Нефритовые узы демона

⠀⠀Вэй Ин резко сел на кровати и тут же поежился от мерзкого ощущения холодной влажной ткани, липнущей к его бедрам. ⠀⠀— Какого демона? — сдавленно простонал он, сбрасывая с себя тяжелое одеяло. ⠀⠀Взгляд уперся в темное недвусмысленное пятно, расплывшееся на белоснежном шелке нижних штанов. Сердце забилось где-то в горле, оглушая. ⠀⠀Что за бред?! ⠀⠀Судорожным рывком Вэй Ин задрал рукава, ожидая увидеть на коже багровые полосы… но на запястьях не оказалось ни единого следа от шелковых пут. Лишь лобная лента с узором плывущих облаков плотно обвивала его руку — совершенно реальная и осязаемая. ⠀⠀Значит, Лань Чжань действительно отдал ему свою ленту? А… дальше? ⠀⠀Все еще цепляясь за осколки ускользающей реальности, Вэй Усянь соскочил с кровати и ринулся к деревянной бочке, до краев заполненной прозрачной водой. Он лихорадочно оттянул ворот нижних одежд и с какой-то отчаянной надеждой принялся рассматривать в отражении свою шею. ⠀⠀Ни единой отметины. На его теле не осталось ничего от того блаженного безумия, в котором он только что тонул с таким упоением. Ничего… кроме остывающей влаги, что стекала липкими каплями по его ногам и громче любых слов кричала о том, что именно произошло. ⠀⠀Его словно вытолкнули из теплой купели прямо в ледяную прорубь. Ощущение всеобъемлющей эйфории, которое он испытал за мгновение до пробуждения, испарилось, оставив после себя лишь вязкую, удушливую грязь. ⠀⠀Вэй Ин наотмашь ударил по темной глади, вдребезги разбивая свое отражение, а затем зачерпнул ладонями ледяную воду и принялся остервенело тереть лицо, словно пытаясь смыть с себя остатки этого липкого наваждения. ⠀⠀Как? Как вообще подобное могло с ним случиться?! ⠀⠀Ему уже целую вечность не снились влажные сны. Разумеется, в том, что его организм после стольких месяцев воздержания взял свое, не было ничего удивительного. Сбивающая с толку странность заключалась в другом: ему никогда прежде не снились в подобных снах какие-то конкретные, знакомые люди. И уж тем более в них никогда не было мужчин. ⠀⠀Сколько он себя помнил, ему нравились исключительно девушки — с их звонким смехом, мягкими формами и нежным румянцем на щеках. Так почему, во имя всех демонов Диюя, его подсознание подсунуло ему в такой бесстыдной фантазии именно Лань Чжаня?! Этого ледяного истукана! Этого благочестивого зануду, который, казалось, даже дышал по расписанию! ⠀⠀Внезапно в его мечущемся сознании вспыхнула спасительная мысль, за которую он ухватился, как утопающий за соломинку. Ну конечно. Иллюстрации! Те самые откровенные картинки из порнографического сборника Лунъяна, из-за которого у них с Лань Ванцзи произошло то нелепое недоразумение. Точно! Даже узел, которым он связал руки Лань Чжаня, был точь-в-точь скопирован с одной из страниц той книги. ⠀⠀Ха, вот и все объяснение! Это просто мимолетное помутнение. Ошибка переутомленного рассудка. Неудачная игра воображения, возникшая из-за слишком ярких визуальных образов. Ничего больше. ⠀⠀«И все же тебе стоит быть осторожнее, — безжалостно прошептал внутренний голос, заставляя желудок свернуться ледяным узлом. — Ты уже и так слишком заигрался. Слишком привык к его теплу и постоянному присутствию рядом». ⠀⠀Эта мысль ударила под дых. Что будет, когда наказание Лань Ванцзи закончится? Конечно, Ханьгуан-цзюнь вернется в свой привычный праведный мир: снова начнет ходить на ночные охоты, а может, и вовсе решит жениться и завести семью. В любом случае, рано или поздно Лань Чжань уйдет, а он, Вэй Усянь, останется здесь. Один. Гнить в этой клетке до конца своих дней. ⠀⠀«Не смей привязываться к нему. Если ты позволишь себе и дальше принимать его заботу, если впустишь его под кожу… когда дверь за ним закроется навсегда, ты просто сдохнешь от тоски, как брошенная псина». ⠀⠀Его замутило от внезапно накатившей тошноты. Тяжело дыша, Вэй Ин оперся руками о край бочки и, сам не зная зачем, снова уставился на свое подрагивающее отражение. ⠀⠀И в ту же секунду по его спине пробежала липкая дрожь. ⠀⠀С водной глади на него смотрел мертвец. Серые глаза казались двумя пустыми, выжженными провалами, обведенными глубокими тенями бессонницы. Щеки ввалились, заострив скулы до болезненной резкости. Кожа была не просто бледной — она отливала пергаментной прозрачностью, сквозь которую просвечивала паутина синеватых вен. Иссушенные, потрескавшиеся губы кривились в жалкой гримасе. ⠀⠀И словно венец этого распада — бугристое черное клеймо на шее, оставленное Проклятой Кангой. Знак его бессилия. Его никчемности. ⠀⠀А ведь когда-то он был по-настоящему красив. И, по правде говоря, прекрасно об этом знал. Четвертый в списке молодых господ своего поколения! В его просторной комнате в Пристани Лотоса стояло высокое, начищенное до блеска бронзовое зеркало, перед которым он любил красоваться после изнурительных тренировок с мечом, оставшись в одних лишь тонких штанах. С самодовольным юношеским восторгом Вэй Ин любовался тем, как перекатываются мышцы под золотистой, покрытой испариной кожей. Он упивался силой и гибкостью своего подтянутого тела, полного кипучей энергии, и тем дерзким вызовом, который всегда читался на его красивом, благородном лице. ⠀⠀С тех пор жизнь закрутилась в такой кровавый водоворот, что ему просто некогда было обращать внимание на собственную внешность. Тем разительнее получился контраст между безжалостной явью и тем ярким образом, который по привычке продолжал жить в его голове. ⠀⠀Внезапно Вэй Ин всем своим существом, каждым обнаженным нервом ощутил свое нынешнее тело. ⠀⠀Изможденное. ⠀⠀Выпотрошенное. ⠀⠀Изуродованное до неузнаваемости.  ⠀⠀Слабое. ⠀⠀Тело, которое больше ни на что не годилось. И уж тем более не могло никому понравиться. ⠀⠀— Убожество… — выплюнул Вэй Ин, чувствуя, как от желудка к горлу поднимается тошнотворная волна отвращения, застилая глаза кровавой пеленой. ⠀⠀Охваченный слепой, разрушительной ненавистью к самому себе, Вэй Ин с диким рыком размахнулся и со всей силы впечатал кулак в стену. ⠀⠀Дерево жалобно хрустнуло. Острая, пронзительная вспышка боли прострелила руку до самого плеча, но Вэй Усянь даже не вздрогнул. Он лишь стоял и смотрел, как по светлым доскам медленно ползут алые капли его собственной крови. ⠀⠀С того дня все пошло наперекосяк. Как бы Вэй Ин ни пытался убедить себя в случайности произошедшего, как бы ни вдалбливал в свою голову холодные доводы здравого смысла, с каждым днем ему становилось все сложнее отрицать неотвратимые, пугающие перемены внутри себя. ⠀⠀Его собственное тело, казалось, больше ему не принадлежало. Оно превратилось в натянутую до предела струну, которая начинала мелко вибрировать от одного только присутствия Второго Нефрита. ⠀⠀Вэй Усянь злился на себя за это. Злился до скрипа зубов, до впивающихся в ладони ногтей, но ничего не мог с собой поделать. ⠀⠀Если раньше случайные касания и пересекающиеся взгляды были просто обыденностью, незаметными повседневными мелочами, то теперь, стоило ему поймать внимательный взгляд золотистых глаз или ощутить хоть мимолетное прикосновение чужих пальцев, как его тело словно прошивало раскаленной иглой. Волоски на коже вставали дыбом, дыхание перехватывало, а низ живота отзывался тягучим, ноющим жаром. ⠀⠀Вэй Ин все чаще ловил себя на том, что неосознанно провожает взглядом каждое движение губ Лань Чжаня. Что пялится на его длинные, изящные пальцы, перебирающие струны гуциня, и непроизвольно задерживает дыхание, представляя эти самые пальцы на своем теле. ⠀⠀Он настойчиво гнал от себя эти фантазии, ведь, как ему казалось, он наконец понял истинную причину всей этой теплой заботы со стороны Лань Чжаня. ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь его просто жалел. ⠀⠀Жалел так же, как пожалел бы избитую, подыхающую в канаве собаку или прикованного к постели калеку. И пусть Второй Нефрит в силу своей благовоспитанности ни разу не обмолвился о безобразных, бугристых шрамах, покрывающих предплечья Вэй Усяня, — он, несомненно, знал, как и из-за чего они там появились. ⠀⠀Лань Ванцзи просто не мог относиться к нему как к равному. Не мог воспринимать как друга, и уж тем более испытывать что-то большее. ⠀⠀Именно поэтому Вэй Ин всеми силами пытался задушить в себе это неуместное, так не вовремя вспыхнувшее влечение. Пока однажды, сидя над испорченным чертежом и глядя невидящим взглядом в идеально ровную спину медитирующего Лань Ванцзи, внезапно не осознал страшную истину. ⠀⠀Он окончательно, бесповоротно пропал. ⠀⠀Это оказалось не временным наваждением. Не игрой уставшего разума. Это было чувство, пустившее глубокие, цепкие корни в самое его сердце. И чем яростнее он пытался его вырвать, тем глубже оно прорастало в его плоть и душу. ⠀⠀В конце концов, смирившись с собственным бессилием, он просто спрятался за единственным щитом, который у него остался — привычной маской громкого, притворного веселья, найдя в этом хоть какое-то призрачное равновесие. ⠀⠀И если днем ему еще удавалось, пусть и с трудом, держать лицо, до изнеможения загружая себя работой и скрывая внутреннюю бурю за фальшивыми улыбками, то ночи превратились в настоящую пытку. ⠀⠀После того злополучного пробуждения Вэй Ин наотрез отказался делить с Лань Ванцзи кровать. В тот же вечер он с непреклонным видом расстелил циновку прямо на жестком полу и, свернувшись калачиком, притворился спящим. С обреченностью взглянув на это демонстративное упрямство, Лань Ванцзи предпочел отступить: он молча перенес Вэй Ина на постель, а сам перебрался за расписную ширму, где стояла вторая кровать. ⠀⠀Но и это не принесло облегчения. Теперь каждую ночь Вэй Усянь подолгу ворочался без сна, комкая подрагивающими пальцами одеяло и ощущая нарастающее в теле напряжение. Он лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к мерному дыханию Лань Ванцзи за ширмой, пока в конце концов не проваливался в тяжелое забытье. ⠀⠀Кровавые кошмары, мучившие его последние месяцы, наконец отступили, вот только на их место пришли другие видения, которые с каждым разом становились все более осязаемыми и бесстыдными. ⠀⠀Впервые в жизни Вэй Усянь проклинал свою исключительную память на прочитанное. Казалось, его собственный разум решил сыграть с ним злую шутку, раз за разом в мельчайших подробностях воссоздавая во снах откровенные зарисовки из того самого сборника Лунъяна. Вот только теперь безликие любовники обрели до боли знакомые черты — его собственные и Лань Ванцзи. Причем к своему ужасу, Вэй Ин осознал, что подобные сцены больше не вызывают в нем ни страха, ни отторжения. Напротив, они наполнились какой-то темной, порочной притягательностью. ⠀⠀Но хуже всего было то, что вместо долгожданного облегчения эти навязчивые сны лишь сильнее распаляли его жажду, которая с каждым днем становилась все более мучительной. Просыпаясь в очередной раз без постыдной, но такой желанной разрядки, Вэй Ин чувствовал лишь глухое раздражение и саднящую неудовлетворенность, от которой уже хотелось лезть на стену. ⠀⠀И Вэй Усянь начал ломаться. ⠀⠀Теперь, стоило Лань Чжаню покинуть дом — уйти по делам или просто за едой, — как Вэй Ин, задыхаясь от стыда и презрения к собственной одержимости, забирался под одеяло, стягивал с себя штаны и обхватывал липкой от холодного пота ладонью свою пульсирующую, разгоряченную плоть. Он закрывал глаза и жадно втягивал носом воздух, пропитанный запахом чужого тела. Запахом, который все явственнее превращался в тяжелый, дурманящий афродизиак. Запахом, который оседал на корне языка, проникал в легкие и сводил с ума. ⠀⠀И каждый раз, дергаясь в судороге разрядки и изливаясь в собственную ладонь с задушенными, сорванными стонами, Вэй Ин ощущал себя до тошноты грязным. Вжимаясь в смятые простыни и судорожно глотая воздух, он боялся лишь одного: что однажды шаги за дверью раздадутся слишком рано, и Лань Чжань воочию узрит всю глубину его падения. ⠀⠀Чего Вэй Усянь не знал, так это того, что ночь, отравившая его покой первым бесстыдным сном, стала переломной не только для него одного, но и для Лань Ванцзи. В ту ночь Второй Нефрит до самого рассвета так и не сомкнул глаз, раз за разом прокручивая в памяти каждое мгновение прошедшего дня. Вопросы в его голове метались беспорядочным роем, и ни на один из них у него не находилось ответа. ⠀⠀Почему Вэй Ин вместо того, чтобы заниматься своими привычными разработками, взялся искать способ его исцеления? Что им двигало? Благодарность? Или чувство вины? За их постоянные ссоры? Или из-за того, что не может ответить на его чувства взаимностью? ⠀⠀А еще та фраза, что сорвалась с его губ, прежде чем он забылся беспокойным сном прямо у края бадьи: ⠀⠀«Ты очень красивый». ⠀⠀Лань Чжань сам не мог объяснить, почему эти три простых слова вызвали в его душе такую неистовую бурю. Но какое-то внутреннее чутье подсказывало: они не были похожи на привычные для Вэй Ина легкомысленные поддразнивания. В том, как потемнел его взгляд, в хриплой вибрации его голоса было что-то такое, отчего под ребрами Второго Нефрита внезапно вспыхнуло жаркое, трепещущее пламя. ⠀⠀Неужели годы его безмолвной привязанности наконец нашли свой отклик? Неужели в Вэй Ине пробудилась ответная искра? ⠀⠀Или… это всего лишь жестокая игра изголодавшегося по взаимности разума? ⠀⠀О Небеса, как же страшно было вновь позволить себе ухватиться за эту надежду. Как жестоко было бы снова обмануться, приняв желаемое за действительное. ⠀⠀Истерзанный этими мучительными сомнениями, Лань Ванцзи так и не смог заснуть до первого удара утреннего колокола. Едва небо над Облачными Глубинами окрасилось бледным рассветным золотом, он бесшумно покинул дом и направился к Холодному Источнику, чтобы обрести ясность мыслей в его ледяной воде. ⠀⠀Однако то, что ждало его по возвращении, вдребезги разбило все его робкие мечты. ⠀⠀Вэй Ин не спал. Тот самый Вэй Ин, которого невозможно было добудиться раньше полудня, сидел на краю постели, бледный как полотно. ⠀⠀Сердце Лань Чжаня тревожно сжалось. Он бросился вперед, невольно протягивая руку, но Вэй Усянь внезапно вздрогнул всем телом и отшатнулся, вжимаясь спиной в стену. ⠀⠀Все попытки заговорить, выяснить, что случилось, разбивались о глухое, паническое молчание. Вэй Ин отворачивался, прятал руки и сжимался в комок, всем своим видом крича об одном: не подходи. ⠀⠀Для Лань Ванцзи это стало приговором. ⠀⠀Он заставил себя отступить на шаг. Затем еще на один. И Вэй Ин от этого словно и в самом деле выдохнул с облегчением. ⠀⠀В последующие дни Ханьгуан-цзюнь так и не решился нарушить эту вынужденную дистанцию. Но его проницательный взгляд безошибочно подмечал то, что Вэй Усянь так отчаянно пытался скрыть. То, как он поспешно отдергивал руку от любого касания. Как каменел от малейшего шага в свою сторону. ⠀⠀Но страшнее всего была та дикая, необъяснимая паника в серых глазах, которая вспыхивала всякий раз, стоило их взглядам пересечься. ⠀⠀«Я задушил его своей неуклюжей заботой, — с горечью думал Ханьгуан-цзюнь, часами перебирая струны гуциня, чтобы хоть как-то занять руки, рвущиеся прижать Вэй Ина к груди. — Мое присутствие стало ему в тягость». ⠀⠀Вспоминая их тяжелые ссоры из-за целителей разума, Лань Ванцзи пришел к единственному закономерному выводу: он вел себя слишком назойливо и бесцеремонно с человеком, который привык ни от кого не зависеть. И теперь Вэй Ин, задыхаясь от этой навязчивости, пытался вырваться на свободу единственным доступным ему способом — отгораживаясь. ⠀⠀Шло время, и вскоре эта невыносимая натянутость сменилась куда более пугающим явлением: Вэй Ин виртуозно выстроил вокруг себя фасад прежней беспечной жизни. В доме снова зазвучал его звонкий смех, он с былым жаром взялся за новые чертежи и даже начал отпускать дерзкие шутки. ⠀⠀Со стороны могло показаться, будто в их отношениях и вовсе ничего не изменилось. Но Лань Чжань ощущал эту фальшь до ломоты в костях. Стена, которую Вэй Ин возвел между ними, никуда не исчезла, она лишь стала прозрачной: сквозь нее можно было разговаривать, можно было смотреть друг на друга, но прикоснуться было невозможно. Стоило Лань Ванцзи сделать хоть малейший шаг навстречу, как Вэй Ин тут же ускользал, словно бесплотный призрак. ⠀⠀И все же, в этом непроглядном мраке притворства и отчуждения оставался один необъяснимый проблеск света, за который Лань Ванцзи цеплялся изо всех сил. ⠀⠀Его лобная лента. ⠀⠀Вэй Ин ее так и не снял. И Лань Чжань был в этом абсолютно уверен. Ведь как бы тщательно Вэй Усянь ни прятал свои руки, порой из-под его широкого рукава нет-нет да и выглядывал краешек белоснежного шелка. ⠀⠀Лань Ванцзи, в свою очередь, не обмолвился о ней ни словом. Он ходил по Облачным Глубинам с непокрытой головой, стойко игнорируя ошарашенные взгляды адептов, осуждающие шепотки старейшин и недоумение брата. Для ордена Гусу Лань это было немыслимым позором. Но для Лань Чжаня это оставалось единственными узами, связывающими его с Вэй Ином. ⠀⠀Ханьгуан-цзюнь не питал иллюзий, понимая, что тот, скорее всего, до сих пор не имеет ни малейшего понятия о сакральном значении этой ленты. Но сам факт того, что Вэй Ин добровольно носит ее на своем запястье... Эта мысль была его единственным утешением. Тайной, эгоистичной надеждой на то, что он все еще ему нужен. ⠀⠀Так они и ступали по тонкому льду, слепые к истинным чувствам друг друга. Пока однажды эта хрупкая кромка, сотканная из недомолвок и подавленных желаний, не проломилась, утянув их на самое дно.⠀⠀ ⠀⠀Пару слов от автора: Итак, план «уложиться в 4 главы» с треском провалился. В эту часть не вошла даже половина задуманного. Возможно, все дело в том, что я подсознательно оттягиваю погружение в самые болезненные сцены, но написать их все равно рано или поздно придется. ⠀⠀Всем спасибо за поддержку в комментариях к прошлой главе. Мне не хватает времени отвечать на каждый из них, но знайте: я все читаю.