Нефритовые узы демона

⠀⠀В тот день, казалось, сама природа в ужасе затаила дыхание. ⠀⠀Многодневный снегопад, накрывший Облачные Глубины, прекратился, заунывный вой вьюги стих, а сквозь тяжелые свинцовые тучи на землю скользнул бледный луч зимнего солнца. В наступившем безмолвии звук разрушающегося барьера прозвучал особенно отчетливо — так, словно тысячи хрустальных игл одновременно осыпались на промерзшую землю. ⠀⠀Но Лань Ванцзи не обратил на него ни малейшего внимания. ⠀⠀Внешний мир с его суетой и заботами перестал для него существовать, схлопнувшись до размеров одной-единственной комнаты. В его новой реальности остался лишь лежащий на его груди Вэй Ин, который, казалось, на этот раз уснул по-настоящему глубоким, безмятежным сном. ⠀⠀Отчаянный ужас в глазах Второго Нефрита начал рассеиваться, уступая место бездонной, глухой пустоте. ⠀⠀Вэй Ин просто спит. Он сам сказал, что ему нужно немного отдохнуть. ⠀⠀Солнце успело прочертить по небосводу почти полную дугу, окрасив бумажные створки окон в тусклые сумеречные тона, прежде чем Лань Чжань наконец пошевелился. Он приподнял голову с подушки и посмотрел на Вэй Усяня. Взгляд скользнул по безмятежному лицу и неотвратимо остановился на шее — там, где кожу опоясывала страшная багрово-черная полоса. Эта чудовищная гематома привела бы в ужас любого, но Лань Ванцзи лишь озабоченно нахмурился. ⠀⠀Вэй Ину будет больно, когда он проснется. Нужно приготовить целебную мазь. И чай. Горячий чай с травами. ⠀⠀Он аккуратно переложил Вэй Усяня на подушки, укрыл его одеялом и бесшумно поднялся с кровати, стараясь ни единым лишним вздохом не потревожить покой спящего. ⠀⠀Окинув взглядом комнату, Лань Ванцзи помрачнел. Хаос, царивший вокруг — разбросанные обрезки бумаги, пролитая киноварь, перерубленная Бичэнем лобная лента — все это вдруг показалось ему абсолютно неуместным. ⠀⠀Неправильным. ⠀⠀И Лань Ванцзи начал наводить порядок. ⠀⠀Он собрал все бумажные заготовки, аккуратно складывая их в ровную стопку на краю стола. Он тщательно оттер въевшиеся в дерево капли киновари. Он поднял с пола и снял с потолочной балки обрывки своей лобной ленты. ⠀⠀Для него этот разгром не был свидетельством страшной, непоправимой трагедии. Это был всего лишь бытовой беспорядок, который следовало устранить до того, как Вэй Ин откроет глаза. ⠀⠀Подготовив комнату и расставив на столе пиалы для чая, Лань Ванцзи подошел к деревянной бадье, смочил в воде чистую ткань и, опустившись на колени у изголовья, принялся мягкими, невесомыми касаниями стирать запекшуюся кровь с губ и подбородка Вэй Усяня. Он делал это с такой чуткостью, будто кожа Вэй Ина была вылеплена из тончайшего фарфора, готового пойти трещинами от малейшего неосторожного нажима. ⠀⠀— Вэй Ин, — тихо позвал Лань Чжань, и его голос прозвучал так обыденно, словно он будил Вэй Усяня к позднему завтраку. — Просыпайся. Чай уже стынет. ⠀⠀Вэй Ин не ответил. Его длинные, густые ресницы даже не дрогнули. ⠀⠀Но Лань Ванцзи это нисколько не смутило. ⠀⠀Он знал: иногда нужно просто подождать. ⠀⠀Иногда — очень долго. ⠀⠀Но Вэй Ин всегда просыпался. ⠀⠀Всегда. ⠀⠀Лань Чжань отложил испачканную кровью ткань и протянул руку, чтобы убрать с лица Вэй Усяня выбившуюся прядь волос. Пальцы коснулись белой, словно снег, кожи и тут же замерли. Щека была настолько холодной, что казалась выточенной изо льда. ⠀⠀«Вэй Ин ведь говорил, что ему холодно, — отрешенно подумал Лань Ванцзи, поднимаясь на ноги. — Нужно его согреть». ⠀⠀Он подошел к своей постели, стянул с нее толстое одеяло и, вернувшись обратно, заботливо укутал Вэй Усяня еще одним слоем тяжелой ткани. Он плотно подоткнул края со всех сторон, создавая непроницаемый кокон, чтобы ни один порыв студеного воздуха не посмел проскользнуть внутрь. ⠀⠀Но и этого Лань Чжаню показалось недостаточно. Поэтому он снял с себя верхние одеяния, оставшись лишь в тонких штанах и нательной рубашке, и снова лег рядом. Придвинувшись вплотную, он осторожно обнял укутанное в одеяла тело, отдавая ему все свое тепло, всю свою духовную энергию в слепой попытке защитить от подступающего холода. ⠀⠀Так они и пролежали до гулкого удара вечернего колокола, возвещающего об окончании дня. ⠀⠀Отбой. ⠀⠀Лань Ванцзи закрыл глаза и уткнулся носом в мягкую макушку, ловя едва уловимый аромат цветущей вишни, который неизменно сопровождал Вэй Усяня. Напоследок крепко сжав его в объятиях, он с нерушимой верой прошептал: ⠀⠀— Увидимся завтра, Вэй Ин.

***

⠀⠀Ночь в Павильоне Целителей пахла горькой полынью, сушеной мятой и стылой тишиной. Лань Чжимин, пожилой лекарь, на чьи плечи легли обязанности по управлению орденом до возвращения главы и старейшин из Ланьлина, привычно перетирал травы в каменной ступке. Это монотонное занятие всегда приносило ему особое, почти медитативное умиротворение. ⠀⠀Но сегодня его покой оказался грубо нарушен. Грохот распахнувшейся двери заставил Лань Чжимина недовольно нахмуриться и с недоумением вскинуть голову. ⠀⠀На пороге стоял дозорный. Юноша был белее собственных одежд, а его грудь тяжело вздымалась, словно он бежал сюда на пределе своих возможностей. ⠀⠀— Господин целитель! — голос дозорного сорвался. — Там… Барьер… ⠀⠀— Успокойся и доложи как следует, — строго осадил его Лань Чжимин, хотя внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. ⠀⠀— Барьер вокруг дома… где заточен Старейшина Илина… исчез, — так и не сумев до конца восстановить сбившееся дыхание, прохрипел дозорный. — А сигнальные колокола… молчат… ⠀⠀Ступка, которую лекарь держал в руках, жалобно звякнула о стол. В Облачных Глубинах каждый адепт знал: если барьер, завязанный на жизненную силу узника, самостоятельно рассеивается, значит, сторожить ему больше некого. ⠀⠀— Готовь носилки, — скомандовал Лань Чжимин, решительно направляясь к шкафу со снадобьями. — Позови еще двоих адептов на подмогу и ждите меня во дворе. ⠀⠀Путь до уединенного дома, скрытого в самой отдаленной части Облачных Глубин, показался Лань Чжимину бесконечным. Когда он наконец толкнул незапертые створки дверей, из темноты на него пахнуло таким густым, спертым воздухом, что он невольно задержал дыхание. Шагнув внутрь, лекарь вскинул руку с зажатым в ней талисманом, и комната тотчас озарилась тусклым светом. ⠀⠀Лань Чжимин изначально готовился к худшему: он ожидал увидеть залитый кровью пол, разбитую мебель и другие следы очередного приступа безумия. Но открывшаяся ему картина оказалась куда страшнее. ⠀⠀В комнате царил идеальный порядок. Ни пылинки, ни одной разбросанной вещи. А на кровати, посреди этой безупречной чистоты, лежал Ханьгуан-цзюнь, прижимая к своей груди объемный кокон из одеял. ⠀⠀Вспышка желтоватого света от талисмана заставила Лань Ванцзи настороженно вскинуть голову. Одно смазанное, неуловимое движение — и он уже стоял на ногах, заслоняя собой постель. В его руке, словно из ниоткуда, возник обнаженный Бичэнь. Глаза Второго Нефрита были одновременно пустыми и дикими. В них не было ни тени узнавания. Лишь первобытная ярость загнанного хищника, готового разорвать любого, кто посмеет приблизиться к его логову. ⠀⠀— Ханьгуан-цзюнь, — Лань Чжимин медленно поднял раскрытые ладони, делая осторожный шаг вперед. — Опустите меч. Дозорные сообщили о разрушении барьера. Долг велит нам осмотреть… ⠀⠀— Тише. ⠀⠀Одно слово. Тихий, потусторонний шепот, от которого у Лань Чжимина по спине пробежала холодная дрожь. ⠀⠀— Вы шумите, — на грани слышимости выдохнул Лань Ванцзи, но меч так и не убрал. — Вэй Ин устал. Ему нужно отдохнуть. Уходите. ⠀⠀Лань Чжимин сглотнул горький ком. ⠀⠀Небеса милосердные, только не это. Неужели все повторяется? ⠀⠀Много лет назад он уже видел точно такой же стеклянный взгляд у маленького мальчика, упрямо стоявшего на коленях в снегу перед этим самым домом. Мальчика, который отказывался верить, что дверь больше никогда не откроется. Что мамы больше нет. ⠀⠀— Ханьгуан-цзюнь, молодой господин Вэй мертв, — твердо произнес лекарь, предприняв еще одну попытку достучаться до него словами. — Позвольте нам забрать тело. ⠀⠀В золотых глазах Второго Нефрита полыхнуло неистовое пламя. Он шагнул вперед, вскидывая клинок, и одновременно с этим правая рука целителя молниеносно скользнула в рукав. В честном бою он не продержался бы против прославленного Ханьгуан-цзюня и секунды, но сейчас тот явно был не в себе, что и позволило рискованному плану сработать. ⠀⠀Серебристая игла со свистом рассекла воздух и вонзилась в нефритовую шею. ⠀⠀Тело Лань Ванцзи мгновенно оцепенело. Бичэнь выпал из онемевших пальцев, глухо ударившись о доски, а следом рухнул и сам Ханьгуан-цзюнь, парализованный от головы до пят. ⠀⠀— Уберите одеяла! — скомандовал Лань Чжимин остолбеневшим адептам. Те беспрекословно выполнили приказ и расступились, пропуская лекаря к постели. ⠀⠀Лань Чжимину хватило одного взгляда на остывшее тело, чтобы вынести окончательный вердикт. ⠀⠀Мертв. ⠀⠀Сомнений быть не могло. ⠀⠀Трупное окоченение уже практически достигло своего пика. ⠀⠀— Положите его на носилки и отнесите в главный зал Павильона, — мрачно распорядился он. — Смерть должна быть засвидетельствована по всем правилам. А после поместите тело в отдельные покои и подготовьте к преданию огню. ⠀⠀Желая поскорее покинуть это жуткое место, адепты торопливо подхватили бездыханное тело и переложили его на носилки. ⠀⠀И тут тишину комнаты разорвал влажный, булькающий хрип, от которого даже у повидавшего многое на своем веку Лань Чжимина похолодела кровь. ⠀⠀Пожилой лекарь резко обернулся. ⠀⠀Игла из особого сплава, которую он воткнул в шею Второго Нефрита, могла превратить в неподвижный камень даже лютого мертвеца. ⠀⠀Но Лань Ванцзи… полз. ⠀⠀Это противоречило всем законам медицины. ⠀⠀Это противоречило здравому смыслу. ⠀⠀Но Ханьгуан-цзюню не было до этого никакого дела. ⠀⠀Стиснув челюсти с такой силой, что сквозь плотно сжатые губы проступила кровь, он тащил свое омертвевшее тело по полу. С утробным рычанием он цеплялся сведенными судорогой пальцами за доски. Ногти ломались, оставляя на деревянном полу кровавые борозды, но он упрямо, нечеловеческим усилием воли продолжал тянуться к носилкам, на которых лежал Вэй Ин. ⠀⠀Когда адепты подняли мертвое тело и направились к выходу, Ханьгуан-цзюнь, казалось, потерял последние остатки разума. ⠀⠀Мужчина — холодный как лед, незыблемый как скала, образец добродетели и спокойствия — рухнул лицом в пол и завыл: ⠀⠀— НЕ ЗАБИРАЙТЕ! ⠀⠀Это был не крик человека. Это был рев выпотрошенного заживо зверя. Вопль такого невыносимого страдания, что, казалось, от него могли расколоться Небеса. Лань Ванзци в исступлении царапал холодные доски окровавленными пальцами и выл, срывая голос, умоляя вернуть ему то единственное, что имело для него смысл. ⠀⠀Лань Чжимин смотрел на распростертого на полу Ханьгуан-цзюня, и его собственное сердце сжималось от невыносимой горечи. ⠀⠀Он знал Лань Ванцзи с самого рождения. Он помнил его тихим, послушным ребенком. Он видел, как тот с невероятной, недетской стойкостью перенес смерть своей матери, спрятав боль глубоко внутри. Он собственноручно лечил страшные раны на его спине от тридцати трех ударов дисциплинарным кнутом — и даже тогда Лань Ванцзи не проронил ни звука. ⠀⠀Но то, что Лань Чжимин видел сейчас, было не просто скорбью. Это было чудовищное, всепоглощающее горе, способное уничтожить не только тело, но и душу Второго Нефрита. ⠀⠀И в этот момент перед глазами старого лекаря вспыхнуло другое лицо. ⠀⠀Лицо его собственного сына. ⠀⠀Его мальчика, который точно так же выл на полу, когда неизлечимая болезнь забрала его молодую жену. Лань Чжимин помнил, как пытался утешить его словами, как цитировал правила ордена о том, что скорбь должна быть умеренной, что смерть — это естественный ход вещей, как говорил о течении времени и праведном смирении. А через месяц… через месяц он сам вынимал окровавленный меч из окоченевших рук своего единственного ребенка, перерезавшего себе горло. ⠀⠀Его сын так и не смог пережить потерю. И слова ему не помогли. ⠀⠀Прошлое с безжалостной жестокостью наложилось на настоящее. ⠀⠀Лань Чжимин вновь перевел взгляд на задыхающегося, харкающего кровью Лань Ванцзи, и внутри старого целителя что-то окончательно сломалось. ⠀⠀К демонам правила. ⠀⠀К демонам законы ордена и гнев старейшин. ⠀⠀Он не станет вновь беспомощно смотреть, как на его глазах погибает еще одна обезумевшая от горя душа. ⠀⠀Официальное подтверждение смерти сыграет им только на руку — мертвеца никто не станет искать. ⠀⠀Лань Чжимин резко взмахнул рукой и посмотрел на бледных от ужаса адептов, застывших в оцепенении на пороге, которые не решались ни перешагнуть его, ни бросить носилки. ⠀⠀— Выполнять приказ! Немедленно несите тело в Павильон Целителей и засвидетельствуйте смерть по всем правилам! А после заприте двери и никого не пускайте до моего возвращения. ⠀⠀Как только заклинатели скрылись за резными створками, унося с собой холодное тело Старейшины Илина, Лань Чжимин подпер дверь столом и опустился на колени перед корчащимся в судорогах Ханьгуан-цзюнем. ⠀⠀— Ванцзи, — позвал он, но его голос потонул в диком, клокочущем хрипе. — Ванцзи, услышь меня! ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь не реагировал, продолжая цепляться за доски пола окровавленными изломанными ногтями, словно пытался прорыть себе путь вслед за Вэй Ином. ⠀⠀Тогда Лань Чжимин наклонился ближе и произнес фразу, за которую родной орден без разбирательств предал бы его смерти: ⠀⠀— Я знаю способ, как вернуть его к жизни. ⠀⠀Жуткий хрип оборвался мгновенно, сменившись рваным, сдавленным дыханием. С неимоверным усилием Ханьгуан-цзюнь оторвал от пола тяжелую, словно набитую мокрым песком, голову и вперил в Лань Чжимина взгляд, полный такой исступленной надежды, что лекарю захотелось отвести глаза. ⠀⠀Подождав еще несколько ударов сердца и убедившись, что Лань Ванцзи наконец пришел в себя, целитель протянул руку и резким движением выдернул из его шеи парализующую иглу. ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь судорожно выдохнул и, уперев дрожащие руки в пол, начал медленно поднимать свое онемевшее тело, садясь на колени. Он заставил себя выпрямиться и затаил дыхание, весь обратившись в слух. ⠀⠀— Как ты уже знаешь, несколько месяцев назад мы обнаружили у Старейшины Илина застарелый рубец в области его нижнего даньтяня, — заговорил лекарь после продолжительного молчания. Его голос звучал глухо, как стук мерзлой земли о крышку гроба. — Тогда-то я и предположил, что его Золотое ядро было вырезано. ⠀⠀Лань Чжимин на мгновение прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. С того дня это открытие не давало ему покоя. Сама суть Золотого ядра, его неразрывная связь с душой и телом заклинателя всегда считались неприкосновенными. Извлечь источник духовной силы, при этом не убив самого человека, казалось не то что невозможным, даже сама мысль о таком вмешательстве граничила с абсолютным безумием. ⠀⠀— Я поднял архивы в поисках хоть какой-нибудь информации о проведении подобных операций, — голос лекаря вновь обрел твердость. — И мое предположение подтвердилось. В дневниках одного из целителей ордена Вэнь я нашел записи не только об извлечении, но и об успешной пересадке духовного ядра другому человеку. ⠀⠀Лань Ванцзи едва заметно вздрогнул, но взгляда не отвел. ⠀⠀— Золотое ядро — это не просто источник светлой энергии. Это якорь души. Телесная оболочка молодого господина Вэя сейчас пуста, но на ней нет несовместимых с жизнью повреждений. Если поместить в его даньтянь наполненное духовной энергией ядро, то оно заново привяжет его блуждающий дух к телу. ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь невольно подался вперед, всем своим видом выражая готовность лечь под нож прямо сейчас, на что Лань Чжимин лишь устало покачал головой и произнес: ⠀⠀— Последствия будут необратимы. Если ты решишь отдать ему свое Золотое ядро, то навсегда потеряешь возможность идти по пути меча. ⠀⠀Слова упали в тишину комнаты, словно могильные камни, — тяжелые и неотвратимые. ⠀⠀— К тому же извлечение ядра займет без малого двое суток. Все это время от начала до самого конца тебе придется находиться в ясном сознании. Никаких обезболивающих отваров. Ничего, что могло бы притупить боль. Если твой разум окажется замутнен или ты провалишься в забытье хотя бы на мгновение — твое ядро тут же рассеется. ⠀⠀Лань Ванцзи впервые за все это время разомкнул сжатые до побеления губы и непреклонно произнес: ⠀⠀— Я выдержу. ⠀⠀— Твоя выдержка не обеспечит и половины успеха, — жестко осадил его целитель. — Но даже если Небеса проявят немыслимую милость и у меня действительно получится пересадить ему твое Золотое ядро… он никогда не сможет снова стать заклинателем. Печать Проклятой Канги безвозвратно искалечила его меридианы. Ты же, — голос лекаря едва заметно дрогнул, — при любом исходе потеряешь способность к самосовершенствованию. Навсегда. Ты лишишься самой своей сути, лишь для того, чтобы позволить ему прожить короткую, ничем не примечательную жизнь простого смертного. Зная все это, ты по-прежнему готов пойти до конца? ⠀⠀Ответ прозвучал без промедления: ⠀⠀— Да. ⠀⠀Лань Чжань оперся стертыми в кровь ладонями о деревянный пол и склонил голову так низко, что едва не коснулся лбом холодных досок. ⠀⠀— Помогите мне вернуть его, — произнес он надтреснутым, едва слышным шепотом. Из золотистых глаз сорвалась и скатилась по щеке одинокая слеза. — Я готов заплатить любую цену.

***

⠀⠀Тайные покои под Павильоном Целителей дышали пробирающим до костей могильным холодом. Стены, вырубленные прямо в толще скалы, глушили любые звуки, отрезая это место от остального мира. ⠀⠀Лань Ванцзи лежал на каменном ложе, возвышавшемся в центре этой подземной пещеры. Широкие кожаные ремни намертво фиксировали его запястья, лодыжки и грудную клетку. Камень под обнаженной спиной был ледяным, но внутренний жар духовной энергии, пока еще мерно циркулирующей по меридианам, не позволял холоду проникнуть в кровь. Пульс бился ровно. Дыхание оставалось глубоким и размеренным. ⠀⠀Лань Чжимин закончил последние приготовления и склонился над Лань Ванцзи с зажатым в пальцах тонким лезвием. ⠀⠀— Смотри в потолок. Или на пламя свечей. Куда угодно, только не вздумай закрывать глаза, — голос лекаря стал жестким, как сталь, лишенным всяких эмоций. Это был единственный способ для него самого не сойти с ума от того, что он собирался сделать. — Начинаем. ⠀⠀Лезвие с влажным треском вспороло плоть. ⠀⠀Физическая боль настигла мгновенно — резкая, обжигающая, но привычная и понятная. Мышцы рефлекторно сократились. Из глубокого разреза толчками хлынула горячая кровь, мгновенно заливая живот и стекая по бокам на белый камень. Лань Ванцзи лишь до хруста стиснул зубы, но не проронил ни звука. ⠀⠀Настоящий ад начался позже, когда лезвие достигло духовного центра. ⠀⠀Золотое ядро было не просто органом. Оно было сгустком концентрированной жизненной энергии, вплетенной в саму суть заклинателя. Оно было связано с каждым нервом, с каждым духовным каналом тысячами тонких, сияющих нитей. ⠀⠀И Лань Чжимину предстояло оторвать их от живой плоти по одной. ⠀⠀Когда лекарь подцепил специальным крюком первый духовный меридиан и начал медленно, волокно за волокном, отслаивать его от сияющего ядра, тело Лань Ванцзи пронзила такая ослепительная вспышка боли, что мир перед его глазами взорвался белым светом. Словно по его оголенным нервам с размаху ударили раскаленным прутом. ⠀⠀Чистая, необузданная ци хлынула в открытую рану, подобно расплавленному металлу, выжигая обнаженное нутро. ⠀⠀Тело Лань Чжаня выгнулось дугой, натянув толстые кожаные ремни до зловещего скрипа. ⠀⠀Желудок свело спазмом. Лань Ванцзи резко дернул головой вбок, и из его горла вместе с булькающим хрипом вырвалась желчь вперемешку с кровью из прокушенного языка. ⠀⠀Время перестало существовать. Оно растворилось в липком поту, заливающем глаза, в густом, металлическом запахе крови и боли. ⠀⠀Нескончаемой боли. ⠀⠀— Дыши! Смотри на меня! — сквозь нарастающий гул в ушах прорывался хриплый голос Лань Чжимина.— Не теряй сознание! ⠀⠀Но зрение Лань Ванцзи уже отказывало. Перед глазами лопались багрово-черные пятна. ⠀⠀Мир рассыпался на осколки. ⠀⠀Легкие сжимались, отказываясь качать воздух. Сердце спотыкалось, пропуская удары. ⠀⠀Второе сечение. ⠀⠀Третье. ⠀⠀Четвертое. ⠀⠀Пятое. ⠀⠀Часы слились в единую, бесконечную пытку. ⠀⠀Лань Ванцзи больше не мог контролировать себя. Его измученное тело билось в агонии. Мышцы сводило судорогами. Холодный пот градом катился по бескровному лицу, смешиваясь с размазанной по подбородку рвотой и слезами, которые сами собой текли из налитых кровью глаз. ⠀⠀Его разум балансировал на самой грани, желая лишь одного — провалиться в спасительное беспамятство, отключить сознание, сбежать от этой сводящей с ума боли. Тьма ласково клубилась по краям зрения, обещая долгожданный покой. ⠀⠀Но Лань Ванцзи не мог себе позволить подобной слабости. ⠀⠀«Вэй Ин, — билось в его угасающем сознании единственное имя, ставшее для него мантрой, молитвой, религией. — Ради Вэй Ина». ⠀⠀Он воссоздавал в памяти образы лучезарной улыбки, звонкого смеха, ослепительного блеска серых глаз. И эти образы раз за разом вытаскивали его из надвигающейся тьмы, бросая обратно в горнило бесконечных мук. ⠀⠀Прошла ночь, за ней день, и снова наступила ночь. ⠀⠀Больше не было сил сжимать кулаки. ⠀⠀Больше не было сил проталкивать воздух в иссохшие легкие. ⠀⠀Боль сожгла все, оставив лишь чистую, обнаженную волю. ⠀⠀Лезвие опустилось в последний раз. ⠀⠀Агония, захлестнувшая Лань Ванцзи, не поддавалась осмыслению. ⠀⠀Сведенные судорогой пальцы с хрустом вцепились в скользкий от горячей крови камень. Тело неконтролируемо дернулось в ремнях. С искусанных в кровавое месиво губ сорвался клокочущий хрип. ⠀⠀Глаза закатились. ⠀⠀— Почти все! Ванцзи! Оставайся в сознании! Смотри на меня! — донесся до него далекий, смазанный голос Лань Чжимина. ⠀⠀И в следующее мгновение внутренности обожгло пронзительным холодом. ⠀⠀Источник энергии, питавший его духовную силу, исчез. ⠀⠀Резко. Неотвратимо. Безвозвратно. ⠀⠀Осталась лишь зияющая пустота. ⠀⠀Промозглая, как могильный склеп. ⠀⠀Сокрушительная тяжесть обрушилась на Лань Ванцзи, вдавливая его в каменное ложе. ⠀⠀Из него словно выкачали саму жизнь, оставив лишь жалкую, хрупкую оболочку из костей и мяса. ⠀⠀Золотистый свет, всегда мерцавший на дне его глаз, потух, сменившись тусклой, мертвенной охрой. ⠀⠀Сквозь серую пелену угасающего зрения он увидел руки Лань Чжимина. ⠀⠀Целитель держал в окровавленных ладонях пульсирующий, ослепительно яркий сгусток энергии, похожий на маленькое солнце. ⠀⠀Золотое ядро. ⠀⠀Его ядро. ⠀⠀Мутный взгляд Второго Нефрита медленно переместился вглубь пещеры. Туда, где на втором каменном ложе лежало накрытое простыней тело. ⠀⠀Вэй Ин. ⠀⠀Будет. ⠀⠀Жить. ⠀⠀А вслед за этой мыслью на него наконец обрушилась тяжелая, непроглядная тьма.

***

⠀⠀Сознание возвращалось к Лань Ванцзи урывками, прорываясь сквозь ледяную мглу острыми, разрозненными осколками памяти. ⠀⠀Первым пришло ощущение чудовищной тяжести собственного тела. Грудь сдавило так, словно на нее опустили неподъемную могильную плиту. ⠀⠀Следом ударила боль — острая, пульсирующая, вспыхивающая внизу живота при каждом вдохе. ⠀⠀Но вскоре и она отступила перед въедающимся в кости, тягучим холодом, расползающимся из зияющей внутри дыры. Там, где еще недавно пылало духовное пламя, теперь остался лишь стылый, мертвый пепел. ⠀⠀Не успел Лань Ванцзи сбросить с себя охватившее его оцепенение, как тишину подземной пещеры прорезал звук. ⠀⠀Громкий. Требовательный. Знакомый до дрожи в пальцах. ⠀⠀Струны гуциня. Мелодия Призыва. ⠀⠀Остатки милосердного забытья слетели в одно мгновение, смытые обжигающей волной слепой, звенящей в ушах паники. ⠀⠀Нет. Только не это. ⠀⠀Превозмогая тошнотворную слабость, он разлепил тяжелые веки и сквозь серую дымку смог разглядеть сидящего перед инструментом Лань Чжимина, чьи напряженные пальцы безостановочно извлекали из струн один и тот же настойчивый приказ: ⠀⠀«Вернись». ⠀⠀Сердце тяжелым камнем рухнуло вниз, проваливаясь в ледяную бездну. ⠀⠀Нет. Нет. Нет. Нет! ⠀⠀Лань Ванцзи уперся трясущимися руками в край каменного ложа и попытался встать. ⠀⠀Мир покачнулся. Пол ушел из-под ног. ⠀⠀Лишенный поддержки духовных сил, Ханьгуан-цзюнь рухнул на холодные плиты, словно марионетка с перерезанными нитями, едва не потеряв сознание от пронзительной вспышки боли в открывшейся ране. ⠀⠀Лань Чжимин резко оборвал мелодию и тут же оказался подле него, подхватывая обмякшее тело под плечи и прислоняя его к каменному постаменту. ⠀⠀— Зачем… — голос Второго Нефрита сорвался на глухой хрип. — Зачем… Призыв? ⠀⠀Но лекарь лишь отвел глаза и тихо произнес: ⠀⠀— Я сделал все, что было в моих силах. ⠀⠀Эти слова прозвучали как приговор. ⠀⠀Лань Ванцзи почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Желудок скрутило болезненным спазмом, к горлу подступила горькая желчь. Его начало трясти. ⠀⠀— Операция прошла успешно, — торопливо заговорил Лань Чжимин, видя, как лицо Второго Нефрита неотвратимо теряет последние краски. — Твое Золотое ядро прижилось в его теле. Но… он не желает возвращаться. Я играл для него Призыв, я играл для него Расспрос, но он не откликнулся ни на один мой зов. Его воля сильнее моего мастерства… ⠀⠀Лань Чжимин замолчал, не решаясь произнести вслух то, что оба понимали и без слов. ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь больше никогда не сможет коснуться струн духовного инструмента. Никогда не сможет позвать Вэй Ина сам. ⠀⠀Но разве это единственный способ? ⠀⠀Боль, холод, чудовищная слабость, терзавшие тело Второго Нефрита, внезапно отступили на второй план, вытесненные отчаянной, безрассудной решимостью. ⠀⠀Если он не может позвать Вэй Ина в этот мир, значит, он пойдет к нему сам. ⠀⠀Не обращая внимания на расползающееся на белоснежных бинтах багровое пятно, Лань Ванцзи заставил свое изможденное тело принять подобающую для медитации позу. ⠀⠀— Ванцзи, что ты делаешь? — голос лекаря дрогнул от нехорошего предчувствия. ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь не ответил. Он закрыл глаза, погружаясь внутрь себя. Туда, где раньше сияло солнце, а теперь царил лишь могильный холод. Но в этой пустоте все еще пульсировала тончайшая, едва ощутимая связь. ⠀⠀Его Золотое ядро, теперь бьющееся в теле Вэй Ина, станет тем самым маяком. Нитью, протянутой сквозь мрак. ⠀⠀— Ты ведь не собираешься идти за ним в Межмирье?! — в голосе целителя зазвучала настоящая паника. ⠀⠀Ответом ему послужило лишь глубокое, размеренное дыхание. ⠀⠀— Без Золотого ядра ты не сможешь ступить там и шагу! Малейшая оплошность — и твою душу разорвут на части неприкаянные духи! ⠀⠀Голос целителя доносился словно сквозь толщу воды, превращаясь в глухой, неразборчивый гул. Холод камня исчез. Боль притупилась, становясь чем-то далеким и неважным. ⠀⠀Лань Ванцзи больше не принадлежал этому миру. ⠀⠀Я иду к тебе. Ты не останешься там один.

***

⠀⠀По ту сторону бытия не было ни свода небес, ни спасительной тверди под ногами. Только бесконечный, непроглядный туман, тяжелый и серый, как пепел сожженных надежд. Он клубился со всех сторон, стирая границы верха и низа. Он заглушал звуки, крал тепло, разъедал саму память о свете. ⠀⠀Здесь, в абсолютном ничто, распадались воспоминания и гасли последние искры человеческой сути. ⠀⠀И в самом сердце этой вязкой пустоты, сотканной из праха давно истлевших судеб, виднелся одинокий, размытый силуэт. ⠀⠀Статная фигура в одеждах цвета воронова крыла, словно уже ставшая неотделимой частью этого лишенного красок мира. ⠀⠀Лань Ванцзи сделал еще один шаг вперед и остановился. Сердце, которого у него здесь больше не было, мучительно сжалось от фантомной боли. Он разомкнул плотно сжатые губы и произнес одно-единственное имя. Тихо, как шепчут молитву под покровом ночи. Как обращаются к богам в слепой надежде быть услышанным. ⠀⠀— Вэй Ин. ⠀⠀Призрачная фигура медленно обернулась. ⠀⠀Это был Он. ⠀⠀Те же непокорные пряди, разметавшиеся по плечам. ⠀⠀То же точеное, ослепительно прекрасное лицо, которое Лань Ванцзи помнил до последней черточки. ⠀⠀Только взгляд — другой. ⠀⠀Потухший. Пустой. Бесконечно усталый. ⠀⠀Как у того, кто потерял всякий смысл. Кто устал от боли, от чужой ненависти, от предательств, но прежде всего — от самого себя. ⠀⠀Как у того, чье единственное желание — забыть. Раствориться в этом сером пепле и обрести наконец долгожданный покой. ⠀⠀— Вернись. ⠀⠀Вэй Ин смотрел на Лань Ванцзи сквозь плотную пелену тумана, и в его глазах не было ни удивления, ни радости, ни гнева — ничего. ⠀⠀Бледные губы едва заметно шевельнулись: ⠀⠀— Зачем? ⠀⠀Один короткий вопрос, прозвучавший для Второго Нефрита как свист хлыста. ⠀⠀Разум лихорадочно пытался выковать из обрывков мыслей спасительный ответ, но они упорно отказывались принимать хоть сколь-нибудь ясную форму. ⠀⠀Косноязычие всегда было личным проклятием Ханьгуан-цзюня. ⠀⠀Слова предали его и в этот раз, застряв в горле кровоточащим комом. Он умел жертвовать собой, умел защищать, умел безмолвно любить и окружать безграничной заботой, но облечь в слова свою выжженную дотла душу был просто не в силах. ⠀⠀Поэтому он лишь склонил голову и тихо произнес: ⠀⠀— Позволь мне показать тебе. ⠀⠀И в следующий миг он сорвался с места и побежал. ⠀⠀Лань Чжань знал: стоит ему коснуться чужой души — и его собственная связь со смертным миром оборвется в то же мгновение. Он знал: если это случится, то без путеводного света Золотого ядра он уже никогда не сможет отыскать дорогу обратно. ⠀⠀Но что ему делать в мире, в котором не будет Вэй Ина? Задыхаться в оглушающей тишине, в которой больше никогда не прозвучит его голос? Влачить бесконечно пустые дни, скрывая под белыми одеждами беспросветную тоску? ⠀⠀Нет. Ему не нужна такая жизнь. ⠀⠀Охваченный этой исступленной уверенностью, Лань Ванцзи прорвался сквозь промозглые клочья серой мглы и, распахнув объятия, заключил Вэй Ина в нерушимое кольцо своих рук. ⠀⠀Эгоистично. ⠀⠀Безнадежно. ⠀⠀Отчаянно. ⠀⠀Жадно.