Две души

Тупик оказался идеальной ловушкой. Лин Синь спиной уперлась в холодную, влажную стену из цельного камня. Дальше пути не было. Туннель закончился, оставив её наедине с первобытным ужасом, который медленно выползал из бокового прохода, заполняя собой всё пространство пещеры. Его огромная голова, увенчанная светящимися глазами-фонарями, раскачивалась из стороны в сторону, гипнотизируя жертву. Монстр не спешил. Он знал, что добыча загнана в угол. Воздух наполнился запахом гнили и озона — его дыханием, от которого кружилась голова и мутилось сознание. Демоническая ци змея была настолько плотной, что давила физически, пытаясь подавить волю и жизненную силу девушки. Лин Синь судорожно шарила рукой по земле позади себя, но меча нигде не было. Он остался где-то у входа в этот проклятый коридор. Она была безоружна перед лицом воплощенной смерти. — Ну же... Давай! — выкрикнула она, выплескивая свой страх в яростный вызов. Её собственная ци вспыхнула ярким, неровным пламенем вокруг сжатых кулаков. Это был жест отчаяния, попытка показать хищнику, что она не будет покорной жертвой. Змей отреагировал мгновенно. Он перестал раскачиваться и атаковал. Не было ни рыка, ни предупреждения — просто размытая черная тень, метнувшаяся вперед со скоростью падающего метеорита. Лин Синь успела лишь инстинктивно выставить руки перед собой. «Волна Расколотой Горы!» Выплеснутая ею энергия создала взрывную волну чистой силы, которая отбросила гигантскую тушу монстра назад, впечатав её в противоположную стену тоннеля. Пещера содрогнулась, сверху посыпались камни и пыль. Но это была лишь отсрочка. Змей издал оглушительный визг ярости и боли, от которого заложило уши, и снова бросился в атаку. На этот раз он был готов. Взрывная волна лишь оцарапала его толстую шкуру. Он проскользнул сквозь рассеивающуюся энергию и оказался прямо над ней. Его челюсти распахнулись, открывая бездну глотки, способную перекусить человека пополам. Время замедлилось. Лин Синь видела каждую каплю ядовитой слюны, падавшую с его клыков. Бежать было некуда. Драться голыми руками — самоубийство. И тогда её инстинкты культиватора, смешанные с той самой звериной ци, что вплела в неё Цзин, взяли верх. Она перестала сопротивляться. Она приняла эту силу. Она упала на колени и ударила ладонями в мокрый камень пола. — Призыв! — её голос прозвучал низко, утробно, совсем не похоже на человеческий крик. Камень под ногами задрожал. От её рук во все стороны побежали трещины, из которых хлынул не свет, а тьма — густая, материальная тень. Из этой тени соткались фигуры. Они были похожи на волков, сплетенных из чистого мрака и лунного света. Их глаза горели тем же янтарным огнем, что и у Цзин. Три призрачных хищника возникли между девушкой и змеем, издав беззвучный вой. Это дало ей секунду. Всего одну драгоценную секунду форы. Призрачные волки отвлекли внимание Патриарха, бросившись ему на морду. Этого хватило, чтобы Лин Синь, пошатываясь, поднялась на ноги и рванула обратно по коридору, туда, где лежал её меч. *** Цзин услышала рев за долю секунды до того, как увидела вспышку энергии впереди. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Жива. Она жива и сражается! Она удвоила скорость, превратившись в размытое пятно. Узкий лаз, через который она только что протискивалась, она преодолела одним прыжком, ломая когтями камень. Выскочив в широкий главный туннель, она увидела картину битвы. Её ученик, её детеныш, стояла спиной к стене, окруженная аурой дикой, необузданной силы, а напротив нее извивался исполинский змей. А еще... Цзин увидела своих «детей». Своих духовных волков, призванных силой Лин Синь. Они храбро атаковали чудовище, заставляя его реветь от боли. Но они были слишком малы. Слишком слабы. Патриарх взмахнул хвостом, похожим на таран из черного гранита, и разметал теневых волков в клочья. Затем он повернул голову, ища главную обидчицу. Его взгляд нашел убегающую фигурку Лин Синь. — НЕТ! — рев Цзин был подобен грому. Она прыгнула вперед раньше, чем разум успел сформулировать план. В полете её тело начало трансформацию. Кости хрустнули, мышцы налились звериной мощью. Когда она приземлилась между змеем и ученицей, это уже была не женщина, а на половину зверь. Два древних хищника встретились взглядами. Янтарные глаза против зеленых огней бездны. — Оставь её! — прорычала Цзин, обнажая свои новые парные кинжалы-клыки. — Она моя! Змей не понимал слов, но он понял вызов. Он забыл о бегущей добыче и обратил всю свою ярость на нового противника. Его тело свернулось в тугую пружину для удара. Они столкнулись в центре пещеры. Это был танец стали и плоти, скорости и грубой массы. Цзин была вихрем — она скользила под брюхом монстра, вспарывая его прочную шкуру кинжалами, уходила от ударов хвоста, которые могли бы превратить скалу в щебень. Её движения были идеальны, выверены веками охоты. Но Патриарх был древнее гор. Каждый пропущенный удар отдавался болью, каждая ошибка могла стать последней. Лин Синь добралась до своего меча. Подняв тяжелый клинок, она почувствовала, как новая ступень силы наполняет её каналы. Страх ушел, уступив место холодной решимости. Она больше не жертва. — Цзин! Слева! — крикнула она, видя, как змей готовится нанести удар хвостом сбоку, пока волчица занята его головой. Цзин среагировала мгновенно, отпрыгивая в последний момент. Хвост врезался в стену там, где она стояла мгновение назад, осыпая всё каменным крошевом. Это был их шанс. — Сейчас! — рявкнула Цзин, с кинжалов капала черная кровь. Лин Синь поняла без слов. Она собрала всю свою ци, чувствуя, как она пульсирует в даньтяне тяжелым, горячим комом. — Печать Обездвиживания: Ледяные Оковы! — выкрикнула она, направляя клинок на змея. Воздух вокруг Патриарха мгновенно замерз. От стен пещеры к нему потянулись толстые шипы льда, сковывая его движения, примораживая хвост к полу. Это не остановит его навсегда, но даст им несколько секунд. Этого хватило. Цзин взвилась в воздух в могучем прыжке. На мгновение она зависла над огромной головой монстра, сжимая кинжалы обратным хватом. Это был идеальный, смертоносный удар. — За нас обеих! — прошипела она. Кинжалы-клыки вошли точно в светящиеся зеленые глаза, пронзая мозг чудовища насквозь. Тело змея выгнулось в предсмертной судороге так сильно, что казалось, сломает себе хребет, а затем рухнуло на пол с грохотом падающей горы. По пещере прокатилась последняя вибрация, и наступила тишина. Битва закончилась. Цзин медленно обернулась. Её бока тяжело вздымались, она была покрыта пылью, кровью и потом. Она трансформировалась обратно в человеческую форму, но упала на четвереньки, дрожа от адреналина и напряжения. Лин Синь стояла в нескольких шагах от неё, опираясь на меч. Она тоже была вся в крови и синяках, но стояла. Живая. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга через труп поверженного гиганта. Между ними всё ещё висел густой запах боя и смерти. А затем паника, которую Цзин так долго сдерживала, прорвала плотину. Волчица вскочила на ноги и в два прыжка оказалась рядом с ученицей. Она не сказала ни слова. Просто схватила Лин Синь за плечи и принялась лихорадочно ощупывать её лицо, шею, руки, словно проверяя, цела ли та на самом деле. — Ты ранена? Где болит?! Говори со мной! — её голос срывался, в нём слышались нотки, которых Лин Синь никогда раньше не слышала — паника, облегчение и что-то еще, глубокое и болезненное. Убедившись, что серьезных ран нет, Цзин сделала то, чего сама от себя не ожидала. Она резко притянула девушку к себе и крепко обхватила её руками, прижимая к груди. Это не было нежным объятием — это была стальная хватка хищника, который только что вернул свою добычу из лап самой смерти. Лин Синь замерла от неожиданности, а затем медленно, нерешительно подняла руки и обняла наставницу в ответ, уткнувшись лицом в её плечо. Она чувствовала, как бешено колотится сердце Цзин, ощущала её прерывистое дыхание на своих волосах. — Я думала... я думала, ты не успеешь, — прошептала Лин Синь, и в её голосе впервые за долгое время прозвучали слезы. Цзин ничего не ответила. Она лишь прижала её крепче, зажмурив глаза. В этот момент весь мир сузился до тепла живого тела в её руках. Все правила, все страхи, вся многовековая броня одиночества дала трещину. Иллюзия в источнике показала желание, но реальность, эта битва, показала нечто большее — необходимость. Необходимость знать, что другой жив. — Больше никогда... — глухо прорычала Цзин куда-то в макушку Лин Синь. — Никогда не смей так меня пугать. Это было самое близкое к признанию в любви и привязанности, что могло сорваться с уст демона-волчицы. И Лин Синь поняла каждое слово, скрытое за этим грубым приказом. Она лишь кивнула, сильнее сжимая объятия. Они стояли так посреди логова мертвого змея, две женщины, связанные боем, кровью и страхом друг за друга, наконец позволив себе эту хрупкую, но такую необходимую минуту покоя.