Утопающий

      Уже на следующей день по дворцу разлетелась долгожданная новость — начальник крепости Меропид наконец почтил Кур-де-Фонтейн своим визитом. Все служащие с нескрываемым огнем в глазах следили за герцогом, который вошел через парадный вход и размеренным шагом приближался к Нёвиллету, беседующему в вестибюле с Седэной.       — Господин Нёвиллет, — Ризли прислонил правую ладонь к груди, отвел левую за спину и почтительно поклонился, — рад видеть вас в добром здравии.       Извинившись перед мелюзиной, Нёвиллет прервал разговор и, вторя движениям герцога, слегла склонился.       — Ваша Светлость, рад приветствовать. Надеюсь, вы не сочтете за грубость подождать меня в рабочем кабинете.       Оба одновременно выпрямились и переглянулись. Нёвиллет отметил, что Ризли выглядит опрятнее, чем обычно: гладко выбритые щеки, выглаженный жилет, застегнутая на все пуговицы рубашка и даже галстук повязан плотно, а не болтается у ключиц. В ответ на оценивающий взгляд Ризли чуть кашлянул, скрывая смешок.       — Само собой. Не торопитесь, у меня сегодня много свободного времени.       Наблюдавшие за этим аристократическим обменом любезностями служащие дворца разочарованно переглянулись и вернулись к своим обязанностям. Конечно, мало кто ожидал грандиозного скандала на такой не плодородной для этого почве, но все в тайне жаждали услышать от верховного судьи хотя бы парочку колкостей. Потерявшие всякий интерес к обеим персонам, сотрудники в конечном итоге не заметили пунцовых щек их достопочтенного юдекса.

***

      — Я обескуражен, — наконец не выдержал Нёвиллет. — Мало того, что вы со мной не посоветовались, так еще и… — тяжелый вздох. — Вы уже видели итоговую смету?       — Я ее составлял, — с энтузиазмом отреагировал Ризли, ни капли не расстроенный его словами.       — Тогда я тем более вас не понимаю. Проект, конечно, амбициозный, но совершенно не своевременный, от того и убыточный.       — Не беспокойтесь, я уже его свернул.       Судья вздернул брови и округлил глаза.       — Как.       — Легко. Вы ведь все верно сказали — не своевременный и убыточный.       Нёвиллет еще некоторое время недоуменно пялился в пустоту, раздумывая, здоров ли коллега. В конечном итоге он сдался.       — Я умываю руки. Поступай, как считаешь нужным.       Если бы улыбка могла излучать свет, господин верховный судья ослеп бы еще час назад, когда вошел в кабинет с ожидающим его Ризли.       — Мы закончили с рабочим обсуждением? Или еще что-то осталось? — Ризли неотрывно наблюдал за Нёвиллетом, пытаясь поймать его взгляд, но тот будто намерено смотрел куда угодно, лишь бы не на герцога.       — Закончили, — ответил Нёвиллет и как бы между прочим поинтересовался: — Какие у тебя планы на день?       — Настроение у меня сегодня превосходное, да и погода благоволит. Прогуляюсь по городу, загляну в отель Дебор. Если останется время, поброжу по окрестностям, — Ризли подошел вплотную к Нёвиллету и, опершись рукой на его стол, рассеянно оглядывал вид за окном. — Возможно, господин верховный судья желает присоединиться к променаду?       — Откажусь, — Нёвиллет перелистывал документ за документом, расставляя каллиграфическую подпись. — В обед у меня заседание в Эпиклезе, после которого встреча с представителем ассоциации рыболовов.       — Оу, — Ризли повернул голову в сторону судьи и сощурил глаза. — Очень жаль. Надеюсь, завтра расписание не такое плотное?       — Завтра я должен… — Нёвиллет споткнулся на полуслове и сухо закашлялся, прежде чем продолжить: — Кроме пары мелких поручений у меня на завтра не назначено важных мероприятий.       — В таком случае, не могли бы вы делегировать эти мелкие поручения своим прямым подчиненным, чтобы подарить вашему покорному слуге пару-тройку приятных бесед? — шепотом промурлыкал Ризли, незаметно наклонившись к самому уху Нёвиллета. Тот вздрогнул и покрылся гусиной кожей, однако не отшатнулся.       — Ризли, соблюдай субординацию, — строгим, но не сердитым голосом отчеканил судья, продолжая заполнять бумаги.       На одной подпись вышла настолько неказистой, что Нёвиллет со вздохом отложил перо и наконец взглянул на склонившегося над ним мужчину. Тот, словно всю жизнь только этого и ждал, широко заулыбался:       — Уважаемый господин судья, то же могу сказать и вам. С каких пор мы на «ты»?       Нёвиллет смерил его взглядом «Серьезно?» и перекинул ногу на ногу.       — С тех самых.       Ризли от души хохотнул и, выпрямившись, направился к выходу.       — Хорошо, как пожелаешь.       Проводив Ризли долгим взглядом и дождавшись, когда за ним захлопнется дверь, Нёвиллет вернулся к своей бюрократической рутине. В его холодное лицо прокралась кроткая улыбка.

***

      Нёвиллет засиделся в кабинете до темноты. В окнах отражались только огонь свечи, свет нескольких напольных ламп и размытые очертания кабинета. В этот раз причина заключалась не в его обыкновении перерабатывать. Напротив, он усердно торопился закончить все свои обязательства как можно раньше.       Это Ризли по какой-то причине все никак не объявлялся.       Раздражение копилось и приправлялось тем фактом, что Нёвиллет вообще-то не имел оснований злиться. То, что Ризли остается ночевать во дворце, хоть и не произносилось вслух, но предполагалось как само собой разумеющееся. Однако заявиться в свою опочивальню тот мог, когда ему заблагорассудиться. Никто никому ничего не обещал и ни о чем не договаривался. Подтексты витали в воздухе и оседали в легких, учащая дыхание, но на то они и подтексты — никаких прямых гарантий.       Нёвиллет, которого ситуация доводила до состояния «как бы не перепутать дверь с окном и выйти не туда», может, и хотел бы уже открыто заявить: «Я ждал тебя с определенной целью, морально готовился не умереть со стыда, а ты тянешь время и заставляешь сомневаться, что был хоть немного серьезен». Да вот только язык не повернется. Никогда, ни за что.       Он уже выяснил истинные помыслы Ризли и уклончиво дал понять, что их разделяет. И он уже на многое согласен, ко многому готов. Кроме того, чтобы это озвучить. Потому что в голове словно приговор звучала злосчастная фраза.       Мужчина не делит постель с другим мужчиной.       Представитель древнейшей расы, которому чужды социальные предубеждения и который ранее уделял ничтожно малое внимание людским романтическим отношениям, тем не менее знал, что ни в каком современном ему обществе подобные связи не считаются обыденными. Среди выдающихся личностей были прецеденты, но даже они не выходили за рамки догадок и сплетен, даже если казались очевидными. Хорошие соседи, близкие друзья, но не любовники. Любые нетрадиционные отношения остаются скелетом в шкафу, потому что непременно будут порицаемы.       Но Нёвиллет никогда не предлагал Ризли отношения. Он не просил любить его. Он даже не просил желать его. Он не просил ничего, что имело бы дело с чувствами, а если так, то по существу — какая разница, мужчина или женщина? И то и другое — люди. Один и тот же вид. У животных есть однополые связи внутри вида. Люди тоже животные, в самом положительном значении.       Пределы наивности обозначились, когда после той ночи Нёвиллет глубже задумался о физиологической составляющей. А как, собственно… это должно происходить у мужчин? А как, собственно, это происходит у обычных разнополых пар? Что если Ризли выдал не социально приемлемую отговорку, а непреложную истину, которая ранее была недоступна дракону? Нёвиллет, привыкший искать ответы у знатоков и пухлых томиков книг, впервые столкнулся с настолько неразрешимой проблемой и с головой нырнул в бездонное море неизвестности.       Фраза Ризли. Тотальная неосведомленность. Неуверенность в правильности решения. Неуверенность даже в том, что другая сторона серьезна в своих намерениях.       Опоздание.       Нёвиллет чувствовал, как его сердце подстреленной птицей трепыхается в грудной клетке и по цепочке передает импульс всему телу до самых кончиков пальцев. Поэтому, когда дверь кабинета наконец распахнулась, он едва ли удержался от того, чтобы позорно не свалиться с кресла.       — Прошу прощения, что так задержался, — тяжелый ботинки разрезали мертвую тишину громким звуком шагов.       Ризли выглядел так, будто вернулся после погони за самым отвязным преступником, и жестом попросил дать ему отдышаться. Нёвиллет насилу попытался успокоить сердцебиение (безуспешно) и придать своему голосу нейтральную окраску (безуспешно наполовину):       — Появились неотложные дела? Не стоило так торопиться, двери Мермония всегда для тебя открыты.       — Хах, думаешь, я боялся остаться на улице? — Ризли коротко рассмеялся и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Он словно пропустил вопрос Нёвиллета мимо ушей и задал ответный: — Ты уже разобрался с делами?       — В общих чертах, — уклончиво отозвался юдекс.       Наконец выровняв дыхание, Ризли выпрямился и в непринужденном жесте протянул ладонь, словно приглашая Нёвиллета на танец.       — В таком случае сопроводите меня в отходе ко сну? — на лице выплясывала неуправляемая улыбка, с которой Ризли никак не мог совладать.       А в ледяных глазах поигрывали безумные искорки.

***

      Заверения Ризли о том, что он принимал душ утром, разбились вдребезги о чистоплотность и брезгливость Нёвиллета, который одним убийственным взглядом затолкал его в гостевую ванную комнату. Сам Нёвиллет тоже с удовольствием принял расслабляющую ванну и вернулся в спальню. Устало опустившись на кровать, он обнаружил на ней небольшую прямоугольную коробочку голубого цвета с бантом из широкой белой лентой. Как и в прошлый раз, кроме Ризли и самого Нёвиллета на жилом этаже, прежде занимаемом Фуриной, никого не было, а горничные убирали спальни только утром. Никто другой сюда зайти не мог. Конечно, дарителем наверняка был Ризли, но, будучи мнительным по натуре, Нёвиллет не стал как избалованный ребенок разрывать упаковку и терпеливо дожидался.       — Открывай. Это для тебя, — вскоре звучный голос герцога послышался со стороны входа в спальню.       Его растрёпанная шевелюра походила на иголки ежика, с мокрых прядей по шее стекали капли. Халат он явно накинул на влажное тело, и ткань в некоторых местах пикантно очерчивала крепкие мышцы. Нёвиллет не смог отвести глаз от небрежно подвязанного гостевого халата, вспоминая клеймом отпечатанную в памяти сцену. В мыслях юдекс сделал пометку сообщить прислуге, что этот халат теперь в персональном пользовании у одного человека. Не то, чтобы гости были частым явлением, но Нёвиллет сгорит от стыда, если увидит его на ком-то другом.       — Хм? Нёвиллет, я сегодня как-то особенно хорош? — притворно невинный голос Ризли вывел юдекса из раздумий.       Нёвиллет скользнул взглядом к лицу мужчины и приподнял уголок брови, без слов выражая: «Мы, конечно, не на работе, но палку-то не перегибай». Ризли усмехнулся и естественным движением зарыл ладонь в короткие пряди черных волос, убирая их со лба к затылку. Каждое его движение было неспешным, непринужденным, тягучим словно мед.       Чтобы не краснеть как девица, Нёвиллет переключил внимание на коробку. Разобравшись с бантом, он достал аккуратно сложенную шелковую маску для сна пурпурного цвета. Не требовалось пристально разглядывать, чтобы узнать характерный стиль «Дома Тиори».       — Как тебе? Пришлось пойти на разного рода уловки, чтобы Элоф не выгнала за наглость, а наш популярный дизайнер отложила все заказы и взялась за мой, — Ризли был явно горд собой и с улыбкой наблюдал, как Невиллет неуверенно гладит большими пальцами гладкую ткань. — Еще и за такой короткий срок. Но думаю, этого бы не произошло, не скажи я, что господин верховный судья в последнее время испытывает проблемы со сном, и я из искренних побуждений решил преподнести ему такой практичный подарок. Очередное подтверждение твоего безукоризненного авторитета.       — И не стыдно? — выдавил Нёвиллет, не смея поднять глаз.       — Отнюдь, — расплылся в улыбке Ризли и присел на кровать рядом. — Ни в коем случае не хвастаюсь, но лучше тебе это знать, чтобы избежать неловкой ситуации в дальнейшем. Тиори наверняка поинтересуется, пришлось ли тебе по вкусу.       — Думаешь, я бы сообщил, ради чего на самом деле ты ее купил?       — Я так не думаю, — мягко ответил Ризли и медленно вытянул маску из чужих бледных рук. — Будь так добр, развернись ко мне.       Теперь, когда оба сидели на кровати напротив друг друга, у Нёвиллета почти не было шансов не смотреть на Ризли. Однако одного взгляда в голубые глаза хватило, чтобы едва зародившийся мандраж прекратился и по телу разлилось желанное тепло. Сомнения растаяли.       Этот человек серьезен в своих намерениях.