Две души

Путь, указанный кулоном, привёл их в место, которого не было ни на одной карте. Это была долина, сокрытая за пиком Шепчущего Ветра, вечно окутанная грозовыми тьючами и туманом такой плотности, что казалось, будто само небо здесь прогнило насквозь. Воздух здесь трещал от напряжения, пах озоном, мокрым камнем и чем-то сладковато-тошнотворным — запахом абсолютной, концентрированной смерти. Маяк вёл их к центру этого мрачного котла — к чёрному, идеально гладкому обелиску из обсидиана, который пронзал свинцовое небо подобно гнилому клыку исполинского зверя. У подножия монолита их ждали. Архитектор стоял чуть позади своей госпожи, его двухцветный взгляд бегал по фигурам приближающихся девушек с нервозностью загнанной в угол крысы. Он выглядел потрёпанным после их прошлой встречи — воротник его белоснежных одежд был порван, а на щеке алел глубокий порез, но он был жив. Госпожа же... она была воплощением ледяного совершенства, которое страшило больше любой демонической ярости. Мэй Лань оказалась высокой, стройной женщиной с лицом фарфоровой куклы и глазами цвета замёрзшего до дна озера — пустыми, безжизненными и холодными. Её белые одежды нефритового цвета струились вокруг фигуры, словно вода, текущая вверх вопреки гравитации, а длинные чёрные волосы были уложены в сложную причёску, скреплённую шпилькой из чистого лунного серебра, на которой мерцала гравировка — цветок сливы с лезвиями вместо лепестков. Она не излучала ауру безумной мощи, как Архитектор. Её сила была тихой, давящей, абсолютной, как тяжесть горного хребта. — Добро пожаловать, мои дорогие, — её голос был мелодичным и холодным, как звон разбитого хрусталя. В нём не было эмоций, лишь констатация факта. — Я ждала вас. Две аномалии. Два осколка звериной воли, которые я так долго искала, чтобы... очистить этот мир от хаоса. Цзин выступила вперёд, трансформируясь наполовину. Когти удлинились, пробив кожу перчаток, зрачки сузились до вертикальных щелей, а янтарный огонь в глазах вспыхнул с новой, опасной силой. Она была хищником, вышедшим на охоту. — Ты уничтожила мою деревню. Ты убила моих родителей, — прорычала она, и в этом звуке смешались боль утраты и обещание мучительной смерти. — Я очистила территорию от слабых, — безразлично поправила Мэй Лань, даже не моргнув. — Чтобы вырастить более достойный урожай. Видишь ли, волчица, ваш вид обладает уникальной устойчивостью к моей магии подчинения. Вы слышите зов природы, а он древнее моего искусства. Но ваша кровь... ваша ци — это идеальный катализатор для создания идеального мира. Мира без боли, без выбора, без хаоса. Мира абсолютного порядка под моим началом. Лин Синь встала рядом с Цзин, чувствуя, как дарованная небожительницей энергия бурлит в даньтяне, требуя выхода. Её рука сжимала рукоять тяжёлого меча до побелевших костяшек. — Ты называешь смерть порядком? Убийство детей — чистотой? — Дети вырастают во взрослых, которые творят беспорядок, — пожала плечами Мэй Лань, словно обсуждая погоду. — Они чувствуют, они страдают, они любят. Это неэффективно. Архитектор, покажи им красоту нового мира. Архитектор щёлкнул пальцами, и земля у подножия обелиска вздыбилась с оглушительным треском. Из почвы, сплетаясь из гнилых корней, жирной грязи и ядовитой демонической ци, начали формироваться новые тела. Армия одержимых. Десятки фигур в серых робах «Нефритового Пика», крестьяне из окрестных деревень, дикие звери-падальщики — все они сливались в единую, бесформенную массу плоти, формируя исполинского голема, похожего на того, что они уничтожили в горах, но превосходящего его размером в несколько раз. В центре этой горы мяса, как ядро, торчал посиневший труп Наставника Лао, его глаза горели тусклым багровым пламенем, а рот был раскрыт в беззвучном крике. — Кукла! — прорычала Цзин, и это слово было полно такого первобытного презрения, что воздух вокруг неё задрожал. Волчица бросилась в атаку первой, не дожидаясь ответа. Это был ад. Армия марионеток ринулась на них сплошной стеной, топча землю сотнями ног. Лин Синь встретила волну чистой силы. Всплеск её ци, усиленный божественным даром, создал перед ней полупрозрачную стену золотистого света. Когда первые ряды одержимых врезались в барьер, произошёл взрыв. Не огненный, а кинетический — волна чистой энергии разметала тварей, превращая десятки тел в кровавый туман и ошметки плоти. — Волна Расколотой Горы! — выкрикнула она, вкладывая всю свою волю в технику. Земля под ногами наступающих врагов пошла трещинами, выпуская столбы спрессованного воздуха, которые подбрасывали кукол в небо и разрывали их на части. Цзин же превратилась в чёрный смерч, вихрь из стали, теней и звериной ярости. Она не пыталась пробиться к Мэй Лань напрямую — она знала, что хозяйку защищает незримый барьер из искажённой ци Архитектора. Вместо этого она вступила в бой с гигантским големом, став для него единственным достойным противником. Её парные кинжалы-клыки вспарывали гнилую плоть, оставляя глубокие раны, из которых сочился чёрный гной. Удлинившиеся когти другой руки разрывали костяные пластины, заменявшие существу броню. Она двигалась со скоростью мысли, уходя от ударов огромных рук, каждый из которых мог бы раздавить гору. Она была первобытным хаосом, вплетённым в тело женщины, танцующей танец смерти посреди поля боя. Но врагов было слишком много. Пока Цзин связывала боем основное чудовище, мелкие одержимые нападали со всех сторон, пытаясь задавить их числом. Лин Синь приходилось постоянно маневрировать, защищая спину наставницы от тех тварей, что умудрялись проскользнуть мимо неё. — Мы должны добраться до неё! — крикнула Цзин, мощным ударом ноги отбрасывая кусок голема размером с крестьянскую хижину. Кровь текла из десятка ран на её теле, но регенерация уже затягивала самые глубокие. — Разделимся! Ты отвлекаешь Архитектора, я беру на себя эту суку! Лин Синь кивнула. План был отчаянным, почти самоубийственным, но другого не было. Она развернулась и побежала прямо на Архитектора, который стоял, воздев руки к небу и управляя своим чудовищным творением потоками фиолетовой энергии. — Эй, урод! — закричала она, вкладывая всю свою ярость и боль в один выпад. — Помнишь меня?! Она направила клинок вниз, вонзая его в каменистую почву. — Призыв: Духовное Поле! Земля вокруг Архитектора взорвалась тьмой. Из-под земли вырвались три теневых волка, сотканных из чистой, первородной энергии. Они набросились на мага одновременно с трёх сторон, сбивая его концентрацию. Их призрачные клыки рвали его защитный барьер, заставляя его мерцать и идти трещинами. Этого мгновения хватило Цзин. Использовав тушу голема как опору, она совершила невероятный прыжок. Оттолкнувшись от плеча гиганта, она взвилась в воздух над полем боя, её силуэт был чётким и тёмным на фоне свинцового неба. Мэй Лань подняла голову, и в её ледяных глазах впервые мелькнуло нечто похожее на удивление или... интерес. Цзин приземлилась прямо перед ней, подняв облако пыли. Расстояние между ними сократилось до одного шага. Их взгляды скрестились — неукротимый янтарный огонь против мертвенного льда замерзшего озера. — Время умирать, — прорычала Цзин и нанесла удар. Это был не просто выпад клинком — это был совокупный удар всего её существа. Кинжал-клык метнулся к горлу Мэй Лань, а когти свободной руки прочертили дугу, целясь в сердце. Её атака встретилась с невидимым барьером. Клинок звякнул о воздух, высекая сноп синих искр. Мэй Лань даже не шевельнулась. Она лишь вытянула руку ладонью вперёд, и её кисть засветилась тем же мертвенно-зелёным светом, что и пульсирующая гора плоти. Этот свет был не горячим, а леденящим. Он ударил Цзин в грудь, отбрасывая её назад с такой силой, что волчица пролетела пятьдесят метров, проламывая спиной каменные глыбы и оставляя глубокую борозду в земле. — Цзин! — закричала Лин Синь, видя, как наставница пытается подняться из образовавшегося кратера. Внезапно голос Мэй Лань прозвучал прямо в сознании Цзин, холодный и давящий, словно скрежет льда: — Ты слаба. Твоя ненависть делает тебя предсказуемой. А твоя человечность — уязвимой. Цзин сплюнула кровь на опалённую землю и расхохоталась, поднимаясь на колени. Её единственный здоровый глаз горел диким, неукротимым огнём, в котором не осталось ничего человеческого. — Моя человечность? — прорычала она, глядя снизу вверх на возвышающуюся фигуру врага. — Нет. Моя человечность умерла в ту ночь вместе с родителями. Сейчас перед тобой только Зверь! Она запрокинула голову и издала вой, от которого содрогнулись сами основы гор. Это был немой зов, полный такой первобытной ярости и тоски, что даже голем Архитектора на секунду застыл, прекратив свои атаки. И дух ответил. Огромная тень материализовалась за спиной Цзин. Исполинский волк, сотканный из самой тьмы и лунного света, встал рядом со своей избранницей. Его рост превышал высоту деревьев, а глаза горели древней мудростью. Его рык слился с рыком Цзин в единый звук, от которого дрожала земля. Две стихии обрушились на Мэй Лань одновременно. Физическая атака когтей и клинка Цзин, усиленная благословением духа, и духовный удар волчьего тотема, несущий чистую энергию природы. Барьер Мэй Лань, выдержавший первый натиск, теперь разлетелся вдребезги. Хозяйку отбросило к самому обелиску, она ударилась о гладкий камень и медленно сползла на землю, оставляя на обсидиане кровавый след. На её идеальной одежде появилась пыль и грязь, а маска невозмутимости дала первую трещину. Воспользовавшись моментом, Лин Синь наконец добралась до Архитектора. Тот пытался восстановить контроль над големом, но теневые волки мешали ему, терзая его защиту. Девушка не стала тратить время на слова или сложные техники. Она просто вонзила свой меч ему в спину, пронзая сердце и позвоночник одним точным, выверенным движением. Архитектор издал булькающий звук, его разные глаза закатились, и он рухнул лицом в пепел, мгновенно превратившись в иссохшую мумию. Голем, лишившись управляющего ядра и потока ци, начал разваливаться на части, погребая под своими обломками остатки армии марионеток. Поле битвы затихло. Лишь стоны умирающих и гул обелиска нарушали тишину. Победа была близка. Мэй Лань была ранена, лишена защиты и поддержки своего слуги. Но она ещё не была поверждена. Хозяйка медленно поднялась на ноги, опираясь рукой об обелиск. Её лицо было искажено гневом, идеальное спокойствие дало трещину, обнажив бездну безумия. — Вы... жалкие насекомые! — прошипела она, сплёвывая кровь. — Вы разрушили мой шедевр! Мой план! Она вскинула обе руки к небу, и сам обелиск начал пульсировать тёмной энергией в такт её сердцебиению. Земля снова задрожала, но теперь толчки были гораздо сильнее. — Если мне не достанется этот мир, я уничтожу его! — её голос сорвался на визг. — Я высвобожу столько ци, что континент сгорит дотла! Я устрою катаклизм, который смоет всё живое!