Утопающий

      Наручники выглядели нелепой формальностью — даже самый маленький размер спадал с тонких запястий мальчика, сидящего на скамье подсудимых. Пустые и безжизненные голубые глаза иногда возникают перед глазами Нёвиллета так, будто он видел их вчера. Зал оперы не остался равнодушным к тому судебному разбирательству — зрители переходили на крик, взрывались негодованием. Чем больше деталей преступления «родителей» выходило наружу, тем громче по залу расходилось «Невиновен!». Один лишь маленький лохматый мальчик сохранял безучастность. Его конечности и шея были целиком забинтованы, а на белой марле там и тут алели пятна крови от не запёкшихся ран. Голос единственной выжившей жертвы и обвиняемого не прозвучал. Его горло было так повреждено, что он мог только хрипеть в ухо сопровождающего конвоира, а тот громко озвучивал показания для присутствующих.       Нёвиллет вынес приговор. Оратрис со свойственным машине хладнокровием его подтвердила. Это был не первый раз, когда Нёвиллет был готов поставить под сомнение бездушный закон. Но поставить под сомнение не значит воспротивиться. Иногда это значит признать его небезупречность и смириться.       Казалось, что юноша был единодушен с судьей в этом вопросе. Когда Нёвиллет сопровождал его к лифту, ведущему в тюрьму Меропид, мальчишка не плакал от страха и не злился на несправедливость. Он даже вежливо протянул руку и просипел приветствие, которое юдекс не смог разобрать. Пожимая ладонь новоявленному преступнику, Нёвиллет с сочувствием заметил, что она зарастет крупными рубцами — самодельные механические перчатки были не совершенны. Возможно, в уличной драке они стали бы подспорьем, но… Месить ими уже несопротивляющиеся груды тел в приступе агонизирующей злости… Нёвиллету было невыносимо представлять, как спицы и пружины впивались в кожу, доходили до кости, ломали пальцы, но даже это не могло насытить жажду мести.       Нёвиллет всем сердцем желал поддержать этого ребенка, но общение с людьми никогда не было его сильной стороной. Читать наставления — неуместно, а попытаться разговорить юношу — жестоко, учитывая его физическое состояние. В конце концов они молча разошлись у лифта. Ризли с достоинством отвесил неглубокий поклон на прощание, прежде чем скрыться в шахте.       «Жизнь рассудит, выберет ли он честный путь или кривую дорожку. Но это в любом случае будет сильный человек».       Нёвиллет получил возможность убедиться в этом спустя годы, когда присуждал Ризли почетный титул герцога. Мужчина говорил мало, но теперь его голос звучал уверено и звонко. Нёвиллет улыбнулся, испытывая облегчение и гордость. Разрушительная сила, стремление к справедливости и своеволие, которые однажды привели Ризли на путь убийцы, теперь стали опорой в становлении всеми уважаемого начальника крепости Меропид. Он не изменился, но вырос над собой.       Почти сразу Ризли обрел безграничное доверие юдекса и пользовался его расположением. Для чужака, которому тяжело дается строить близкие отношения с людьми, ощущение доверия возводилось на недостижимый пьедестал. Ризли взобрался на него беспрепятственно и раз за разом подтверждал, что достоин этого места.       Поэтому, когда Ризли не появился во дворце Мермония спустя месяц после их последнего разговора, Нёвиллет списал это на случайность.       Когда спустя три месяца к нему в кабинет с отчетом поднялся служащий Меропид вместо своего непосредственного начальника, Нёвиллет поверил искренним словам подчиненного о загруженности герцога.       Но когда прошло полгода, даже многовековому дракону, для которого время исчислялось иначе, пришлось признать, что ситуация стала патовой.

***

      — Ты же не думаешь, что это осталось незамеченным? — Клоринда элегантно перекинула ногу на ногу и сделала глоток ароматного чая. — Все во дворце только и судачат о вашем разладе.       — Что поделать? Такова людская природа, — тяжелый вздох и вежливая улыбка. — Не могу же я носиться и каждому объяснять, почему не захаживаю. План по расширению промышленной зоны требует моего ежеминутного участия. Пущу на самотек и потрачу больше времени на исправления.       Клоринда внимательно вслушивалась в каждое слово и всегда делала паузу прежде, чем начать говорить. Девушка была прекрасным слушателем…       — Сейчас нет особых условий, при которых жителям или дворцу требовались бы меки сверх того, что производит Меропид.       … и не менее прекрасным собеседником, способным зрить в корень.       — Зато в Меропиде появились людские ресурсы сверх того, что необходимо для обслуживания предприятия, — почти сразу возразил герцог заготовленным доводом. — Многие процессы автоматизировались, а желающих работать не убавилось.       Очередная полуправда. Ризли действительно много сил отдавал проекту и поводы для его реализации были именно те, что он озвучил Клоринде. Не сказал он ей о том, что до недавнего времени план пылился в дальнем ящике, потому что потенциальные затраты и выгода сопоставимы не в пользу второго. Умолчал и об истинной мотивации — погрузиться с головой в работу и выкинуть лишние мысли, а также создать у других видимость, что у герцога ни секунды свободного времени. Чтобы служащие, которых он отправлял во дворец Мермония, без его указки сообщали нужные сведения.       Чтобы дать им обоим возможность остыть и спустя некоторое время вновь наладить деловое общение.       Ризли не рассчитывал, что «некоторое время» будет длиться так долго. Его эгоистичное желание столкнулось с иного характера чувствами Невиллета, не желавшего ни обсуждать, ни вспоминать тот инцидент. Для юдекса с самого начала и до конца это была проблема, которая решилась, на том и была исчерпана. То, что Ризли обнадежил себя несбыточными фантазиями, не должно было касаться никого, кроме него самого.       Визиты начальника Меропид никогда не были обязательными. Отчеты и перебрасывание документами требовались гораздо чаще, чем раз в месяц. Между дворцом и тюрьмой была налаженная линия связи. Формально, Ризли являлся во дворец из соображений этикета — для поддержания дружеских отношений между разъединенными артериями кровеносной системы страны. Не формально… Само собой, Ризли нравилось общество юдекса, да и лишний повод вдохнуть свежий воздух никогда не лишний.       Уже по прошествии месяца Ризли засобирался во дворец с уверенностью, что ситуацию можно исправить. Больше никаких намеков, неловких разговоров и беспричинной раздражительности. Вот только всякий раз он застывал на последних ступенях выхода из шахты лифта. Чувствуя согревающее солнечное тепло и видя безграничное лазурное небо, он покрывался мурашками, будто стоял на пронизывающем ветру. Разворачивался и возвращался, понимая, что в очередной раз не готов.       Он стал до одури бояться Нёвиллета. Ризли мог бы принять любую реакцию — что тот его обругает, накричит, выплеснет злость и недовольство, будет ворчливо пыхтеть и еще долго пронзать сердитым взглядом. Проблема заключалась в том, что ничего из этого юдекс не сотворит. Ризли казалось, что он навсегда потерял его доверие и уважение, а их отношения никогда не станут прежними. Все, что случилось, повиснет между ними стрелой на натянутой тетиве. Она не выстрелит, но будет угрожающе скалиться холодным блеском на кончике острия.       — Тем не менее, — голос Клоринды вывел Ризли из раздумий, — как ни приду, ты всегда уделяешь мне время. В последний раз ты хвастался новой пластинкой, и мы целый час её слушали.       Особенность её манеры речи была в том, что она почти никогда не озвучивала вопросы. Они подвисали в воздухе невысказанными, но заданными. Ризли на эти уловки не велся.       — И тебе понравилось, — он уклончиво подмигнул и пригубил чай.       В этот момент послышался звук открываемой двери, а затем стук каблуков по чугунной лестнице. Ризли безошибочно определил, кому они принадлежат. Выражение лица на долю секунды искривилось паническим страхом.       — Нёвиллет, — без какой-либо эмоциональной окраски констатировала Клоринда в качестве приветствия.       — Господин верховный судья, рад вас видеть в своей скромной обители! — Ризли скованно поднялся из своего кресла и одарил гостя вежливой улыбкой. — Чем могу быть обязан? Видимо, я вам срочно потребовался, раз вы не дождались очередного отчета.       — …С которым ты пошлешь ко мне подчиненного, — процедил юдекс, застав Ризли врасплох.       Он не поздоровался, не сказал пару ничего не значащих, но учтивых приветственных слов. Вместо этого сразу перешел на «ты» и накинулся на Ризли с личной претензией. Это выходило за рамки возможных представлений. Герцог так и остался стоять с глупой улыбкой, приросшей к лицу, и с изумлением в глазах. Клоринда, не теряя времени, практически молча ретировалась, оставив их наедине.       — Что происходит? — строгим тоном, не терпящим препираний, спросил Нёвиллет, подойдя вплотную к столу Ризли.       — Неужели эти балбесы ничего не сообщили? Я не давал прямого распоряжения, но рассчитывал, что вам передадут причины, по которым я…       — Ризли, ты думаешь, я настолько наивен?       Вот и приплыли. Дальнейшие оправдания рассыпались прахом. Они сгодились для Клоринды, которая не будет лезть в чужие дела больше положенного, но, конечно же, не для прямого участника этих дел. Тем более, Нёвиллет не хуже других знал, что переработки и отсутствие свободного времени несовместимы с мировоззрением Ризли.       — …Нет, — после небольшой паузы выдавил Ризли, — я так не думаю.       — Тогда, может, ты думаешь, что отказываться покидать эти стены и со временем посереть как труп, лишь бы не подниматься на поверхность и не встречаться со мной — это хороший план?       — Нет, — обессилено пробормотал Ризли.       — Если в тебе так много благоразумия, к чему это? Что, в конце концов, происходит?       Как радикально изменилась ситуация. Ризли, который в прошлый раз стоял с прямой спиной и упрямым взглядом, настойчиво требуя ответов, теперь, словно натворивший делов пес, опустил уши и жался в угол, не смея поднять взгляд на хозяина. Нёвиллет, который ранее не слушал и не слышал ничего из того, что хотел сказать Ризли, на сей раз властно выбивал из него хоть слово.       — Ты ведь и сам не горел желанием меня видеть, — промямлил Ризли, опустив голову.       — Напомни, когда я такое говорил?       — Тебе и не пришлось.       Нёвиллет не терпел, когда что-то решали за него. Он могущественный, древний элементальный дракон, владелец гидро стихии и верховный судья целой страны. И какой-то человек пытается сказать, что забрал у архаичного существа, повелевающего океанами, право выбора? Это так абсурдно, что даже смешно.       — Я не понимаю тебя. Я не понимаю, чем ты думаешь и что тобой руководит, когда ты в лицо говоришь мне подобные несусветные глупости, — Нёвиллет шумно опустился на диван, жестом призывая Ризли сесть обратно в кресло. — Я в полном замешательстве. Потрудись поискать слова, чтобы объясниться.       — Я пытался объясниться в тот день, но ты не стал слушать, — беспомощно улыбнулся Ризли, вновь усаживаясь за рабочее место. — К тому же ты сказал, что не хочешь больше поднимать эту тему.       — Речь не о ней, — отрезал Нёвиллет, — а о том, что ты порог дворца переступить не в состоянии.       — Да тут, знаешь, так или иначе все к одному сведется… — неловко пошутил Ризли и сразу об этом пожалел, потому что в кабинете повисло тяжелое молчание. И если во дворце Мермония его можно было пережить из-за фонового шума, то в звукоизоляции толстых стен крепости тишина ощущалась оглушающе.       — Почему спустя время ты решил согласиться на мое предложение?       Ризли вздрогнул от неожиданности и удивленно уставился на Нёвиллета. То, как спокойно и ровно звучал его голос, наталкивало на мысль, что для юдекса прошло достаточно времени, чтобы он смог наконец прямо и без лишних эмоций обсуждать то, о чем раньше и слышать не хотел.       — Причины оскорбят твой слух.       — Изволь озвучить.       — Потому что я хочу тебя, — честно ответил Ризли, не спуская с Нёвиллета глаз, — Потому что я до сих пор не могу выкинуть тот случай из головы. Я не благотворительный фонд, и согласие — не пожертвование. Это мое собственное, исключительно эгоистичное желание.       Немного поразмыслив, Нёвиллет коротко кивнул и отвернулся, разглядывая стопку пластинок. Уголки рта Ризли игриво поползли наверх, когда он заметил покрасневшие кончики заостренных ушей. Само собой, Нёвиллет не стал вдруг резко равнодушным. Он просто научился лучше скрывать. Так и не повернувшись лицом к Ризли, юдекс продолжил:       — И это все еще так?       — Все еще так.       Очередная пауза, румянец перекинулся на щеки.       — И чего же ты хочешь?       Когда до Ризли наконец дошло, к чему же ведет этот краснеющий как мальчишка достопочтенный, на его лице расцвела хитрющая нахальная улыбка.       — Чтобы в следующий раз удовольствие получил не ты один.       Нёвиллет с шумом вскочил с дивана, поднял упавшую от резкого движения трость и спотыкаясь направился к лестнице. Внутри Ризли все похолодело, и он тут же поднялся. Ему ни в коем случае нельзя уйти, только не опять! Они ведь уже начали этот разговор, нельзя снова подвешивать ситуацию в воздухе!       Но прежде, чем Ризли успел что-либо сделать, Нёвиллет на ходу бросил:       — В следующий раз я не потерплю, если вместо того, чтобы заявиться лично, ты подошлешь своих подопечных.       Стук каблуков, звук захлопывающейся двери. Ризли остался в кабинете один, задыхаясь от аромата двух перемешавшихся в воздухе парфюмов. И от собственного победного, еле сдерживаемого смеха.