Нефритовые узы демона

⠀⠀«В великой Книге Перемен сказано, что свет не мыслит себя без тени. Но есть иные тропы, сокрытые в густой траве, где огонь жаждет не воды, но пламени, дабы стать ярче. ⠀⠀Сии страницы — не праздные легенды, но карта для идущих путем, где твердость нефрита познает не мягкость шелка, но крепость другого камня, рождая искру, способную затмить солнце. ⠀⠀Ступайте бережно и с почтением, ибо путь этот требует не только слов, но и неусыпного взора. Лишь тот достоин коснуться драгоценной тетивы, чья рука достаточно тверда, чтобы натянуть ее до звонкого пения, но при этом хранит чуткость, не позволяющую ей оборваться…» ⠀⠀Едва Лань Ванцзи успел прочесть первые строки введения, в силу своей неискушенности так и не уловив их истинной сути, как воздух в комнате дрогнул от низкого, протяжного гула. Над Облачными Глубинами прокатился колокольный звон, возвещающий о наступлении часа Хай. ⠀⠀Между бровей Лань Чжаня пролегла тонкая складка от досадного осознания: он пропустил вечернюю перевязку. Ему следовало пойти в Павильон Целителей еще час назад, когда закончилось действие обезболивающего отвара, и раны от дисциплинарного кнута вспыхнули пронзительным огнем. ⠀⠀Но доводы рассудка оказались бессильны перед отчаянным желанием сберечь ту зыбкую тень близости, что возникла между ними за ужином. И Лань Ванцзи остался — наперекор здравому смыслу, превозмогая боль, лишь бы только продлить это мгновение рядом с Вэй Ином. ⠀⠀Однако оттягивать неизбежное дальше стало уже невозможно. Лань Чжань отчетливо ощутил, как нижние слои повязок начали намокать от липкой влаги — еще немного, и алые пятна проступят сквозь белоснежную ткань верхних одежд. Допустить, чтобы Вэй Ин увидел это, он не мог, поэтому закрыл книгу и медленно встал. ⠀⠀Вэй Усянь, до этого вальяжно развалившийся напротив, тут же напрягся. В его хмельном взгляде мелькнула тревога. ⠀⠀— Ах да, колокол, — бросил он, пытаясь скрыть разочарование за привычной ухмылкой. — Время отбоя. Я и забыл, что твой распорядок дня незыблем. ⠀⠀Пальцы Вэй Усяня до побеления вцепились в края пиалы. Вино сыграло с ним злую шутку: оно подарило телу мимолетную легкость, но взамен лишь сильнее обострило страх одиночества. Осознание того, что через несколько мгновений он вновь останется наедине с собственным безумием, отозвалось в душе липкой, холодной паникой. Но хуже всего была неизвестность: сколько придется ждать следующего визита? Ему срочно нужно было найти повод — любой предлог, чтобы вынудить Лань Чжаня вернуться как можно скорее. ⠀⠀Взгляд Вэй Усяня упал на книгу, которую Лань Ванцзи убирал в рукав, — и план созрел в ту же секунду. ⠀⠀— Лань Чжань, — позвал он, поспешно натягивая на лицо широкую улыбку. — Оставь мне свою книжку. Почитаю перед сном. Глядишь, поможет уснуть, — Вэй Ин требовательно протянул руку. — Тебе ведь она ночью все равно без надобности. А завтра утром заберешь ее обратно. ⠀⠀— В этом нет нужды, — мягко возразил Лань Ванцзи, вкладывая синий томик в протянутую ладонь. Это движение отозвалось в израненной спине вспышкой яростного огня, но он усилием воли сдержал судорожный вздох и ровным голосом продолжил: — Читай сколько захочешь. ⠀⠀Улыбка Вэй Усяня мгновенно угасла, сменившись растерянностью. ⠀⠀— То есть… завтра ты не придешь? ⠀⠀— Вэй Ин, — Лань Чжань покачал головой. Боль становилась невыносимой, перед глазами уже плыли темные, пульсирующие пятна. — Тебе не нужно искать повод, чтобы я вернулся. Я теперь всегда буду рядом. ⠀⠀Лань Ванцзи указал взглядом куда-то вглубь комнаты. Вэй Усянь обернулся и вздрогнул. Как он мог не заметить раньше? За расписной ширмой стояла еще одна кровать, застеленная свежим белоснежным бельем. ⠀⠀В голове Вэй Усяня что-то болезненно щелкнуло. Вино, еще недавно окутывавшее мысли сладкой дымкой, в один миг превратилось в отраву, искажая реальность и выворачивая смысл сказанного наизнанку. ⠀⠀Значит, Лань Чжань пришел к нему не по своей воле. Не из желания побыть рядом он сидел здесь все это время — Ханьгуан-цзюнь лишь исполнял свой долг. Обязанность надзирателя. ⠀⠀Жгучая обида полоснула по сердцу. Вэй Ин почувствовал себя жалким. Униженным. ⠀⠀— Так ты... — его голос упал до зловещего шепота. — Ты теперь мой тюремщик? ⠀⠀Лань Ванцзи застыл у двери и с трудом обернулся. От нестерпимой боли сознание начало проваливаться в вязкую темноту, и сквозь эту пелену он не сразу уловил резкую перемену в настроении Вэй Ина. ⠀⠀— Надзиратель Ханьгуан-цзюнь, — ядовито выплюнул Вэй Усянь, и его губы скривились в злой усмешке. — Конечно. Как я сразу не догадался? Кланы побоялись, что я сдохну слишком быстро, так и не успев вдоволь нахлебаться вашей хваленой справедливости? Поэтому они приставили тебя следить за мной? ⠀⠀— Я… — начал Лань Ванцзи, но голос подвел его: резкая вспышка боли оборвала его возражения на полуслове, превратив их в сдавленный выдох. ⠀⠀— Что, нечего сказать?! — рявкнул Вэй Усянь, по-своему истолковав возникшую заминку. — Не утруждайся, я и так все прекрасно понял! Иди! Доложи своему дяде, что заключенный накормлен и ведет себя смирно. Разве не за этим ты приходил?! ⠀⠀Мир вокруг Лань Ванцзи стремительно терял очертания. Он прищурился, пытаясь разогнать темную муть перед глазами, но тщетно. В голове билась лишь одна мысль: уйти. Немедленно. Сию же секунду. Пока он не рухнул в беспамятстве прямо здесь, у ног Вэй Ина. ⠀⠀— Я скоро вернусь, — едва слышно выдохнул Лань Чжань и, не дожидаясь ответа, переступил порог, растворяясь в ночи. ⠀⠀Дверь тихо затворилась. ⠀⠀— Катись к черту! — взревел Вэй Усянь и в бешенстве швырнул книгу в закрытые створки. — Как же я вас всех ненавижу! ⠀⠀Синий томик, ударившись о доски, глухо шлепнулся на пол и раскрылся. Но Вэй Ин даже не взглянул на него. ⠀⠀— Ненавижу... — прошипел он уже тише, чувствуя, как жар ярости сменяется тошнотворным чувством пустоты и собственной никчемности. К горлу подкатил горячий, удушливый ком, но глаза по-прежнему оставались сухими. ⠀⠀Вэй Усянь схватил кувшин, надеясь протолкнуть эту горечь глотком вина, но тот оказался пуст. С досады он швырнул его на пол. Однако вместо пронзительного звона разбившейся керамики раздался лишь глухой удар, заставивший Вэй Усяня удивленно вскинуть голову. ⠀⠀Кувшин приземлился аккурат на страницы раскрытой книги. Вэй Ин хотел было уже отвести взгляд, как вдруг заметил иллюстрацию. ⠀⠀Он тряхнул головой и протер глаза, уверенный, что ему просто померещилось. Но нет. Рисунок никуда не исчез. ⠀⠀На гравюре, достойной кисти лучших придворных живописцев, двое мужчин сплелись в весьма... откровенной позе. Один из них был распят на бамбуковой раме, опутанный хитросплетением узлов и веревок, а второй властно натягивал путы. ⠀⠀И на обоих не было ни клочка одежды. ⠀⠀Вэй Усянь нетвердой походкой подошел к книге, поднес ее ближе к свету и впился взглядом в страницу, все еще не веря собственным глазам. ⠀⠀Однако текст рядом с иллюстрацией не оставлял места для толкований: ⠀⠀«...сомкните на щиколотках путы узлом Летящего журавля. Лишив тело земной тверди, вы сделаете его подобным парящему облаку, и тогда бразды правления его истомой всецело перейдут в ваши длани...» ⠀⠀Вэй Усянь лихорадочно перелистнул еще несколько страниц, но изображения становились лишь откровеннее. ⠀⠀Сомнений не осталось: это была книга Лунъяна. Подробнейшее пособие для обрезанных рукавов. Причем посвящено оно было не обычным любовным утехам, а изощренному искусству связывания и боли. ⠀⠀Вэй Усянь застыл, не в силах отвести взгляд от откровенных иллюстраций. В его голове никак не укладывалось, что Ханьгуан-цзюнь, этот невозможный праведник, который в юности впадал в бешенство от одного лишь вида непристойных картинок, только что прямо перед ним с невозмутимым видом читал сборник отборнейшей порнографии! ⠀⠀— Так ты стал обрезанным рукавом?!  — Вэй Усянь зажал рот ладонью, и из его груди вырвался сдавленный всхлип, который тут же перерос в безумный, лающий хохот. — Или всегда им был?! Поэтому ты так цепляешься за свои драгоценные правила? Чтобы никто не усомнился в твоей праведности и не заподозрил, какие темные желания на самом деле ты скрываешь?! ⠀⠀Но внезапно смех оборвался, словно лопнувшая струна. В затумененном хмелем сознании хаотично замелькали мысли, которые, будто ядовитые змеи, начали сплетаться в чудовищную догадку. ⠀⠀Зачем Лань Чжань вообще согласился на роль тюремщика? ⠀⠀Прославленный Ханьгуан-цзюнь ни за что не стал бы так бездарно растрачивать свою жизнь. Если только... ⠀⠀Если только у него не было для этого веской — и весьма грязной — причины. ⠀⠀Память тут же услужливо подбросила обрывки воспоминаний, превращая безумное подозрение в жуткую уверенность. ⠀⠀Вспышка. ⠀⠀Сегодняшнее пробуждение. Распахнутые нижние одежды. Горячая, тяжелая ладонь, властно лежащая на его обнаженной шее. ⠀⠀Вспышка. ⠀⠀Ужин. Глухой стук кувшина о стол. Бесстрастный голос Лань Ванцзи: «Пей». ⠀⠀Холодный ужас сковал внутренности Вэй Усяня. ⠀⠀Если Ханьгуан-цзюнь искал способ дать волю своей темной похоти, то лучшей жертвы, чем Вэй Ин, ему было просто не сыскать. ⠀⠀Лишенный духовных сил, он не только не мог оказать сопротивления могущественному заклинателю, но и был полностью изолирован от внешнего мира. А значит, все грязные тайны Второго Нефрита навсегда останутся здесь, в этих четырех стенах, вместе с его пленником. ⠀⠀Вэй Усянь выронил книгу и рухнул на колени, сжимаясь в дрожащий комок. ⠀⠀Чем дольше он прокручивал в голове эти жуткие образы, тем глубже проваливался в липкую трясину отчаяния, пока в глубине его истерзанной души не зародилась тяжелая, мутная волна безразличия. ⠀⠀— А что мне терять? — глухо выдохнул он в пустоту. ⠀⠀Он начал мысленно загибать пальцы, подводя итог своей никчемной жизни. ⠀⠀Золотое ядро? Его нет уже многие годы. Внутри лишь звенящая пустота. ⠀⠀Семья? Шицзе, дядя Цзян, мадам Юй, Вэнь Цин, Вэнь Нин, А-Юань... Все они мертвы. И их кровь на его руках. ⠀⠀Свобода? Он заперт в этой клетке до конца своих дней, а на его шее — позорный ошейник. ⠀⠀Имя? Он больше не Старейшина Илина, а лишь жалкий калека, не способный даже зажечь простейший талисман. ⠀⠀Оставалась лишь гордость. То самое чувство собственного достоинства, которое всегда было его броней. ⠀⠀Но разве оно чего-то стоит теперь? Разве у чудовища, погубившего всех, кем он дорожил, есть право на гордость? ⠀⠀Вэй Усянь почувствовал, как внутри вскипает темное, извращенное желание. Ему вдруг нестерпимо захотелось опуститься на самое дно. Разрушить себя окончательно. Смешать с грязью то последнее, что от него осталось. ⠀⠀Это казалось ему справедливым. Это станет его полным, необратимым падением. Его личным адом, который он примет с распростертыми объятиями. ⠀⠀Вэй Усянь резко вскочил на ноги и расхохотался. Это был смех человека, который стоит на краю выгребной ямы и решает нырнуть в нее с головой — лишь бы больше не чувствовать запаха нечистот. ⠀⠀Шатаясь, Вэй Ин побрел в угол комнаты, где на низком столике мерцал бумажный фонарь. ⠀⠀— Ты хочешь покорности, Ханьгуан-цзюнь? — прошептал он, глядя на пляшущий огонек, и в его голосе зазвучала страшная, надломленная нежность. — Ты хочешь затянуть свои узлы? Хочешь увидеть, как я ломаюсь? ⠀⠀Вэй Ин протянул руку к пламени. ⠀⠀— Ты это получишь. Забирай все. Мне больше нечего терять. ⠀⠀Он сжал фитиль пальцами. ⠀⠀Огонек дернулся и погас. ⠀⠀Комната погрузилась в густой, непроглядный мрак. ⠀⠀Пару слов от автора: Читая ваши отзывы к прошлым главам, я уже несколько раз натыкалась на комментарии, в которых вы называете Вэй Ина мазохистом. Но это не так. ⠀⠀Он не получает ни малейшего удовольствия от боли. Для него это лишь единственно доступный (найденный) способ сохранить хоть какую-то связь с реальностью. ⠀⠀И в этой главе его решение стать «игрушкой» — это не только форма искупления через страдания, но и его последний, извращенный способ вернуть себе контроль. ⠀⠀Его логика сейчас звучит примерно так: «Ты не возьмешь меня силой, Лань Чжань. Я сам отдамся тебе, это мое решение». ⠀⠀Это акт отчаяния и саморазрушения, а не поиск удовлетворения.