Let's fuck up the friendship

      Тридцать первого декабря группа выступила на «MBC gayo daejejeon song festival», в очередной раз превратив премию в свой личный концерт. Все были порядком уставшие — как сами мемберы, так и их команда.              Но год закончился отлично, потому ребят даже хватило на камерную вечеринку на восьмерых в общежитии «сов».              У Феликса было стойкое ощущение, что вся группа загадала в качестве желания в новом году побольше высыпаться и отдыхать.              В телевизоре на фоне негромко играла музыка, не мешая мемберам общаться. Но вырубать всех начало довольно рано, все же день был изматывающим.              Никто не собирался ехать в общагу «жаворонков», вполне удобно разместившись и здесь.              Феликс успел даже подремать немного, обняв большую диванную подушку, прежде чем его аккуратно разбудил Чанбин.              — Хэй, Ёнбок-и, — услышал Феликс сквозь сон, — пошли, уложу тебя спать удобнее…              Зевая так, что рисковал вывихнуть себе челюсть, Феликс поплелся за хёном. Тот довел его до ванной, впихнул в руки сменную одежду и полотенце. Сил хватило только на благодарный кивок.              Теплый душ смывал усталость дня, вгоняя еще больше в сон. Но легкое опьянение от выпитого виски не спешило уйти. Скорее даровало расслабление мозгам.              Вода стекала по плечам и груди, унося с собой все заботы. На ближайшие три дня Феликс мог забыть о работе и отдыхать. Компания давала им праздничные выходные, и он планировал вдоволь выспаться, поиграть в Геншин и порадовать себя вкусной едой в компании друзей.              В комнату хёна он зашел завернутым в полотенце. Оно было действительно громадным — Феликс будто был завернут в большой махровый плащ.              — Одевайся и ложись, — кивнул на кровать Чанбин. Сам он сидел за столом и что-то делал за ноутом.              — А ты? — голос Феликса был сонным и низким, а глаза он еле держал открытыми.              — Сейчас тоже лягу.              Футболка Чанбина была ему велика, он утопал в ней. И еще она едва ощутимо пахла древесным парфюмом хёна. Приятно. Шорты проигнорировал и лег в постель так, в белье.              Он едва не застонал от облегчения, когда смог расслабить тело под уютным, теплым одеялом. Было здорово наконец-то вытянуться, утонуть в гладких простынях. И матрас был как раз той твердости, которая подходила самому Феликсу лучшим образом. Он разлегся поудобнее на животе, засунув руки под подушку, и кайфовал от прохлады наволочки под своей щекой.              В комнате было темно, и только белый свет от экрана ноутбука давал отблески. Чанбин выглядел вымотанным. Может, он хорошо держался на публике и даже перед мемберами весь вечер, но сейчас Феликсу было очевидно, что другу нужен хороший отдых.              Он еще немножко поразмышлял на тему необходимости спать полноценные восемь часов и незаметно для себя уснул…       

~*~*~*~

      Рука, обхватывающая живот, была такой теплой. Чанбин даже сквозь сон чувствовал, с какой силой его обнимают. Лопатками ощущал, как Феликс упирается лбом в его спину и тяжело дышит.              Чанбин положил свою ладонь поверх чужой руки и провалился в сон.              Второй раз он проснулся от удушающей жары. Феликс, все еще обнимающий его со спины, был на ощупь как печка. Чанбин откинул с тела плотное одеяло, и стало немного легче. Футболку, в которой спал, решил оставить.              За окном было еще темно, время позднее. Но сон ускользал, как вода сквозь пальцы. Он чуть-чуть повел телом, устраиваясь поудобнее. Уже давненько никто из младших не оставался с ночевкой в их общежитии и в кровати Чанбина (в гостиной был супер-удобный диван на самом-то деле). Спать с кем-то всю ночь он даже отвык.              Если бы еще Феликс не был настолько горячим. Кожу будто обжигало. У Феликса температура поднялась? Не удивительно было бы, если он простыл. Он был довольно небрежен со своим здоровьем.              На грани сна и яви Чанбину показалось, что его спины через футболку касаются горячие губы. Не желая будить лихо, пока оно спит, он просто всё проигнорировал. Чем меньше реакции, тем больше вероятность, что обойдется.              И скорее всего Чанбину бы повезло и Феликс действительно провалился бы в более глубокий сон… но из-за стенки раздался негромкий томный стон.              От внезапности происходящего Чанбин аж открыл глаза.              В их общаге две комнаты располагались напротив двух других. За стенкой была комната Джисона. По ощущениям, звук раздался оттуда.              В принципе, было нетрудно догадаться, что вряд ли Джисону приспичило под утро подрочить. И уж точно не Ли Минхо был среди тех, кто сегодня спал на диване в гостиной.              Из-за спины донесся тихий смешок. Чанбин и сам подавлял смех, и его грудная клетка подрагивала.              Рука Феликса еще плотнее обхватила его за живот. Пальцы прошлись по боку в легком поглаживании.              — Хён, — совсем тихо позвал Феликс.              — Ммм?...              — Можно… я поглажу тебя? Пожалуйста…              Громкий вздох был ему ответом.              — Ёнбок-и, давай я тебя обниму и ты поспишь еще, договорились?              — Я хотел бы… — и тут Феликса снова прервал стон из-за стены. В этот раз чуть более громкий.              Чанбин не знал, куда себя деть. Вроде как все взрослые люди, но никто и никогда не приводил своих пассий в общежитие, встречаясь на нейтральной территории. Потому услышать, как двое его близких друзей в соседней комнате были заняты друг другом, было реально крайне смущающе.              Градус неловкости повышал Феликс, запустивший руку под его футболку и обнявший живот уже кожа к коже. То, что чужие губы были горячими, Чанбин чувствовал даже через футболку, буквально каждое касание.              — Ёнбок-и, прекращай. Давай нормально выспимся.              — Неа, — низко протянул Феликс, прижимаясь всей грудью к спине Чанбина. Короткие ногти впились в бок, оставляя легкие следы.              — Я тебя сейчас выгоню нахер с моей постели, — предупредил Чанбин и добавил стали в голос: — Пойдешь под бочок к Хенджину или на ковер в гостиной спать, если не успокоишься.              — Ну-ну, — только и пробормотал Феликс, дотягиваясь губами до кожи над воротником футболки. Его рука поглаживала живот Чанбина, поднимаясь по груди и сползая затем обратно вниз. Когда Феликс ущипнул сосок, Чанбин психанул и убрал его руку прочь.              — Хватит, Ёнбок. Тебя заносит. Утоли свой тактильный голод с кем-то другим. К Хенджину сходи что ли.              Феликс мгновенно затих и остановился.              — Ты что, правда думаешь, что мне все равно, кого потискать?              — А разве нет?       

~*~*~*~

      — Нет, хён, — глухо ответил Феликс. Внутри разгоралась обида.              «Блядь, ну серьезно, хён?»              Как вообще в голову Чанбина пришла мысль, что он может к кому угодно из мемберов завалиться в комнату и залезть под футболку? У него мозгов хватает, чтобы не страдать херней.              — Мне просто спокойно с тобой… И я бы не сделал ничего похожего с кем-то из ребят.              Феликс даже немного отодвинулся, совсем не касаясь хёна. Тишина окутывала их и была совсем неуютной.              Он ощутил потребность объясниться. Пусть даже не глядя в глаза, а с чанбиновой спиной, ну и пусть.              — В тот раз… — он прокашлялся, так как голос его подвел, — в тот раз я уже не вывозил. График был сам помнишь каким — ни поспать, ни пожрать, ни поссать. А ты для меня — зона комфорта. Мне спокойнее, когда я могу посидеть рядом с тобой, обнять. Без камер, хён, — зачем-то уточнил он. — И мне в те дни очень не хватало контакта с тобой. И хоть я перегнул палку, но не жалею.              Ему стало так грустно…              Лежит тут, будто брошенный на произвол. А за стенкой друзья трахаются в свое удовольствие (Феликс был все еще в ахуе и старался абстрагироваться от людей, фигурирующих в этой сногсшибательной новости; переварит эту мысль завтра). А его-то даже никто не обнимет.              — Можем просто пообниматься, — наконец-то родил Чанбин, — но ничего больше.              Феликс просиял.              — А можно я немного полапаю твою спину, хён?              — Блядь, тебе протяни руку, так по локоть откусишь, — пробурчал Чанбин, но привстал, стягивая футболку, перевернулся на живот; руки он запихнул под подушку и обнял ее.              Взгляд Феликса прошелся по бицепсам, огладил бугрящиеся мышцы на лопатках и ласково скользнул по ямке вдоль позвоночника от шеи и до самой поясницы. Спина у Чанбин-хёна была просто улёт.              Не колеблясь, Феликс отбросил на пол мешающее одеяло и сел сверху на бедра друга, разместившись пониже чужой задницы.              — Масла для массажа у тебя наверное нет?              — Откуда бы? — пробурчал Чанбин в подушку. — В тумбочке есть крем для рук. Подойдет?              — Ну, лучше, чем ничего, — пожал он плечами и потянулся к прикроватной тумбочке. Через окно пробивался белесый свет от фонаря неподалеку, и его хватало, чтобы увидеть, что рядом с проводами зарядок, кремом для рук и прочей типичной мелочью лежала вскрытая упаковка презервативов и небольшая бутылочка охлаждающей смазки.              Феликс тяжело сглотнул, взял крем и вернулся.              Массаж был для него медитативным занятием. Мерные движения здорово успокаивали. Вот и сейчас, принявшись разминать спину хёна, он раздумывал.              После прошлого опыта две недели назад их отношения ни капли не изменились. Вообще всё было по-старому, также комфортно. Разве что сам Феликс прекратил повсюду преследовать Чанбина.              Расписание затем хоть и было насыщенным, но все же не таким убийственным, как он ожидал. Феликс успевал даже плюс-минус поспать, насколько это было возможно с постоянными поездками и перелетами. Крал у жизни часы дрёмы, когда мог.              Ни о каком нормальном отдыхе речи и не шло, не в декабре. За пять лет карьеры все даже привыкли к этому. «В армии отоспитесь», — любил шутить Чан.              Конечно, о перепихоне в декабре все мемберы тоже дружно забывали. Если и было свободное время, то не было сил что-то организовывать, под кого-то подстраиваться и тому подобное.              «Может, потому Минхо-хён и Джисон нашли такое удачное решение?»              Но хуже всего для тактильного Феликса давалось отсутствие посиделок в общагах за фильмом, совместных спокойных ужинов и общения с мемберами. Они все так много вкладывались в подготовку к выступлениям на премиях и фестивалях, что спали и ели где придется.              Чанбин же… Ну, тот раз действительно сильно помог Феликсу не поехать крышей. Он утолил свой голод, и больше даже речь шла не про сексуальный, а про тактильный.              — Не хватает лоу-фай музыки, — проговорил Феликс. Его скользкие от крема руки плавно прошлись от поясницы вверх, до самых плеч. Он усилил нажим на плечах, разминая, но не причиняя боли, желая расслабить хёна и самому насладиться процессом.              Чанбин повернул голову в сторону и ухмыльнулся:              — Соседи тебе недостаточно музыку создают?              За стеной и правда слышался легкий ритмичный скрип кровати, не оставляющий простора для фантазий.              — Это… другое.              Хён улыбнулся ехиднее и спрятал лицо в подушке.              — Тебе приятно?              — Да, Ёнбок-и, на самом деле здорово… — пробормотал не очень разборчиво тот.              Со временем его мышцы и правда расслаблялись, Феликс хорошо это чувствовал. Сам же он искренне наслаждался тем, что делал.              Феликс дразняще провел кончиками пальцев от плеч вниз, прошелся пару раз по бокам. Положил ладони пониже и большими пальцами принялся разминать ямочки на пояснице. Чанбин рефлекторно немного прогнулся от этих касаний.              Дзынь, будто щелкнуло что-то в голове Феликса.              Света от уличного фонаря было мало. Но достаточно, чтобы блестящая от крема, разогретая кожа хёна примагничивала взгляд к себе. Рельеф спины был особенно хорош в такой позе, когда Чанбин лежал на подогнутых под подушку руках.              Не отказывая себе в удовольствии, Феликс мягко, как кошачьими лапками, провел пару раз от плеч к талии, едва касаясь, но не превращая ласку в щекотку. Потом снова повторил трюк с поясницей.              Чанбин снова поддался его рукам. И это…              … начинало заводить.              Феликсу было всего двадцать три. Он еще не успел пощекотать все свои кинки. Так почему бы?..              Неслышно он склонился вниз. Большие пальцы нажали на ямочки, и Чанбин приподнял спину ровно настолько, чтобы губы Феликса ее коснулись. Он повторил и прошелся языком по теплой коже, оставляя небольшой влажный след.              Все происходило в тишине, даже соседи за стенкой умерили свой пыл. Ничего не мешало Феликсу мягко прощупывать границы дозволенного. Они договаривались только на тисканье спины… но ведь хён не протестует?              «Молчание — знак согласия», — мудро решил Феликс, одним движением стянул футболку и прилег сверху на Чанбина.       

~*~*~*~

      Он уже готов был уснуть, разнежившись под умелыми руками Феликса, поддавшись своей усталости. Но не тут-то было…              Феликс так хорошо и удачно нажал какие-то точки на спине Чанбина, о которых он и не подозревал, что тело невольно отреагировало само, выгибаясь. А мелкий гаденыш продолжил ритмично делать вот ту херню, которую он делал, и тело просто не слушалось Чанбина вовсе.              Горячий румянец затопил его щеки, когда он почувствовал поцелуй, а затем и твердый язык, прошедшийся по спине. И еще более неловко он ощутил себя, когда Феликс улегся на него сверху, утыкаясь своим вставшим членом точно в задницу Чанбина.              Тушка Феликса была увесистой. И просто пиздец какой горячей. Возможно, и правда температура? Все его тело горело огнем, и этот огонь обжигал рецепторы кожи Чанбина.              Пока он прокручивал в голове исключительно сонно-заботливые мысли, Феликс времени зря не терял и дотянулся губами до шеи Чанбина. Легкие, но настойчивые поцелуи вкупе с весом всего его тела еще больше расслабляли после массажа, и Чанбин чувствовал, что превращается в желе.              Да и хуй с ним, подумалось ему, пусть лежит.              Но, конечно же, так не могло продолжаться вечно. Каким бы стопроцентным гетеро Чанбин ни был (тут он немного словил кринж), а все же ласки начали заводить его физически. Гладкие простыни стимулировали член при каждом движении, и тот становился тверже, вдавливаясь в лобок.              Феликс выцеловывал его шею и лопатки, одной рукой сжимая правый бок. Сначала почти незаметно, но он начал двигаться на Чанбине, потираясь о его спину и задницу.              Касания сосков младшего к спине ощущались… странно. Может даже… приятно?              В голове Чанбина велась нешуточная борьба между желанием тела и голосом разума.              У него был конкретный такой недотрах. Помимо такой же нагрузки, как и у прочих мемберов, у 3Racha активно шла подготовка нового материала. Они пахали, как не в себя, создавая альбом за альбомом, и сейчас не сбавляли темп. Потому вся ебля, которая была у Чанбина с мая, это ебля его мозгов.              Феликс тем временем прикусил мышцу на его плече и зализал место укуса, не прекращая своих движений.              Чанбин не был поклонником встреч ради потребностей тела, потому что к девушкам относился уважительно. И с прошлой пассией расстался как раз в мае. С тех пор не было времени подумать о новых знакомствах и вообще горизонтальной плоскости в своей жизни.              И Феликс давил прямо на больные места. Он был чертовски притягательным, когда того хотел, и обладал природным магнетизмом, который раскрывался по мере его взросления.              Пальцы Феликса сильнее сжались под ребрами, сминая кожу. Поцелуи становились агрессивнее.              С другой стороны затевать интрижку с другом, с мембером — это вообще не в стиле Чанбина. Он не такой хён, совсем не такой. Он четко понимал, как важны хорошие отношения внутри коллектива, и все шесть лет прикладывал усилия, чтобы выстроить динамику между ним и членами группы.              А теперь вот динамика с одним конкретным членом свернула в какую-то опасную сторону!..              Феликс прикусил кожу на стыке шеи и плеча, легко посасывал ее.              Чанбин словил крепкий стояк и гей-панику.              Нужно было прекращать эту херню. В прошлый раз они и так слишком далеко зашли, не стоило поощрять Феликса ни тогда, ни сейчас. Теперь приходилось расхлебывать.              «Просто потискаю тебя, хён, а как же. Пиздишь, как дышишь, Ликси».              Он уже напряг руки, чтобы сбросить с себя младшего, как с соседней комнаты послышался выразительный тонкий стон в высоком регистре.              «Блядь, я не хотел знать, кто у них в паре снизу», — зло подумал Чанбин и хлопнул ладонью по кровати.              — Они уже пошли на второй заход, а мы пока не добрались до первого, — горячо прошептал ему на ухо Феликс.              Сука, подумал Чанбин, какая же ты сука, Ликси.       

~*~*~*~

      Феликс сделал свой голос более томным и проговорил, пуская мурашки по коже Чанбина:              — Разрешишь воспользоваться твоими бедрами, хён? — откровенно спросил он, чуть сильнее вжимаясь своим членом в чужую задницу.              — Нет, — решительно отказался Чанбин и напрягся под ним.              — Тогда… Как насчет моих?              Феликс сказал и прикусил губы. Вот кто дернул его за язык?! Он не был на самом деле готов к такому опыту, как бы уверенно он себя не вел. Но ему хотелось зайти дальше, чем сейчас.              Хён отрицательно качнул головой и хмыкнул в подушку.              «Что за херня, блядь, ни дать, ни взять!» — зло подумал Феликс. Его член уже побаливал от долгого напряжения.              И тут его сбросили, перевернули на спину и прижали сверху. Света в комнате было недостаточно, чтобы рассмотреть взгляд Чанбина. Отблеск от уличного фонаря падал из-за спины парня и подчеркивал округлую мягкость щеки и вьющиеся волосы. Были видны приоткрытые маленькие губы.              Это тот самый романтичный момент, когда следовало поцеловаться? Или это ту мач для них?              — Что ты, блядь, себе позволяешь, Ликси? — тяжелым голосом спросил Чанбин.              Он опирался на руки по обеим сторонам от головы младшего, будто заключив его в ловушку своим телом. Вес хёна так хорошо ощущался на Феликсе, а бедра касался вставший член.              — Ты переходишь все границы, — с каждым словом, придавливающим Феликса как тяжелый камень, голос Чанбина становился ниже и более значимым. — Не нужно на мне практиковаться в своих гейских штучках, — буквально выплюнул слова он.              — А твой стояк на меня уже считается гейством или пока нет? — ехидно уточнил Феликс.              — Ты, бля, просто замолчи, — процедил сквозь зубы Чанбин.              — Иначе что?              Феликс нарывался. Он откровенно дерзил, потому что чувствовал, что никакого наказания не последует. Он ощущал себя в безопасности. Привкус агрессии Чанбина оседал на его собственных губах, заставляя их изгибаться в улыбке. Взгляд с каждой секундой темнел и становился более порочным.              Феликса понесло.              Он развел ноги шире, а потом обхватил ими Чанбина за бедра, крепко прижимая к себе, сталкивая их возбуждения, прижимая их вместе между горячими телами.              И пусть в комнате было темно, но Феликс был уверен, что взгляд сейчас у хёна охуевший.              — Выгонишь меня с комнаты? Отшлепаешь по заднице за плохое поведение? — Феликс приподнял брови. — Что?              Чанбин повел головой, ухмыльнулся и промолчал.              Феликс словил момент слабости хёна. Он закинул свои руки назад, расслабленно откинув их на подушку и как бы показывая, что он никого тут не держит.              Он реально наслаждался этим моментом. Им обоим было понятно, к чему все идет, и эта игра нравилась Феликсу как никогда.              Теперь он хотел в полной мере прочувствовать власть над своим другом, своим хёном. Ему так чудовищно было необходимо знать, что не он один сходит с ума!..              Небольшое напряжение бедер, слегка сдавивших Чанбина, и тот поднял взгляд на Феликса. И чуть фыркнул.              — Я просто хотел уложить тебя спать сегодня, Ликси.              — And here we are! — улыбнулся Феликс, обнажая острые клыки. — Ты ведь уложил меня в постель, в чем проблема, хён?              Он не отводил взгляд от лица Чанбина, даже когда в комнате снова послышались томные стоны из соседней комнаты. Не отводил. Ждал, пока Чанбин сам признает свое поражение. Пока он сделает шаг вперед.              Темнота хорошо скрывала его румянец и смятение. Это было намного лучше, чем тот их первый раз в освещенном дневным светом отельном номере. Ночь стирала границы, а звуки из-за стены выкручивали не только смущение на максимум, но и подстегивали сотворить что-то похожее.              Феликс так чертовски хотел услышать низкие стоны Чанбина. Хотел снова увидеть его грудь, испачканную их смешанной спермой. Это выглядело пиздец как горячо, и Феликс нуждался в повторении.              Чанбин уперся лбом в его грудь. Его явно раздирали очень противоречивые эмоции. Феликс буквально слышал, как трещала эта гетеросексуальная глыба по имени Со Чанбин. И Феликс решил дать ему минутку для самоуничижения. Не каждый день все-таки хён осознавал свое влечение к мужчинам. Пусть покопается в себе.              Но недолго.              А пока Феликс медленно и тягуче двинул бедрами вверх-вниз по кровати, слегка потираясь о чужие бедра. Он не спешил. Давал себе и другу возможность прочувствовать, как приятно давление на члены даже сквозь слои разделяющей их ткани. Ладонями он вцепился в кованое изголовье кровати (как, однако, удачно!), чтобы было удобнее, и в одном ритме подмахивал бедрами. Тяжесть чужого тела помогала, даря приятные ощущения в паху. Мышцы пресса поджимались от напряжения и сладко ныли.              Чанбин надумался. Он похлопал Феликса по бедру и приподнялся. Стянул белье, отбросив его в сторону, и повторил то же самое с Феликсом. Пока он выпутывал ноги из трусов, Чанбин поймал его лодыжку и внезапно запечатлел горячий поцелуй чуть выше косточки на щиколотке.              Феликса прошибло током от этого касания.              А Чанбин уже прижал его сверху. Пошло облизал свою ладонь и обхватил оба члена вместе. Его ладонь была больше феликсовой, но ее было недостаточно. Так и напрашивалась помощь там, внизу.              Но Феликс удержался. Растекался топленым маслом под поцелуями, которыми покрывал его плечи и грудь любимый хён. Дыхание становилось все более тяжелым, и Феликс слегка постанывал в ритм движения руки на члене.              Чанбин не просто целовал грудь Феликса, нет. Он каждым касанием губ будто ставил метку, присваивал себе, дарил клеймо. Бледно-розовые следы быстро сойдут, еще до утра, да и не видно их было в темноте комнаты, но кожу они будто прожигали насквозь.              Костяшки пальцев белели, пока он сжимал кованые прутья изголовья кровати. Но ему нравилось небольшое ощущение беспомощности, замешанное с безопасностью и комфортом, которые дарил ему сейчас Чанбин своими ласками, своим присутствием, тяжестью своего тела на теле Феликса.              В какой-то момент Чанбин сделал упор на локоть, а второй рукой ухватил феликсово бедро. Крепкая рука так круто сжимала мышцы, что Феликс негромко простонал, разрезая этим звуком тишину комнаты. Почувствовал кожей улыбку хёна, пока тот продолжал целовать под его соском, дразня. Так хотелось, чтобы Чанбин наконец-то взял тот в свой маленький рот и прикусил зубами, и Феликс хныкнул от ощущения недосказанности между ними.              И совсем за этими ощущениями не заметил, как повлажневшая головка члена Чанбина толкалась ему под поджавшиеся яйца.              — Воу-воу, притормози! — будто очнулся от помутнения Феликс.              — Что? Я не расслышал, Ликси, — томно прошептал Чанбин с пиздецки издевательской интонацией. — Ты сказал «еще»?              Чанбин внезапно подхватил Феликса под колено и завел его ногу выше, прижимая коленом к своему животу и раскрывая Феликса перед собой, обнажая еще больше, чем до этого.              Головка члена мягко прошлась под мошонкой, пачкая кожу естественной вязкой смазкой. Чанбин толкнулся под яйца Феликса раз, другой, с оттяжкой. Его пальцы впивались в бедро, а тяжелое дыхание заполняло комнату.              Феликс шокированно распахнул глаза, поняв, насколько он сейчас близок к потери девственности своей задницы.       

~*~*~*~

      — Ликси, достанешь смазку с тумбочки? — ласково промурчал Чанбин, наконец-то прихватывая зубами сосок дерзкого младшего. Он со всей душой подошел к этому делу, тщательно посасывая, вылизывая и прикусывая, ощущая, как от его ласк у Феликса все быстрее бьется сердце. Всё его тело пылало жаром и было бесконечно притягательным для Чанбина.              — Я не готов! — выпалил Феликс, вогнав этими словами Чанбина в ступор.              Он даже моргнул несколько раз, с недоумением уставившись своего друга. В тусклом свете было плохо видно, но Феликс вроде как… выглядел испуганным?              — Не готов к чему, Ликси?              — К сексу!              Брови Чанбина поползли вверх. Он отпустил бедро Феликса и приподнялся, опираясь локтями о постель.               — Не ты ли мне предлагал в полное распоряжение свои бедра пять минут назад? — переспросил он, пытаясь рассмотреть и понять эмоции любовника.              Феликс ощутимо выдохнул и весь съежился. Даже руки опустил, обхватив себя за плечи.              — Ты чего, детка? — Чанбин погладил щеку Феликса и положил ладонь на шею сбоку. Кончиками пальцев не спеша помассировал напряженные мышцы, стараясь отвлечь и расслабить. — Мы не будем делать ничего, если не хочешь, успокойся, Ликси. Я тебя не трону.              В довесок к своим словам, Чанбин лег на бок и подгреб к себе Феликса. Уткнул младшего в свое плечо, крепко обнял и погладил по спине.              — Я… — растерянно начал Феликс, теряя запал, — я просто подумал, что ты хочешь… ну…              — Ммм?              — Ну, внутрь, — негромко закончил Феликс. Он растерял всю свою уверенность до последней крошки, это было заметно даже по тембру его голоса.              — Нет. Можешь успокоиться, — спокойно ответил Чанбин и поцеловал феликсово плечо, вложив в поцелуй всю заботу. — Рановато думать о таком, Ликси.              Чанбин понимал страхи Феликса. Они оба быстро заводились и мало контролировали себя, а их ласки становились все откровеннее. Все происходило слишком быстро, и они не успевали за тем, что творили их тела в отрыве от мозга.              Но он ни за что не занялся бы анальным сексом с Феликсом вот так внезапно.              По хорошему, он вообще сильно сомневался, что такое произойдет. Это было для него слишком.              Камон, он только пятнадцать минут, как позволил себе поддаться своей темной стороне и не менее темному сексуальному обаянию Феликса! Он пока что находился на стадии охуевания от своего поведения и уж точно не был готов к каким-то непоправимым вещам вроде полноценного секса.              У него и так было стойкое ощущение, что они могут проебать свою дружбу, если не соберут в кучу остатки мозгов и не прекратят то, что между ними происходит в последние пару недель.              Сейчас Чанбину хотелось показать, насколько внимательным и заботливым он может быть. Объятия согревали их обоих, и тепло от Феликса так хорошо разливалось по телу Чанбина, что никакое одеяло им не нужно было. Каким бы подтянутым ни было бы тело младшего, но он уступал в размерах Чанбину. И тот сейчас очень удачно мог буквально укрыть собой парня, крепко обнимая.              Первый поцелуй нашел свое место на виске. Вторым Чанбин спустился к аккуратному ушку Феликса и немного задержался там. Третий пришелся на бьющуюся жилку на шее. Никуда не торопясь, он выцеловывал шею и плечо, не оставляя никаких следов, но передавая свои заботу и нежность.              Феликс наконец-то расслабился и уткнулся губами куда-то в ключицу, горячо дыша. Его рука тоже скользнула за спину, обнимая, обхватывая.              — Хочу тебя, — проговорил Феликс, вжимаясь сильнее. Его свободная ладонь легла на тяжелый член Чанбина.              — Делай то, что хочешь, Ликси, — разрешил сквозь поцелуи. Он был несколько увлечен своим занятием.              Поглаживание по члену ощущалось кайфово. Совсем не то же самое, что дрочить самому. Большим пальцем Феликс иногда касался уретры и немного нажимал. Затем размазывал выступившую капельку по горячей головке. Незаметно для себя Чанбин принялся не спеша толкаться в кулак парня. Он растягивал удовольствие и наслаждался каждым касанием их тел друг к другу.              Сам он не трогал Феликса там, внизу, давая ему возможность направлять их действия.              И дождался, когда Феликс направил член Чанбина себе между бедер. Ощущения были потрясающими. Он негромко простонал сквозь губы, крепче прижимая к себе младшего.              Будто бы решив отомстить, что именно его бедра сегодня используют, Феликс прихватил в ладонь задницу Чанбина и сжал ее.              Влажный язык прошелся по шее Чанбина, острые зубки слегка прикусили кожу под ухом.              — Давай, Бин-и, — горячо зашептал Феликс, сам толкаясь бедрами вперед.              — Бля, детка, — с его губ сорвался протяжный стон, когда он прихватил Феликса за косточку на бедре и попробовал толкнуться посильнее. — Смазка.              — Смазка, — согласно выдохнул Феликс и выпутался с объятий. Тумбочка была с его стороны кровати.       

~*~*~*~

      Тело подрагивало от новых ощущений. Все эти касания были до невозможности интимными, и Феликс чувствовал себя… девственником. Неопытным и растерянным. Хотя опыта с девушками у него было более чем достаточно для его двадцати трех лет, но все же сейчас все было совсем иначе.              Он еще не успел пресытиться сексом настолько, чтобы вносить разнообразие кинками или ролевыми играми. Всегда доминировал в постели, его натура просто не позволяла представить иное. И все Феликса устраивало. Девушки были нежными, чувственными. Их формы были мягкими, а руки шаловливыми.              Сейчас же…              Блядь, ну это пиздец. Чанбин буквально расплющивал его по своей мощной груди крепкой хваткой, пока жестко вбивался короткими, резкими движениями между его бедер. Низкие стоны раздавались над самым ухом Феликса, который уткнулся губами в чанбиново плечо и сам постанывал от ощущений. На его члене двигалась мужская, грубая рука, так круто обхватывающая его изнывающее возбуждение, что под зажмуренными веками виднелись звездочки.              Такого Чанбина хотелось всего искусать. Пометить следами зубов. Может, оставить засос в незаметном месте.              Такой Чанбин подавлял, подчинял и размазывал нахрен. По психике Феликса будто катком проехались. В голове было сплошное скуление. Ощущения захлестывали, и он едва держался на тонкой грани, отделяющей его от оргазма.              Хотелось еще немного продлить удовольствие, не кончать быстро.              Феликс вцепился руками в тело Чанбина. Литые, твердые мышцы были так хороши на ощупь. Дыхание хёна опаляло шею, и Феликс тяжело застонал, откидывая голову назад, на подушку, обнажая шею. Чанбин момент не упустил и прижался к шее поцелуем. Очень аккуратным, в противовес всем прочим его движениям.              Феликсу показалось, что хён вытрахает из него душу. Хотя страдали сейчас всего лишь его бедра.              «Почему это, блядь, так пиздато?» — крутилось в его голове на репите.              Сознание плыло, мокрые волосы облепили его лицо, и воздуха не хватало. Шлепки бедер о бедра звучали пошло и влажно от выступившего на них пота.              — Ликси… — шептал куда-то в шею ему Чанбин, — Ликси…              Хотелось хныкать. Член пульсировал, и Феликс попытался напрячься, удержаться, не кончать.              Но Чанбина было так много, он был буквально везде, касался каждой клеточки его тела, а член так классно терся снизу о яйца Феликса, что…              — Бин-и, fuck, я сейчас!.. — Феликс только и успел, что прикусить плечо хёна, как вспыхнувший оргазм свел судоргой его тело сверху донизу. Он низко стонал, пока сперма плотными каплями оседала на их животах.              Чанбин хмыкнул удовлетворенно и погладил член легко, не причиняя боли. А затем смачно шлепнул Феликса по заднице.              — Ауч! — вздрогнул Феликс, вскидывая голову.              — Не удержался, — просмеялся тот, — у тебя классная задница, Ликси, — и в подтверждение своих слов Чанбин сжал ее, прижал Феликса еще ближе к себе, впечатывая в свою грудь крепче.              Феликс задыхался. Ему было жарко и как-то чересчур. Сознание плыло все больше.              Чанбин одним слитным движением уложил его на спину и стал рядом с ним на колени. В полумраке комнаты вся его фигура выглядела такой впечатляющей, что Феликс хотел бы облизать его, если бы хватило на это сил. Бицепсы были так хорошо подсвечены начинающимся рассветом за окном и так здорово перекатывались под кожей, пока Чанбин доводил себя до разрядки быстрыми движениями кулака по члену.              Последний низкий стон Чанбина еще звучал в ушах Феликса, когда его живот и грудь покрывали нити горячей спермы. Отдельные капли попали на шею.              — Да, ты прав, что-то в этом есть, — тяжело и задумчиво прохрипел Чанбин, рассматривая испачканное спермой тело Феликса. — Тебе идет, Ликси.              Феликс из последних сил бросил в хёна подушку.       

~*~*~*~

      Очень хотелось пить.              Чанбин заботливо вытер его тело влажными салфетками и подал футболку. На душ сил не было, но до кухни Феликс намеревался все-таки доползти.              В гостиной сопели Сынмин и Чонин, укрытые теплыми одеялами. За окном занимался рассвет.              Холодная вода так хорошо прошлась по горлу, что от удовольствия закрывались глаза. Отлично… Только футболка прилипла к спине.              Прихватив из холодильника две бутылки для себя и хёна, Феликс намеревался тихо вернуться обратно.              Но в коридоре столкнулся с Джисоном, который выходил из ванной в накинутом на плечи полотенце. Тот так быстро прикрыл за собой дверь и загородил проход, что стало кристально понятно, что в ванной есть кто-то еще.              Феликс в своей непревзойденной манере подвигал бровями, одаривая Джисона ехидненькой улыбкой.              Тот в ответ не растерялся и взглядом показал нечто вроде «А сам-то? Молчал бы».              На том и разошлись.