, или же это недостаток секса бьет по мозгам, ничего удивительного. Вернется в Сеул, позвонит одной подружке и съездит хорошо перепихнуться.              «Еба-а-ать», — невольно подумал Феликс, залипнув взглядом на грудных мышцах Чанбина.              Тот только вышел из ванной и был без футболки. Краем полотенца, лежащего на плечах, вытирал волосы, и темные кудри смягчали его впечатляющий вид. Кожа была еще влажной, покрасневшей после долгой горячей ванны.              Феликс медленно моргнул и случайно проебал уровень в игрушке на телефоне, напрочь о ней забыв.              — Хочешь, разомну тебе плечи? — севшим голосом проговорил он и прокашлялся, возвращая обычный тембр.              — Спасибо, Ёнбок-и! — мягкая улыбка скользнула по губам.              Чанбин расположился на краю своей кровати. Мышцы на спине красиво перекатывались под кожей, когда он упирался руками на постель позади себя. Они выглядели упругими, сильными. Феликс сел позади и положил ладони на разгоряченную кожу друга.              Пальцы впились в мышцы с силой, без пощады, и Чанбин скривился. Массаж Феликса реально классно расслаблял забитые после концертов или тренировок мышцы, но поначалу был весьма болезненным.              Феликс никуда не спешил и делал все плавно. Он был довольно уставшим после сегодняшнего выступления на премии, а завтра всю группу ожидал перелет с Филиппин обратно в Корею. Да и делать кому-то массаж ему нравилось, это снимало его собственное напряжение и расслабляло. Приятный запах масла со свежей ноткой чайного дерева немного убаюкивал, разогреваясь от касаний кожа к коже.              В небольших ладонях и тонких пальцах Феликса было много силы. И они действительно умели творить магию.              Феликс особенно сильно прошелся костяшками пальцев за ушами и по затылку своего друга, и Чанбин немного склонил голову вперед, поддаваясь.              Его спина была просто произведением искусства. Искусства, созданного многими часами упорного труда в спортзале. Чанбин был одновременно скульптором и статуей, которую он вытачивал изо дня в день.              Кожа впитала все масло и мягко блестела в тусклом свете торшера их гостиничного номера. Добавлять масло Феликс не стал. Просто мягко вжимал пальцы в стальные мышцы на плечах Чанбина, переходил на основание шеи, разминал и снова возвращался.              Кожа так хорошо пахла, была такой разнеженной под его руками, что Феликс не удержался и склонился ниже. Мягко провел кончиком носа по шейным позвонкам, тихо вдохнул запах и коснулся горячими губами. Под руками так отлично чувствовать литые раскачанные мышцы. Феликс поплыл. Сквозь губы вырвался горячий выдох.              Феликс буквально почувствовал, как мышцы спины Чанбина напряглись.              — Ёнбок-и? — напряженно позвал тот.              Но Феликс не ответил. Сквозь неплотно прикрытые веки пробивался тусклый свет, и сонное настроение сменялось более горячим.              Небольшие ладони Феликса опустились ниже огладили бугрящиеся мышцы на лопатках, ласково прошлись по позвонкам, надавив на каждый, и скользнули на бока. Пальцы с силой впились в кожу на боках Чанбина, и изо рта Феликса вырвался еще один горячий вздох.              — Ёнбок-и, воу, притормози, — сквозь сжатые губы пробормотал Чанбин и подался вперед, уходя от касаний. Он как сидел, так и развернулся вполоборота к Феликсу. Между ними было совсем мало пространства, но Чанбин, очевидно, не хотел вспугнуть друга и сделать ситуацию еще более неловкой.              Феликс сидел с опущенной головой и прикрытыми глазами. Он молчал.              В тишине Чанбин аккуратно положил руку на плечо другу и слегка сжал его.              — Все нормально? Что с тобой, Ёнбок-и?              — Не говори так со мной, хён…              — Как? — недоумевающе переспросил тот.              — Как будто я ребенок, — Феликс поднял абсолютно темный взгляд и посмотрел в глаза своего друга. Он медленно взял Чанбина за предплечье и поднес его ладонь ближе. Не отводя взгляд, примагничивая к себе внимание, еще более медленно лизнул запястье Чанбина, прошелся влажным языком по венке и коснулся губами основания ладони. — Я уже давно повзрослел.              Тот настойчиво убрал свою руку из крепкой хватки Феликса.              — Вижу. Но на мне оттачивать свои навыки не нужно.              — Я хочу.              — Ты же не ребенок, Феликс, — с нажимом на имя ответил Чанбин, используя его же слова, — баловать тебя я не буду. Иди на свою кровать и ложись, завтра самолет рано утром.              Феликс мгновенно преобразился в лице. Выглядел он действительно как нашкодивший котенок, которого прогнали с постели. От сексуального флёра не осталось и следа.              Он нехотя слез с кровати друга и ушел к своей. Всунул в уши наушники, сжал пальцы на телефоне. Пожалуй, одна-другая катка в игру помогут немного сбросить напряжение и злость.              Но так просто Феликс этого не оставит.       

~*~*~*~

      В долгий ящик свои планы Феликс не откладывал. Чанбин уже на следующий день заценил начало террора от этой мелкой паскуды.              Прошлую неделю он просто не понимал странную гипер-тактильность Ёнбока и его неоднозначные взгляды. Но работы было так дохуя, что особо задумываться над поведением младшего времени не было. После вчерашнего же стало понятно, что у Ёнбока, очевидно, просто рабочий стресс. Который он очень своеобразным образом решил снять.              Уже в аэропорту Ли повис на его бицухе и не отлипал. Мило улыбался всем папарацци и фанатам, смущенно тупил взгляд в пол и вообще выглядел максимально кьют.              Чанбин скрипел зубами. Но на публике и перед камерами тоже старался вести себя мило, придерживал друга за руку и давал себя ощупывать.              После регистрации в зоне ожидания Ёнбок сразу же устроился рядом, прилег на его плечо, как на подушку, и мило улыбнулся. Чанбину это показалось крайне подозрительным.              И чуйка его не подвела. Когда мемберы и стафф рассредоточились и устроились поудобнее, все перестали обращать внимание друг на друга. И рука Ёнбока легла на бедро Чанбина. Этого никому не было видно, потому что на его коленях лежала снятая курточка. Небольшая, но сильная ладонь Ёнбока крепко сжала бедро раз, другой и поползла немного выше, перебираясь к внутренней стороне.              Сам же младший при этом изображал отдых на плече Чанбина.              Твердой рукой перехватив шаловливую ладонь, он убрал ее подальше, затем вообще ушел пройтись.              В самолете они сидели порознь, и Чанбин спокойно выспался за четыре часа перелета от Филиппин до Кореи.              В Сеуле же его внезапно спас Хенджин, вспомнивший о фансервисе и утащивший Феликса вперед едва ли не за руку. Фанаты были в восторге и визжали. Чанбин же выдохнул. На сегодня с этой пиявкой покончено.              Он не понимал, что нашло на в общем-то нормального и очень даже гетеросексуального Феликса прошлым вечером. Вся группа прекрасно выполнила свою сцену на ААА, они были накачанны адреналином и позитивными эмоциями. Но к моменту возвращения в отель после сытного ужина все ребята почувствовали откат от усталости и разбрелись по комнатам.              Каким образом обычный массаж, который Ёнбок не раз ему делал, перешел вот в это, Чанбину было непонятно.              Еще более странным показался ему однозначный взгляд Феликса за завтраком. Этот взгляд буквально говорил: «Я тебя съем, Чанбин-хён». Точнее, теперь-то Чанбин понимал, что значил этот блядский взгляд всю прошлую неделю! Теперь-то до него дошло.              Но чем он заслужил эту проблему, Чанбин не понимал. И поводов он не давал — кто вообще в здравом уме мог бы подумать, что он по парням? Разве что тот, кто совсем его не знал. Но уж точно не близкий его друг.              В день прилета вечером была танцевальная репетиция для следующей премии. С выбором треков для сцены они еще не определились, но времени было достаточно. Потому пока все мемберы разогревались, исполняя несколько хореографий, которые их тела могли исполнить в любое время дня и ночи, до такого автоматизма были доведены движения.              На Freeze мелкий шлепнул его по заднице, за что получил короткий предупреждающий взгляд, но только очаровательно улыбнулся в ответ. На Charmer подмигнул и пошло толкнулся языком в щеку. На припеве Maniac Феликс открыто пожирал взглядом бедра Чанбина через отражение в зеркале. Ему даже стало немного неловко.              После репетиции, когда Чанбин хотел только лечь на пол и умереть, Феликс подкатил с предложением разомнуть мышцы хёна. Как хорошо, что Чанбин вспомнил о внезапных делах в студии на другом этаже JYP и быстро свинтил из зала, прихватив Чана и Джисона. Последний был крайне недоволен и успел обменяться с Минхо такими откровенными взглядами напоследок, что Чанбин ощутил себя так, будто застукал друзей за перепихоном. Иу, и как они могли так откровенно трахаться буквально по воздуху? Мерзость. Он все еще немного кринжевал с ребят.              Если Чанбин думал, что Феликса скоро отпустит, он глубоко заблуждался.       

~*~*~*~

      Окей, Феликс решил скорректировать свою тактику. Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Раз Чанбин мог каждый раз профессионально улизнуть, то нужно было просто зажать его там, откуда бежать некуда.              То есть, в студии 3Racha.              И сделать это было проще всего, если припереться с каким-то нелепым текстом и заявить, что его посетило вдохновение написать собственную песню.              3Racha всегда с большим уважением относились ко всем пробам мемберов написать свои треки. Никому и никогда не отказывали, только поощряли.              Это был беспроигрышный вариант, чтобы провести побольше времени наедине. Или даже при других людях. Ну и что, Феликсу нравились провокации на публике!..              Он повадился ходить в студию каждую свободную минуту на этой неделе. Если Чанбина там не было, он отказывался поработать над лирикой с Джисоном, объясняя это тем, что чувствует с этой песней сильный коннект именно с Чанбин-хёном.              Но Чанбин все еще профессионально ныкался, то уходя в спортзал (каждый, сука, день!), то сидел за пультом и записывал мемберов для студийных версий будущих треков. Потом стафф повадился в студии записывать части для новых влогов про работу над предстоящим весной камбэком, и Феликс готов был буквально рычать от злости.              Он свою добычу не отпустит. Если он решил, что хочет чего-то нового, он это получит, чего бы это ему не стоило. Будь то партия в песне, вещь или хён.              Ли Феликс умел только переть вперед как танк. Никак иначе.              Неделю он вбухал в эти попытки, но не сдавался. Максимум, что ему удавалось, это иногда потискать бицухи Чанбин-хёна в очень невинной манере, так как рядом были то Чан, то стафф.              Вечерами в своей комнате в общежитии он предавался сладким размышлениям, как будет круто стянуть с хёна футболку и наконец-то потискать его всего, как плюшевого медвежонка. Ощутить под своими ладонями крепкие мышцы груди, бицепсы, бока. Как будет хорошо узнать, какой на ощупь живот хёна — наверное, мягкий, но упругий. Чанбин говорил, что хотел в этом году накачать пресс, но не было достаточно времени для реализации.              От этих мыслей Феликс буквально облизывался. Внутри зудело какое-то новое чувство. Будто это вызов.              Хотелось попробовать, как это — вжиматься в сильное тело Чанбина, потираться о него всем телом и членом о его крепкое бедро.              Любопытство зудело под кожей, не давая покоя. Покалывало в кончиках пальцев, которые призрачно ощущали крепкие мышцы.              Феликс сбрасывал напряжение в душе, пока дрочил на образ тискабельного Чанбина, и потом долго думал над двумя проблемами, которые предстояло решить: они оба были гетеросексуалами и Чанбин от него ныкался.       

~*~*~*~

      Осада продолжалась. Чанбин подумывал об отпуске где-то подальше от Сеула. О чем думал Феликс было непонятно, но здравых мыслей в его голове явно не водилось.              После каждого смущающего момента Чанбин выразительно смотрел. Феликс в ответ улыбался пошло.              Чанбин пытался работать над лирикой. Феликс прижимался бедром к его бедру с абсолютно невинным видом.              Чанбин приходил домой уставший после спортзала. Феликс обнаруживался на диване в гостиной в компании Хенджина, откровенно залипал на влажные после душа волосы хёна и предлагал сделать чертов массаж. Мол, после зала полезно. Тот вежливо отказывался, собирался и сматывался в студию 3Racha.              Чанбин шел на обед в кафе в здании JYP, голодный, как стая волков. Феликс оказывался рядом и заботливо подкладывал в его тарелку кусочки мяса. Вид у него при этом был таким заботливым, но темные глаза и проскальзывающая по губам улыбка выдавала трикстера.              Чанбин, блядь, злился что пиздец.              Говорить с Феликсом о его поведении он считал неразумным. Что обсуждать? Курицу в чужую тарелку? Вроде бы Феликс де-факто не делал ничего нового, чего не делал бы все шесть лет. С другой же… Приправа в виде двусмысленных взглядов несколько дискомфортила самого Чанбина.              Как-то морозиться серьезно было бы нехорошо. Они все-таки близкие друзья. Да и не хотелось, чтобы другие мемберы задавали лишние вопросы.              Пожалуй, он здраво надеялся, что Феликс перебесится. Просто гормоны парню в голову ударили, с кем не бывает. Они все пережили пубертат (некоторые, по ощущениям, даже не один раз) и становление своей сексуальности. Феликсу скоро надоест, он вообще отходчивый.              Чанбин на это очень надеялся, очень.              «Зря-зря», — подумал он, крутя в руках шоколадное молоко, которое поставил перед ним младший. Перед Джисоном и Чаном почему-то Феликс поставил кофе.              — Ты так много пьешь кофе, Чанбин-хён, — с ангельской улыбкой проговорил Феликс. И стоило только другим мемберам отвернуться, как Феликс закинул руку на спинку дивана позади Чанбина. Буквально мгновение, и вот ладонь уже лежит поверх плеч и тискает упругие мышцы.              Феликс выдал свою лучшую неотразимую улыбку, обнажая белые клыки. От глаз расползлись лучиками милые морщинки. Как на него злиться? Он же sunshine Felix.              Но ровно до тех пор, пока острый язык не пробегается по пухлым губам и Феликс не сглатывает, от чего кадык проходится вниз и вверх. Выглядит это… не очень гетеросексуально, по мнению Чанбина.              Он вздыхает и втыкает трубочку в шоколадное молоко.       

~*~*~*~

      По ходу, дожать Чанбина Феликс решил в Осаке.              После выступления на фестивале у них был целый день выходного. Большая часть мемберов умотала в какой-то крутой японский ресторан, который горячо рекомендовал Минхо, Сынмин уехал проведать своих родственников, с которыми виделся довольно редко.              Сам же Чанбин ушел отсыпаться в свой номер сразу после завтрака. Перед премией он заработался на всю ночь, потом напряженное выступление, где нужно было выложиться на полную. Сейчас он мечтал только упасть на холодные простыни постели и забыть обо всем на ближайшие часов шесть.              Он не успел даже раздеться, как в дверь постучали.              «Камон…» — обреченно выдохнул он. Узнал стук.              Поразмыслив, открывать или нет, все же решил, что проигнорировать будет невежливо. Он был таким добрым… на свою голову.              Разумеется, Феликс сразу вошел в номер как к себе. Он даже не потрудился придумать приличный повод.              Чанбин сложил руки на груди и вперил уставший взгляд в друга. Он был полностью вымотан и поддерживать затеянную Феликсом игру не планировал.              Тот уже успел сбросить кроссовки у порога и положить телефон на прикроватную тумбочку. Каков наглец, а.              Он даже расстегнул две верхние пуговицы на рубашке, демонстративно облизав губы.              — Я собирался выспаться, — намек в словах Чанбина был более, чем прозрачным.              — Составлю тебе компанию, хён. Ты же не против? — склонил голову на бок тот. Он выглядел сытым котом, который хочет поиграться с мышкой, придушить ее, прежде чем съесть.              «Господи, Ёнбок, ты такой наивный дурак».              Он в пару шагов дошел до кровати и встал рядом.              — На колени, Феликс, — спокойным и низким голосом произнес Чанбин.              — What the f… — только начал он, как тяжелая рука легла на плечо и толкнула вниз. Колени буквально подкосились, а затем больно ударились о пол. Подбородок дернулся в захвате чужой ладони, которая плотно обхватывала под горлом. Феликс мог только поднять возмущенный взгляд вверх. Он сжал губы, челюсть напряглась.              Чанбин смотрел на него сверху вниз. Его небольшой рот был приоткрыт, губы влажно блестели. Взгляд был изучающим, пока рукой он чуть сильнее придушил Феликса.              В молчании секунды утекали, будто в песочных часах. Два потемневших взгляда схлестнулись, борясь за главенство. Никто не хотел уступать.              Уголок губ Чанбина слегка приподнялся с одной стороны. Улыбка была… интригующей. Он убрал руку с горла друга и задумчиво почесал большим пальцем под губой, будто размышляя, что делать с непослушным Феликсом.              «Ладно. Проще будет, чтобы он сам убедился, что творит дичь».              А затем просто сел на край кровати, широко расставив бедра. Мышцы красиво перекатывались, когда он одной рукой зацепил футболку за ворот на затылке и стянул ее с себя.              Он видел, как Феликс буквально пожирает, кусает его взглядом, все также стоя на коленях. Психологически этот взгляд заводил похлеще более откровенных ласк, которые были у Чанбина с девушками. В глазах Феликса жила тьма.              Чанбин повел головой, разминая шею, хрустнул косточками пальцев и откинулся назад, опираясь на постель локтями. Его улыбка была насмешливой, и по ней ясно читалось «Ну, Феликс, что дальше?»              Если от взгляда можно было бы сгореть, то кожа Чанбина сейчас покрывалась бы ожогами где-то на мощной груди. Феликс встал, и теперь уже он смотрел сверху вниз. Ему шло. Он выглядел уверенным в себе, ни следа той растерянности, когда минуту назад Чанбин поставил его на колени. Сейчас это был чертовски уверенный в себе парень, от которого просто фонтанировало тестостероном. Светлые пряди падали на лоб и глаза, губы были приоткрыты и сухи от горячего дыхания. На чистой коже красиво выделялись веснушки. От Феликса исходила подавляющая энергетика.              «Наверное, на этом моменте у девчонок уже мокрые трусы», — подумал Чанбин, и улыбка его стала еще ехиднее.              Вряд ли запала Феликса хватит надолго. И еще он был уверен, что его друг не имел опыта с парнями. Это просто было не в его стиле — последние года три гормоны Феликса настолько сносили ему башню, что отлучался с общаги или отелей он намного чаще, чем все другие мемберы вместе взятые. Даже девчонки-айдолы, и так обласканные мужским восхищением, таяли от низкого голоса, внешности и тяжелого феликсового взгляда. Ему попросту незачем было интересоваться парнями, думал Чанбин.              Он был уверен, что Феликс больше по-мужски брал его на слабо, чем действительно хотел приобрести новый сексуальный опыт.              Тяжесть Феликса на собственных бедрах ощущалась приятно. Он весил ощутимо больше, чем девушки. Облегающие джинсы классно обтягивали ноги, должен был признать Чанбин. На мгновение в голове мелькнула мысль их сжать и посмотреть на реакцию друга, но он удержался. Не для того он сейчас поддается на провокацию, чтобы всё это заходило дальше. Он просто хочет дойти до тупика, когда Феликсу придется отступить, сдаться. Хочет, чтобы до мозгов друга самостоятельно дошло, что он заигрался и свернул куда-то не туда.              Глаза Чанбина прошлись от лица Феликса вниз, по шее и к ключицам. Застыли на его пальцах, которые неспеша расстегивали рубашку. Скользили вниз с каждой пуговицей, пока наконец-то не показалась оголенная кожа живота. Феликс немного развел полы рубашки в стороны, но не снял ее полностью, оставил.              Его кадык красиво дернулся вниз и вверх, когда он сглотнул.              Взгляд-укус пришелся куда-то в шею. Еще немного остроты, и Чанбин натурально ощутил бы боль на коже.              Ладони Феликса нашли свое место на плечах, сжали, разомнули. Мышцы сразу отозвались приятным подрагиванием — все-таки руки Феликса реально творили волшебство.              — Ты собрался сделать мне массаж? — фыркнул он.              — У тебя какие-то претензии? Нет? Вот и молчи, — грубовато ответил Феликс и впился пальцами сильнее.              Он вел себя так, будто в их распоряжении все время мира. Больше не смотрел Чанбину в глаза, но оглаживал кожу не только руками, но и взглядом. Чуть нахмуренные брови, губы, которые он прикусывал, — это выглядело красиво.              Чанбин за годы работы айдолом научился признавать мужскую красоту. Да, он не был таким ценителем прекрасного, как тот же Хенджин, который мог спеть оду чему угодно — от картины до айдола любого пола. Но все-таки пять лет после дебюта повлияли на натуру Чанбина. Он уже не та гетерокринжуля, которой был сразу после дебюта. Пожалуй, он не морщился больше даже рядом с Джисоном и Минхо, а они кого угодно могли вогнать в краску своими неоднозначными взглядами.              Да и сейчас он в общем-то лежал на кровати под своим другом, который, очевидно, вознамерился пошатнуть его ориентанцию, но пока наталкивался на бетонную стену равнодушия в ответ.              Чанбин молчал. Не стеснялся рассматривать лицо Феликса и наблюдать за поведением.              Должно же ему когда-то стать понятно, что Чанбина всё это вовсе не заводит физически?              Ладони спустились ниже, прошлись по груди тягучим движением. Ногти проскребли по коже до живота. Руки Феликса были очень горячими. Он бросил быстрый взгляд на Чанбина. Брови нахмурились чуть сильнее.              — Ты наигрался? — негромко спросил Чанбин. Нужно было завязывать. Видно же, что Феликс сам не знает, что хочет сделать.              Феликс ничего не ответил, но решительно склонился ниже и коснулся губами кожи на плече Чанбина. Обжег горячим поцелуем, потом еще раз рядом. Мягко выдохнул и уже увереннее прижался губами, слегка покусывая. Ощущалось так, как будто Феликсу хотелось откусить кусочек, а не соблазнить своего хёна.              Руками он упирался в бедра Чанбина, и это давление было даже приятным. Поцелуи Феликса были грубыми, короткими и не отличались нежностью. Мужские. Сам Чанбин порой целовал тела девушек также — коротко и жадно.              Укус пришелся над правым соском.              — Блядь, Феликс! — зашипел он. Было больно.              Но друг только лизнул то же место и проскользил влажным языком дальше, перемежая облизывания и мокрые поцелуи, лаская кожу. Пальцы на бедрах Чанбина впились сильнее, вжались, будто желая оставить следы.              Феликс одной рукой уперся в постель позади Чанбина, сталкивая их грудные клетки, а другой прихватил кудрявые волосы на чужом затылке. Феликс буквально лежал на нем. Жар от его кожи растекался по груди Чанбина.              Голубые линзы очень шли Феликсу. С ними его взгляд выглядел холодным, пронзающим. Но затопивший всё зрачок делал голубой цвет темным. Его лицо было так близко, что Чанбин мог начать считать веснушки на веках друга. Носы почти сталкивались. Они дышали одним воздухом на двоих.              Но не целовались.              Напряжение нарастало.              Но, похоже, только со стороны Феликса.              Чанбин видел по его лицу, что тот ожидал какой-то ответной реакции, но не получал ее. И это заставляло его недоумевать.              Неужели Феликс считал себя настолько неотразимым и был уверен, что выведет на эмоции, соблазнив своего гетеросексуального друга?              Ехидная фраза уже была готова сорваться с губ Чанбина. Они наконец-то дошли до того самого тупика. Теперь Феликс все поймет, и его отпустит.              Он приоткрыл губы, начиная говорить…              … и тут Феликс ощутимо проехался по его паху бедрами.              Чанбин вздрогнул всем телом от внезапности этого движения.              — Феликс, — угрожающе низко проговорил Чанбин, — я думал, ты все понял.              Но тот еще раз толкнулся бедрами в его пах.              Мгновение, и рука Чанбина легла на бок друга, останавливая его.       — Нет.              «Да, — говорил взгляд Феликса, — очень даже да».       

~*~*~*~

      Феликс быстро облизал губы и прикусил кончик языка.              Он видел, как с каждым движением его бедер Чанбин все больше напрягался, это выдавали все его мышцы. Его взгляд потяжелел, губы поджались. Наконец-то улыбка была стерта с его лица. Своим пахом Феликс чувствовал, что член Чанбина начинает наливаться кровью от этих откровенных касаний.              Тяжелая ладонь классно ощущалась на талии даже сквозь ткань рубашки. Хотелось еще касаний. Феликсу было мало контакта.              Он быстро оперся двумя руками о плечи Чанбина, глядя на него немного сверху, и постарался посексуальнее двинуть бедрами.              Получилось глупо и по-девчачьи.              Феликс сразу это почувствовал, не нужно было даже смотреть на ехидную физиономию хёна. От злости он с силой толкнул Чанбина.              Тот только весело рассмеялся, прикрывая предплечьем глаза.              — Феликс, хватит, правда, — просмеялся он и прикусил губы.              Жаль, что он недооценил упорство и уверенность в себе Феликса.              Одной ладонью упираясь в классную накачанную грудь друга, Феликс склонился и болезненно укусил в шею. Он вложил всю свою злость и обиду в этот укус, затем в следующий, и еще, еще, еще. Он сам не заметил, как поцелуями-укусами перешел с шеи и плеч на грудь, принялся терзать языком и губами сосок, прикусывая и зализывая. Его как будто накрыло.              Бедра ритмично двигались, вдавливаясь в бедра Чанбина. Ширинка пиздец как давила на вставший член, доставляя боль, но он не мог остановиться, не мог оторваться от мышц, которые чувствовал под своими губами и руками.              Он тихо простонал, когда сильные руки сжали за косточки на бедрах и ощутимо прокатили его по паху Чанбина. Уперся лбом в грудь друга и позорно хныкнул. Член ныл, ширинка натирала и стимулировала его каждый раз, когда их бедра прижимались друг к другу сильнее.              Закушенная губа болела. Феликс с силой выдохнул и поднял глаза вверх. Чанбин под ним выглядел разгоряченным. Кожу украшали едва заметные следы зубов на шее, плече и груди. Через минут десять от них ничего не останется, но Феликс был настроен их обновить.              — Мне так мало, хён, так мало, — наконец-то произнес Феликс. Его голос звучал низко, выдавая возбуждение.              Хотелось всем телом втереться в Чанбина. Касаться, облизывать и тискать руками бицепсы, плечи, грудь и бока. Потираться членом о бедра, пока не станет невыносимо больно или же невыносимо хорошо.              Он не мог дышать. Будто весь воздух вышел из груди, а новый вздох сделать не мог вовсе. Он терял контроль над своим телом и разумом. Когда он закрывал глаза, он видел под закрытыми веками все те же стальные мышцы, золотистую кожу, отпечатки от своих укусов. Это было невыносимо.              Может, происходящее сейчас разрушит его хорошие отношения с хёном, но Феликс уже не мог остановиться. Его захлестнула волна возбуждения и вседозволенности.              Он словил темп и принялся вбиваться в бедра Чанбина, буквально распластавшись по нему всем телом, уткнувшись лбом в его грудь, вцепившись пальцами в плечо. Ощущения просто разъебывали.              — Ну уж нет, — хмыкнул Чанбин и словил его за талию. — Даже, сука, не думай.              Чанбин заставил его отлипнуть и приподняться, снова усаживаясь на бедрах. Крепкая хватка на бедрах направляла, и выкрутиться было невозможно. Не потому, что сил не хватало, а потому что сознание Феликса уже превратилось в кашу. Амплитуда движений изменилась. Чанбин вжимал его в себя и прокатывал задницей на своем члене. Давления на член Феликса больше не было, и он хныкнул от чувства потери. Но в глазах немного прояснилось.              В голове тоже. Потому что до него дошло, что делал Чанбин, — то же, что сам Феликс сделал бы с девушкой в такой же позе.              Он имитировал секс. Использовал Феликса как девчонку.              — Разве это не то, что ты хотел? — будто прочитав его мысли, низко произнес Чанбин. Его глаза искрились, и Феликс никак не мог понять, о чем тот думает. — Разве ты не мечтал все эти дни объездить мой член? Нет?              Из мозгов Феликса будто вмиг вынесло всю дурь.              Язвительный голос хёна, непрекращающиеся движения, сила, которую вкладывал Чанбин, — все это ощущалось как ведро льда на горячую голову Феликса.              Он вмиг остановился и отстранился, упираясь рукой в чужой живот.              Широко распахнутые глаза смотрели непонимающе, а Чанбин только приподнял бровь.              Феликс действительно не думал, что будет дальше. Его внутренний зуд, его нестерпимое желание вжаться в тело Чанбина даже во влажных фантазиях не переходило дальше потираний друг о друга. Он просто доходил до оргазма быстрее, чем успевал придумать продолжение сценария. Его гормоны взрывались от одних только мыслей об укусах, мощных мышцах под ладонями и давлении на член, которым можно будет потереться о крепкие бедра Чанбина.              Мысль, что в реале представится возможность зайти дальше — сильно дальше! — не приходила в его голову.              Он успел только словить двусмысленную улыбку хёна, как оказался прижат спиной к постели с раздвинутыми ногами.              — Нет, детка, уже поздно сдавать назад.              Феликс глупо хлопнул глазами.              На втором сильном движении он не выдержал и хныкнул, мгновенно прикусывая губы, чтобы больше так не позориться. На пятом прикрыл глаза. Он не мог терпеть насмешливый взгляд Чанбина. На десятом откинул голову назад, обнажая и подставляя шею. В нее мгновенно впились жалящим поцелуем.              — Fuck! — рыкнул Феликс, не сдерживаясь.              Ощущения были охуенными: на грудь давил весь немалый вес Чанбина, одна ладонь была запрокинута за голову и зажата в чужой ладони; шею раздирали пере-недостататочными поцелуями и укусами; твердый язык иногда проходился по кадыку. Чанбин буквально втрахивал его в кровать, и давление на член через несколько слоев одежды было пиздец каким мучительным. Феликс задыхался, Феликс тонул, и стыд затапливал его наполовину со сладким смущением, проникая в горло и против воли вышибая низкие стоны.              — Сними… Сними мои джинсы, — ему едва хватило сил простонать короткую фразу.              Чанбин оторвался от шеи Феликса и приподнялся, полностью выпрямляясь на руках. Еще раз мощно двинул бедрами, упираясь своим членом точно под яйца Феликса, и тот простонал особенно протяжно.              Чанбинов взгляд был поплывшим, темным. Дыхание тяжелым. Он поморгал, прогоняя пелену перед глазами.              Выдохнул, посмотрел вниз — туда, где их члены были четко очерчены под облегающей джинсовой тканью, — и внезапно приподнялся еще больше, перекатываясь на кровать рядом.              Он лежал на спине, прикрыв ладонью глаза и пытаясь отдышаться. Феликс недоумевающе взглянул на друга.              — Это было внезапно, — сказал он вслух то, что крутилось у него в голове.              Со стороны Чанбина донесся скулящий смех.              — Что мы творим, Феликс, бля, так нельзя…              Феликс встал с кровати и потянулся к пуговице на своих джинсах.              — По-моему, ты очень поздно спохватился, хён, — логично заметил он, снимая рубашку и джинсы, но оставаясь в белье.              Затолкав куда подальше свое смущение, он уперся коленом между бедер Чанбина и потянулся к ширинке на его джинсах.              Внезапно его запястье было перехвачено.              Чанбин смотрел тяжелым взглядом и руку Феликса не отпускал. Феликс же медленно приподнял брови.              Они замерли на несколько секунд, а потом Чанбин сдался и поддался помутнению, которое захватило рассудки их обоих.              Феликс только низко хмыкнул и потянул собачку на джинсах хёна вниз. Тот приподнял бедра, помогая стянуть штаны вместе с бельем.              Чем больше обнажались бедра Чанбина, тем более плотоядным становился взгляд Феликса. Еще немного, и он подавился бы слюной. Ненужная одежда полетела на пол, а Феликс уперся коленями по обеим сторонам от тела друга и склонился к его груди. Мягкие поцелуи ложились дорожкой к ребрам, вызывая легкий смех Чанбина в особенно уязвимых местах, а затем перетекали в касания на животе.              Тяжелый член Чанбина хотелось взять в руку и сжать, выдавив всхлип. Но Феликс… боялся.              Первые смущение и растерянность прошли, и ему хотелось логичного продолжения. Но он и правда не имел никакого опыта с парнями и просто не знал, что можно, а чего делать не стоит.              Он в своих фантазиях-то не заходил так далеко! Что уж говорить о здесь и сейчас.              Это было совсем не так, как с девушками. Никакой мягкости в теле, никакой мягкости в движениях и поведении. Он так чертовски возбудился, когда Чанбин придавил его сверху, бля-я-ядь. Впервые в жизни в тот момент в постели вел не он, и ему… понравилось.              Но сейчас именно Чанбин лежал под ним. И разве у Феликса не было власти делать все, что угодно?              — Ляг выше, пожалуйста. На подушки, — попросил он негромко.              Феликс повел головой, разминая внезапно затекшую шею. Он будет действовать на свой страх и риск. В конце концов, с кем еще ему познать эту сторону сексуальной жизни, как не с человеком, которому он доверяет?              Чанбин так красиво смотрелся на кровати, опираясь спиной на изголовье. Белые подушки под его спиной только оттеняли золотистую кожу и рельеф тела. Черные кудрявые волосы были в полном беспорядке, падали на темные глаза и подчеркивали взгляд блестящих глаз.              — Ты такой красивый, хён.              Чанбин улыбнулся. На щеке появилась небольшая ямочка.              — Насколько? — фыркнул он весело.              — Ахуеть просто насколько красивый, — честно выпалил Феликс. — Можно я… коснусь тебя?              Тот слегка пожал плечами, и это можно было воспринять за согласие.              На самом деле понимание, что они сейчас оба голые и возбужденные, ошеломляло. Все зашло слишком далеко.              Сначала Феликс дотянулся до колена и легко поцеловал. Затем устроился поудобнее на постели, чтобы было комфортно обхватить ладонями переднюю часть бедер хёна.              До безумия хотелось бесконечно долго целовать и тискать эти мышцы. И Феликс не стал себе отказывать. Бедра Чанбина просто напрашивались на пару засосов. Сколько можно терпеть этот соблазн?              Феликс и так слишком долго залипал на своего друга и мембера, прокручивая в голове, как будет лапать эти ноги, впиваясь и оставляя на коже полумесяцы от ногтей. И вот сейчас он мог полностью себя отпустить. Расслабиться. Делать то, что он давно хотел, о чем много раз фантазировал, пока дрочил.              Первое касание языка будто ударило Феликса током. Это было так ахуенно, так долгожданно, что трудно было сдержать стон, пробирающийся в горло. Он продолжил мягко облизывать кожу, перемежая эти ласки укусами и поцелуями. С каждым движением он подбирался все выше, оглаживая кожу, ощущая твердые мышцы под своими руками. Пока он уделял внимание одному бедру, второе было со всех сторон ощупано и сжато. Феликс слышал, что дыхание Чанбина становится более тяжелым и томным.              Язык широким мазком прошелся по бедру. Феликс подул на влажную кожу и поднял темный взгляд вверх. Руки невольно сжались, крепко впиваясь в бедра Чанбина. Выглядел тот ахуенно: в некоторых местах кожа была ощутимо покрасневшей, а у правого соска виднелся розоватый след от острых зубов Феликса. Хотелось облизать его полностью, ощупать мышцы, сжимать их, не контролируя силу.              — Не отвлекайся, — не попросил, а приказал Чанбин.              И Феликс склонил голову вниз, прикусывая уже совсем близко к паху.              Правая ладонь прошлась вверх и наткнулась на коротко подстриженные волоски на лобке. Он замер, а потом провел ногтями по коже.              Ощущалось необычно. Он впервые трогал парня в такой интимной зоне, и сейчас это было скорее горячо, чем смущающе.              Колеблясь, он приподнялся и посмотрел на друга.              На его голову внезапно легла ладонь. Чанбин пропустил светлые пряди волос сквозь пальцы и легко почесал Феликса за ушком, как котенка. Феликс посмотрел вопросительно.              — Не делай ничего, в чем не уверен или чего не хочешь, — мягко сказал Чанбин и провел пальцем под его подбородком, лаская и оглаживая кожу.              Феликс же сейчас сам не знал, до каких пределов он готов зайти. Собственное возбуждение в трусах немного спало, пока он ласкал Чанбина, и член стоял не так болезненно, как десять минут назад. Мыслить он мог тоже более связно.              Чего он хотел? Как далеко сегодня он был готов зайти?              И вообще, может, стоило прекратить?..       

~*~*~*~

      На лице Феликса отражались все его сомнения. Чанбин считывал их, будто друг говорил вслух.              Их обоих и правда сильно занесло. В начале Чанбин поддался, зная, что в итоге выиграет. Он просто решил на практике показать Феликсу, что зря тот заигрывает и добивается фиг знает чего. Он был уверен, что Феликс остынет, когда прочувствует сполна весь спектр смущения и стыда от своих действий, когда увидит, что не заводит Чанбина в сексуальном аспекте.              Но вон они здесь, с откровенными стояками друг на друга, и Феликс уже вылизал его чуть ли не с ног до головы.              Стоило признать, что сдавать назад поздно. Можно было продолжить, но… Как продолжить то, что между ними происходило, двум гетеросексуальным парням?              Или… Их таковыми уже считать нельзя? Чанбин хмыкнул на свои мысли.              — Не делай ничего, в чем не уверен или чего не хочешь.              Феликс был сейчас таким красивым, соблазнительным и одновременно растерянным, что его хотелось приласкать и укрыть в объятиях.              В сердце что-то кольнуло. Можно было бы привычно свернуть сейчас в заботу старшего о младшем, обнять, прижать к себе, погладить по голове. Сказать, что всё это глупости и они не разрушат их почти шестилетнюю дружбу. Что они просто выбросят этот день с головы, все будет как прежде.              И на какую-то секунду Чанбин засомневался. Это был хороший выход из ситуации. Он был даже уверен, что это сработает.              Но раньше, чем он успел сильнее об этом задуматься, на свет вылезла его темная сторона.              Он двумя ладонями похлопал себя по бедрам в однозначном, приглашающем жесте. Понять его как-то иначе было нельзя.              — Феликс, — только и сказал он властно.              Тот сглотнул, опустил взгляд и напоролся им на стоящий колом член Чанбина. Медленно переместился, упираясь коленями по обеим сторонам от чужих бедер. Но так и застыл, не решившись опуститься вниз.              Пожалуй, пора было ответно приласкать младшего, подумал Чанбин, и прошелся одной рукой по красивым кубикам пресса своего друга.              — Ты хорошо трудишься в зале, Феликс, — негромко похвалил он. Пальцы поползли вверх от кромки стрингов до ребер, очерчивая каждый сегмент мышц на животе. Подушечки его пальцев были немного загрубевшими, от того касания к коже Феликса чувствовались как касания к тонкой ткани. — Я вижу, как много усилий ты прикладываешь.              Правая ладонь изучающе двинулась вверх, задела сосок и сжала. Чанбин придвинул Феликса ближе к себе и поцеловал горячую кожу. Это ощущалось так непривычно и ново, будто он вообще впервые целует чье-то тело. Очень непохоже на то, как это бывало всегда с мягкими, нежными девушками. Феликс в его руках будто весь состоял из перевитых жилами мышц, каждый участок его тела был твердым и плотным. Он никогда не рассматривал друга так пристально и так близко, и сейчас искренне был восхищен и поражен трудом, вложенным Феликсом в свое тело. Он знал, как много часов нужно прожить в спортзале, сколько пота сойдет, сколько упорства нужно приложить, чтобы обрести такие мышцы. Знал, что Феликс живет еще и в танцевальных залах, оттачивая свои навыки. И это сказывалось на теле — подтянутом, гибком, пластичном.              Таком горячем, податливом в его руках.              Чанбин взглянул вверх, проверяя состояние Феликса. Тот прикрыл глаза и дышал через рот, тяжело опираясь на изголовье кровати одной рукой, а второй вцепившись в бицепс Чанбина. Было даже немного больно.              Он обхватил губами сосок и немного потянул за него зубами. Сверху раздался тихий выдох. Он был на верном пути. С каждым поцелуем или укусом Чанбин подбирался все выше к ключицам. Он не постеснялся пустить в ход язык, пытаясь повторить то, что вытворял недавно Феликс. Каждая его ласка встречалась откликом, грудь Феликса ходила ходуном, и Чанбин мог поклясться, что еще немного и услышит биение его сердца, которое буквально выпрыгивало из груди.              Он посасывал кожу под ключицей, когда неспеша положил одну руку за заднюю сторону бедра Феликса, под задницей. Холодная кожа контрастировала с его горячей ладонью. Феликс низко застонал.              — Еще… — выдохнул тот, не отдавая себе отчета в словах.              Вторая рука обхватила за поясницу и прижала к себе. Чанбин откинулся назад, на подушки и изголовье, утягивая за собой Феликса, который буквально распластался на нем.              Тело к телу, и биение обоих сердец отдавалось в ушах стуком крови. Губы Чанбина впечатались в плечо Феликса. Ему нестерпимо хотелось потереться членом, ощутить снова это классное давление. Он огладил кожу на бедре Феликса и медленно опустил его на свой пах.              — Ликси, — вздрогнул он невольно, когда по его члену проехался возбужденный орган Феликса. — Ликси, детка…              Мозг был как в тумане. Будто кожа Феликса была отравлена каким-то любовным ядом, который он слизал во время поцелуев.              Он отпустил себя и выбросил из головы все мысли, кроме самых страстных. Поздно уже смущаться, поздно думать о том, куда они пришли. Время поддаться взаимным желаниям.              Обнимая за поясницу, прижимая к себе, впиваясь пальцами в задницу Феликса, Чанбин прокатывал его по своему члену и чувствовал, как в его живот вжимается зажатый между их телами член Ликса.              С каждым движением он чувствовал все больше жара, который сжирал его заживо. Все это было настолько круто и ново, что вышибло ему мозги напрочь. Тяжелый Феликс в его руках ощущался таким пламенным, разгоряченным, сильным, гибким. Чанбин не контролировал силу, возможно, даже причинял боль, когда вжимал его в свое тело. Делал, что хотел, и расслабился.                     Феликс опустил голову ниже и глухо застонал. Обеими руками он держался за изголовье, и Чанбин не видел, но костяшки его пальцев уже побелели. Но что он увидел, так это «Хочу больше!» в глаза Феликса.              — Еще? — переспросил он на всякий случай. Хотя все равно уже не отпустил бы парня из своих объятий.              — Да, — только и выдохнул тот.              Чанбин придержал ерзающего на его бедрах Феликса. Сдвинул в сторону его стринги (боже, этот парень в своих планах по соблазнению подумал даже о такой мелочи, как стринги?) и просунул свой член к члену Феликса. Прижатые плотной тканью к лобку Феликса, они обжигали друг друга своим жаром.              «Кайф», — подумал Чанбин и выдохнул. Он и не заметил, как всем телом напрягся.              Он откинул голову назад, на подушку, и поднял взгляд вверх, сталкиваясь с затуманенным взглядом Феликса. Голубые линзы выглядели почти синими, настолько расширившиеся зрачки затянули радужку.              Ладонь легла на их члены, через ткань прижимая их к коже Феликса плотнее.              Феликс хныкнул через приоткрытые губы. Он выглядел совсем потерянным.              — Ликси? Ликси, ты со мной?              В ответ он получил расфокусированный взгляд.              — Подвигаешься на мне, детка? — попросил Чанбин ласково, насколько это было возможно с его пониженным сейчас тембром голоса.              Феликс на пробу двинул бедрами. Сначала он не мог поймать нужный ему ритм, не понимая, как двигаться в такой позе, в которой оказался впервые в жизни.              Чанбиновы руки поддерживали под задницей и помогали. Вместе они словили нужный ритм. Это было как движение во время танцев. Оба двигали бедрами в похожем стиле и кайфовали от того, что словили одну волну.              Феликс усмехнулся, обнажив клыки, и двинул бедрами сильнее.              — Что? — фыркнул Чанбин, в любопытстве приподняв бровь.              — Припев Maniac никогда не будет прежним для меня, — улыбка расцвела на его лице, пока он склонил голову еще ниже.              Чанбин мягко рассмеялся, не выдержав. Да, некоторые вещи их тела воспроизводили автоматически. Десятки часов тренировок и выступлений сказывались на пластике тела и привычках. И круто, как быстро их тела подстроились друг под друга.              — Ты всегда так классно двигаешь бедрами на сцене в этот момент, — продолжил Феликс, притираясь сильнее и постанывая, — я залипаю на тебя каждый раз, — признался он. — Хочу сильнее.              Чанбин просто послушался и сделал, как просили. Он чуть отодвинул Феликса, убирая свой член, и запустил руку в трусы Феликса, оттягивая их вниз, обнажая член, прихватывая, сжимая крепко, сдавливая. Предсемя сочилось с головки маленькими каплями, и Чанбин провел пальцами по ней, размазывая и щекоча.              — Бля-я-ядь! — протяжно выдохнул Феликс. Он бы упал, если бы не держался из последних сил за спинку кровати.              — Приятно?              — Ахуеть как, — только и смог выдохнуть он сквозь стиснутые губы.              Феликс изменил ритм и рисунок движений, принимаясь втрахиваться в кулак Чанбина. Он низко, вибрирующе стонал и выглядел так, будто он на грани.              — Еще, сильнее, ну же! — скомандовал он грубо, Чанбин просто подчинился, проворачивая кулак и нажимая на головку.              Несколько фрикций, особенно пиздатый стон, и Феликс кончил, забрызгав живот и грудь Чанбина. Он еще толкался во влажный кулак сквозь оргазм, продлевая его, выцеживая из себя последние капли спермы, которые белёсыми полосами покрывали мышцы Чанбина.              Наконец он тихо простонал и замер. Чанбин в последний момент чуть крепче сжал член Феликса, и тот позорно всхлипнул, оседая на чужие бедра всем весом.              — Дай мне отдышаться минутку, и я помогу тебе, — только и хватило его сказать.       

~*~*~*~

      В голове просто звенело. Оргазм был таким сильным и выматывающим, что дрожала каждая клеточка его тела. Хотелось просто упасть Чанбину на грудь, в объятия, пусть даже измазавшись в собственной сперме, только бы ощутить максимально близко эти мышцы, которые сводили его с ума, сколько бы он сегодня не ласкал их руками, языком и губами. Хотелось вылизать шею, прикусить ключицы и впиться пальцами в бицепсы.              Хотелось всего Чанбина. Снова. И побольше, плотнее, быстрее, жарче.              Он хныкнул, когда хён напоследок сжал член сильнее. Он уже устал смущаться себя сегодня и своих стонов. Отмотать время назад он не мог и не хотел. Это был настолько пиздатый опыт, он не был готов отказываться от такого кайфа в своей жизни.              Но оставалась еще одна проблемка, которая сейчас упиралась ему аккурат под яйца. Член Чанбина все еще стоял как каменный, ему требовалась разрядка не меньше.              Феликс опустил взгляд вниз и немного сполз по бедрам. Уже не смущаясь, он обхватил чужой член ладонью. Сделал так, как было бы приятно ему самому, — провел пару раз вверх-вниз, затем прижал плотнее головку, выдавливая капельки естественной вязкой смазки.              Маленький рот Чанбина был приоткрыт, и Феликсу вдруг стрельнуло в голову, что они ни разу не поцеловались. Это странно? Или нормально? Стоило ли сейчас поцеловать Чанбина?              От этого глобального вопроса его отвлек сам объект размышлений. Чанбин просто положил свою руку поверх феликсовой и сжал кулак плотнее, задавая темп. Феликс подхватил и постарался сделать приятно.              Подтёки спермы блестели на коже Чанбина, и это снова заводило Феликса. Ему хотелось отпечатать эту картину на своих веках и смотреть, смотреть, смотреть.              А еще хотелось доставить удовольствие не меньшее, чем ощутил сам. Потому он просунул свободную руку под яйца Чанбина и крепко их сжал. Ответом были очень сладкий стон и запрокинутая назад голова хёна. Феликс усмехнулся и сжал еще раз, затем погладил, одновременно надавливая посильнее большим пальцем и чуть оттягивая.              Тело Чанбина всё подрагивало под ним. У Феликса буквально поплыл мозг от этой картинки. Его голова была полна очень грязных мыслей, на которые его провоцировал такой разгоряченный хён.              — Ликси, бля, детка, еще немного, — сумбурно шептал Чанбин, прикрыв глаза. Он резко положил обе свои руки на задницу Феликса и сжал, притягивая к себе. Тот чуть не упал на него, удержавшись в последний момент. — Ликси, пожалуйста, сильнее.              И тут в голове Феликса что-то ебнулось. Он в мгновение отодвинулся, съехав вниз, и наклонился к члену Чанбина. Тот только и успел, что поймать взгляд голубых глаз и вскринуть «Нет, блядь!», как Феликс широким мазком провел языком по основанию члена, а потом по яйцам. Сперма сильно брызнула, пачкая кулак Феликса и живот Чанбина, а тот обессиленно упал обратно на подушку.              — Это пиздец, это просто пиздец, — хрипло простонал Чанбин, предплечьем закрывая свои глаза.              «Это и правда пиздец», — согласно подумал Феликс, рассматривая прозрачно-белую сперму на теле своего хёна.              — Ничего красивее в жизни своей не видел.              — Ты вообще в курсе, что произнес это вслух?              Феликс устало погладил бедро под собой и подавил желание просто упасть на Чанбина прямо в лужицу спермы на его животе.       

~*~*~*~

      Чанбин все-таки выспался. Голова побаливала от усталости, но спать и правда не хотелось. В голове крутилась новая динамичная лирика. По дороге в аэропорт он набросал кое-что в заметки на телефоне.              И еще он наблюдал за другом издалека. Феликс сегодня был в отличном расположении духа и отрабатывал своим айдольским свечением за всю группу. Вовсю кокетничал с фанатами в аэропорту Осаки, а затем и Сеула.              Он хмыкнул. Вроде бы между ними все было по-прежнему. Точнее, так, до этой всей херни, затеянной Феликсом. Хорошо на самом деле. Чанбин меньше всего хотел проебать их дружбу из-за одного совместного сексуального опыта.              Вроде бы все было в порядке?              Кажется, да.              Мемберы садились по разным машинам, которые отвезут их в общежития.              И тут Чанбин поймал взгляд Феликса. Многообещающий.              Брови невольно приподнялись. Феликс толкнулся языком в щеку и сел в авто.              «Камон, Ёнбок», — мысленно проныл Чанбин.              Через минуту ему пришло сообщение в какао-толк.              «Мы не закончили».