Пока не закончится время

Гудение двигателей самолёта звучало как монотонный, нескончаемый гул — то ли убаюкивающий, то ли сводящий с ума. Тэхён прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора, пытаясь разглядеть что‑то за плотной пеленой облаков, но видел лишь размытые серые очертания, словно мир за бортом намеренно скрывался от него. В груди нарастало странное ощущение — смесь восторга и тревоги, будто внутри боролись два разных человека: один ликовал от предвкушения новой жизни, другой отчаянно цеплялся за оставленные позади улицы Парижа, запах свежеиспеченного хлеба по утрам и знакомые до боли повороты у дома. Отлипнуть от иллюминатора и выйти из мыслей его заставило объявление одного из бортпроводников, который сначала на французском, а после на английском вежливо сказал базовую фразу: «Мы приземлимся примерно через 20 минут. Пожалуйста, вернитесь на свои места и пристегните ремни безопасности». Благо, Тэхён сидел на месте практически весь полет, не учитывая два похода в туалет. Для него это всегда страшно — вставать с места во время перелета. А если турбулентность вдруг застанет не в самый подходящий момент…? А если зашатает так сильно, что тот ударится головой о стенку и так узкой комнатки…? В общем, страхов было вполне достаточно. Он тихо выдохнул, потирая затекшую шею. Тело ощущалось тяжелым. Плечи ныли он неудобного кресла, глаза неприятно жгло от недосыпа, а где-то внутри, под кожей, сидела липкая усталость, будто перелет вымотал не физически, а где-то глубже. Под ребрами. В голове. В мыслях. Странно, он слишком ждал этого момента, чтобы сейчас так бояться, но все же он действительно боялся. Он прикрыл глаза, но даже в темноте перед внутренним взором вставали картины последних недель. Прощальный ужин и мама, постоянно поправляющая воротник и убирающая пылинки с рубашки, будто это могло как-то защитить. А также отец, который постоянно повторял: «Это хороший шанс». И само собой друзья, такие шумные и эмоциональные. — Не вешай нос, Тэхён! Конечно ты справишься! Тогда они все веселились и смеялись, но потом он почему-то тихо плакал в такси до аэропорта, лишь бы никто не увидел. Ведь вдруг стало тревожно. Что, если что-то пойдет не так? Если окажется слишком чужим? Если его корейский недостаточно хорош, как думает? Вообще он понимал язык. Отец кореец не дал бы «забыть корни», поэтому дома часто специально переходил на родное ему звучание. А бабушка по телефону принципиально говорила только так. Тэхён иногда путался, подбирал выражения слишком долго, мог случайно вставить французские слова или словосочетания и при этом ненавидел это ощущение, когда знаешь, что хочешь сказать, но язык будто предает тебя в самый неподходящий момент. Его вновь вывели из мыслей, но это было уже резкое соприкосновение колес шасси самолета с землей. Спереди кто-то облегченно выдохнул, кто-то начал аплодировать, но Тэхён же только сильнее вцепился пальцами в подлокотник. Южная Корея. Сеул. Он правда здесь. И сам не осознавая почему, но именно в этот момент ему захотелось совсем ненадолго вернуться домой, хотя бы на один вечер, чтобы вновь услышать шум родного Парижа за окном, услышать голос матери, которая третий раз за день спрашивает, не голоден ли тот. Чтобы все вновь стало понятным и спокойным, таким, каким он привык жить каждый день. Но пути назад нет. И вдруг стало по-настоящему тяжело. Не как перед экзаменом, а намного глубже. Будто все знакомое осталось где-то очень далеко, а впереди — чужой город, незнакомые лица и жизнь, к которой он пока совершенно не понимал, как подступиться. Колеса самолета еще какое-то время тяжело скользили по взлетной полосе, пока огромная металлическая машина постепенно замедлялась. Где-то уже послышался звук отщелкивая ремня безопасности, хотя табло все еще настойчиво просило оставаться на местах, кто-то торопливо потянулся за сумкой, кто-то сразу включил телефон, кто-то облегченно выдохнул, а Тэхён просто сидел. Слегка ссутулившись в кресле и до сих пор глядя в иллюминатор, за которым теперь мелькали огни аэропорта, размытые из-за влажного стекла. Сеул. Эта мысль не покидала его, и от нее в животе неприятно затянуло. Это не страх, а скорее что-то между волнением и ощущением, будто он случайно оказался слишком далеко от всего привычного. Самолет остановился. Послышался голос бортпроводника, уже привычно вежливый: «Дамы и Господа, мы прибыли в Сеул. Температура за бортом составляет семь градусов. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолета и отключения табло «Пристегните ремни». Семь? Тэхён машинально нахмурился. В голове почему-то Южная Корея представлялась ему теплее и более солнечной, но видимо март решил не производить впечатление. Он медленно потянулся, тут же поморщившись — долгий перелет давал о себе знать: спина болезненно ныла, а шея затекла настолько, будто он все время спал сидя. Хотя не спал почти совсем, лишь короткими и беспокойными промежутками. Тэхён вообще плохо засыпал в самолетах, ведь слишком много людей, слишком мало пространства, слишком много мыслей. Он осторожно достал телефон и выключил авиарежим, связь появилась не сразу. Через несколько секунд экран вспыхнул уведомлениями. Maman: «Напиши сразу, как приземлишься!» Papa: «Как ты? Уже должен был приземлиться. Надеюсь, перелет прошел спокойно». Пришло также несколько сообщений от друзей. Они в своем репертуаре: глупые мемы, стикеры, слова поддержки. И… ничего. От него. Тэхён сразу отвел глаза. Глупо. Наверное, еще очень рано. Да, точно рано, во Франции сейчас время совсем другое. Может, спит? Занят? Или… нет. Сейчас уж точно не стоит начинать. Он слишком хорошо себя знает, стоит только зацепиться одной тревожной мысли, как она разрастается до катастрофы. Поэтому вместо этого быстро написал родителям: «Все хорошо. Я долетел». И только через пару секунд все же открыл их чат. Последнее сообщение все еще висело вчерашнее: «Напиши, как долетишь». Сухо и слишком коротко. Хотя раньше звучало: «Буду скучать», «Позвони сразу». Мелочь. Наверное. Хотя из таких мелочей и складывалось неприятное ощущение. Словно в последние месяцы что-то стало не таким… Тэхён быстро заблокировал экран. Не сейчас и уж точно не здесь, он и без этого достаточно нервничал. Люди вдруг засуетились. Настало время выходить из самолета. И он оказался неожиданно долгим. Все двигались медленно, у кого-то не получалось снять вещи, оставленные на верхней полке, кто-то застрял в проходе, у кого-то все время не закрывался рот. Тэхён же терпеливо стоял, одной рукой придерживая лямку сумки, а другой нервно поправляя рукав пальто. Это глупая привычка. Когда волновался — всегда что-то теребил. Будь то рукав, кольцо, ремень сумки, да вообще все что угодно, лишь бы руки занять. Когда же очередь дошла до него, бортпроводник мило улыбнулся, сказав что-то вроде: «Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию, счастливого пути». Тэхён особо не вслушивался. Пройдя дальше он понял, что воздух в рукаве-переходе оказался прохладнее. Каким-то непривычным. И именно это ощущение почему-то ударило сильнее всего. Другой воздух, другая страна. Теперь — правда. Выйдя из рукава, Тэхён слегка улыбнулся, аэропорт встретил его ярким светом, бесконечными указателями и гулом чужих голосов. Вокруг сновали люди: семьи с детьми, деловые мужчины с портфелями, туристы с картами и камерами. Все двигались с какой‑то особой целеустремлённостью, будто знали, куда и зачем идут. Тэхён же ощущал себя потерянным, крошечным в этом огромном мире. А корейская речь звучала отовсюду. Такая быстрая, текучая, а иногда слишком быстрая. Он вроде понимал, да, правда понимал, но когда рядом сотрудники заговорили слишком быстро, мозг будто резко отключился. А сам Тэхён успел разобрать только отдельные слова. И внутри сразу неприятно кольнуло. «Вдруг я не пойму преподавателей?», «А если уже я скажу что-то неправильно?», «Вдруг мой акцент будет слишком странным?». Глупые мысли, но тревога редко спрашивает, насколько она логична и подходит под ситуацию. Тэхён несколько раз проверил документы перед паспортным контролем, хотя все уже лежало в нужном порядке: паспорт, студенческая виза, документы университета, письмо о заселении. Все хорошо, все нормально, все в порядке. Себе же он это повторил раза три минимум. Время паспортного контроля показалось вечным, хотя прошло всего десять минут. И все это время Тэхён чувствовал себя так, будто делает что-то неправильно: смотрит слишком долго, отвечает слишком тихо, слишком заметно нервничает. Стоило сотруднику спросить что-то на корейском, так Тэхён отвечал сразу, но все равно внутренне морщился. Акцент выдавал его. И сейчас почему-то он возненавидел этот легкий французский оттенок, хотя всегда любил родной язык. Паспортный контроль прошел, оставалось получить багаж. И будто сама вселенная шептала ему: «Сегодня ты понервничаешь побольше и посильнее». Ведь его чемодан приехал почти последним, и он уже начал думать, что его потеряли. Тэхён уже мысленно представлял, как на ломаном корейском объясняется сотрудникам аэропорта. Мда, потрясающее начало. К моменту, когда автоматические двери аэропорта наконец разъехались перед ним, усталость ощущалась физически. Она была такой тяжелой, липкой, неприятной. Ноги гудели, плечо ныло от сумки, а голова казалась странно пустой и слишком шумной одновременно. Выйдя из помещения, в лицо дунул ветер. На улице оказалось холоднее, чем он ожидал. Воздух был влажным и резким, совсем непохожим на Париж. Тэхён поежился и сильнее затянул тоненький шелковый шарф. Крепче схватив ручку чемодана, он продвинулся вперед, отходя с каждым шагом от аэропорта все дальше. И как же без надоедливых мужчин-таксистов с табличками, зазывающих к себе? Один даже подошёл к Тэхёну слишком близко, уже протягивая руку, чтобы взять сумку и облегчить ношу, но тот лишь сильнее прижал её к себе и быстрее зашагал прочь. Отойдя в относительно пустое место, он поставил чемодан рядом, достал телефон и открыл приложение такси. Пальцы уже начинали мерзнуть. Тэхён уточнил свое местоположение, хотя до конца не был уверен, точно ли его указал, а также конечный адрес. Появилось окошко загрузки, далее — поиск машины. Слишком долго. Время будто специально решило остановиться. Прошло по ощущениям минуты две до момента, когда вместо поиска машины высветилось долгожданное «заказ принят, машина скоро будет у вас». И тут телефон завибрировал. Сердце почему-то дернулось быстрее. Тэхён сразу открыл сообщение. Mon préféré: «Долетел?» Он смотрел на экран дольше, чем стоило. И тут внутри вместо тепла появилось что-то другое, ведь раньше было: «Ты как? Я переживал. Уже скучаю». А сейчас одно короткое: «Долетел?». Тэхён понимал, что глупо обижаться, но все равно стало как-то пусто. Он быстро напечатал ответ: «Да, только вышел из аэропорта, безумно устал». Сообщение было прочитало почти сразу, но ответа не последовало. Тэхён не выключал телефон и ждал. И эти минуты ожидания показались почти вечностью. Хотя, возможно, дело было даже не в сообщении, а в том, что впервые за долго время он почувствовал себя по-настоящему одиноким. Он стоял, не отводя взгляд от экрана, а потом быстро его заблокировал, приводя себя таким образом в чувства. Это просто глупо. Он устал. Да, наверняка просто устал, еще плюс разница во времени, какие-нибудь дела, да что угодно. Не стоит искать проблему там, где её, возможно, нет. Только вот неприятное ощущение внутри никуда не делось. Уведомление о такси пришло неожиданно. Ему снова пришлось включить телефон и посмотреть, через сколько приедет машина. Она прибудет через четыре минуты, и Тэхён облегченно выдохнул. Единственное, чего бы ему сейчас хотелось, так это просто сесть внутрь, надеть наушники, включить аудиокнигу или любимые песни, либо просто ехать в тишине, прислониться к окну и хотя бы ненадолго перестать думать. Ни о языке, ни о перелете, ни о том, почему короткое сообщение вдруг оставило после себя такой странный осадок. Четыре минуты растянулись почти в двадцать. По крайней мере, ощущалось именно так. На улице было серо, и не скажешь, что сейчас два часа дня, также становилось холоднее. Или, может, это усталость делала все острее. Тэхён переступал с ноги на ногу, периодически проверяя приложение и машинально теребя край рукава пальто. Снова эта привычка. Когда тревожно, руки должны быть всегда заняты. Вдруг он услышал чей-то громкий смех, и голова сама повернулась к источнику звука. Вдали он увидел, как чьи-то родственники встречали друг друга. Кто-то же наоборот горько плакал, провожая близкого человека в путь, кто-то бежал и при этом быстро говорил по телефону, кто-то пытался справиться с тяжелыми чемоданами и сумками, при этом явно ругаясь. А Тэхён стоял один и вдруг чувствовал себя каким-то удивительно потерянным, слишком чужим, будто все вокруг знали, куда идут. Кроме него. И вот к тротуару подъехала темная машина, и водитель сразу опустил окно. Сидящий спереди мужчина выглядел лет на пятьдесят с чем-то — круглое лицо, слишком бодрый взгляд и выражение человека, который явно любил разговаривать. О нет. — Вы такси заказывали? — спросил мужчина и широко улыбнулся. В голове Тэхёна промелькнула надежда, что вдруг этот энергичный и разговорчивый мужчина просто ошибся заказчиком, но осмотревшись вокруг понял, что стоит здесь один, да и к тому же частенько проверяет телефон. — Да, — ответил он слегка неуверенно. — О, отлично! До GlobeeDorm, верно? — прозвучало слишком громко, особенно для человека, который не спал почти сутки. Тэхён кивнул, поправляя сползающий ремень сумки с плеча. Мужчина в этот момент мельком глянул на экран навигатора, а после вдруг понимающе хмыкнул. — Ааа… иностранный студент? Тэхён на это слегка замялся, но вновь кивнул. — HUFS? — продолжал расспрашивать мужчина. — Да, — Тэхён старался ответить увереннее, чем в прошлый раз, не вкладывая в это простое слово усталости и раздражения. Но в нем, как назло, очевидно слышалось: «Просто оставьте меня в покое и довезите до места назначения». Из-за этого ему стало стыдно, но мужчина ничего плохого не учуял и вновь улыбнулся. — Ох, я так и понял! — водитель оживился. — Я часто вожу туда студентов, особенно в начале сентября или как сейчас марта. Ну конечно, второе марта, завтра начало второго семестра, и скорее всего этот мужчина отвез таких как он правда достаточно. Тэхён тихо выдохнул. Логично, и нет ничего странного, но почему-то все равно почувствовал себя слишком заметным. Слишком новым. Задумавшись над этим, Тэхён не заметил, как мужчина уже успел выйти из машины, подойти к нему и любезно предложить забрать вещи, чтобы положить их в багажник. Тэхён мотнул головой, приходя в себя, и вручил в руки водителя свою сумку и чемодан. Когда все было уложено в багажнике, Тэхён устроился на заднем сиденье и почти сразу устало прислонился виском к прохладному стеклу. И вот она, такая долгожданная и желанная тишина. Хотя бы ненадолго, но не тут-то было. — Откуда приехал? Китай? Япония? Великобритания? — любопытный водитель, сев на свое место, включил печку посильнее и вывернул руль, продолжая задавать свои вопросы, на которые уж точно Тэхён не хотел отвечать, но ему пришлось выдавить уважительную улыбку. — Франция. — О! — мужчина даже обернулся чуть сильнее, чем хотелось бы. — Париж? — Да, — ответил Тэхён и прикрыл глаза в надежде, что на этом их разговор окончен. — Поэтому акцент такой! Глаза Тэхёна раскрылись и уставились вперед, а губы едва заметно дернулсь. Ну конечно, он услышал. Не то чтобы это удивляло, просто каждый раз неприятно царапало где-то внутри. — Ты все равно хорошо говоришь. Некоторые вообще ничего не понимают! Это должно было звучать, как комплимент, но вдруг появилось «недостаточно хорошо». Это ощущение преследовало его уже давно, будто он все время где-то между. Недостаточно француз и недостаточно кореец, слишком свой и одновременно слишком чужой везде. Тэхён пересилил себя и коротко улыбнулся, вежливо и устало. — Спасибо. К большому счастью Тэхёна, через какое-то время водитель все-таки переключился на радио, и тихая музыка заполнила салон автомобиля. Наконец-то стало немного тише. И он был благодарен за это больше, чем следовало. После перелета любые лишние слова ощущались чем-то тяжелым, будто мозг и без того работал на последнем заряде, а ему все продолжали закидывать новые задачи: слушай, отвечай, улыбайся. Тэхён осторожно выдохнул и чуть сильнее прислонился виском к холодному стеклу. Прохлада немного помогала. Хотя усталость все равно накатывала странными волнами — то резко, почти до ломоты в теле, то отступала, уступая место тревожному возбуждению. За окном медленно двигался Сеул, и первое, что действительно удивило Тэхёна, так это то, что город оказался совершенно не таким, каким он себе его представлял. В голове почему-то все время всплывали слишком яркие картинки: повсюду светится неон, идеально чистые улицы, огромные здания, постоянное движение. В общем киношная картинка. Но реальность оказалась другой, она была более живой и настоящей, и показалась даже неожиданно обычной. Мартовское небо висело тяжелым серым полотном, отражаясь в окнах высоток. Где-то на обочинах еще лежали грязноватые остатки снега, которые зима будто неохотно отпускала. Деревья стояли голыми, темными ветками цепляясь за мрачный свет. Весна только начиналась. И город будто тоже еще не проснулся окончательно. Красные огни впереди растягивались длинными полосами, отражаясь на мокром асфальте, и все вокруг казалось немного размытым — может, из-за усталости, а может потому что Тэхён до сих пор не мог поверить, что действительно находится здесь. Иногда между высокими зданиями мелькали узкие улицы. Слишком тесные и слишком живые. Также виднелись маленькие рестораны и люди, сидящие за столиками. Вот, кто-то ел лапшу прямо у витрины, вот, компания студентов в спортивных костюмах громко смеялась возле небольшого магазинчика. А возле одного из кафе парень в черной куртке поправлял девушке шарф. И почему-то именно последняя сцена зацепилась сильнее всего. Почему же? Она же такая незначительная и обычная. Но она вдруг сделала все реальным: не поездкой и не приключением, а жизнью. Чужой жизнью, частью которой ему только предстояло стать. Тэхён машинально достал телефон, но новых сообщений не было, и экран все также оставался пустым. Он очень быстро выключил его, будто боялся поймать себя на разочаровании. — Красиво, да? — голос водителя вырвал его из мыслей, и Тэхён чуть вздрогнул. — Что? — Сеул, — мужчина кивнул вперед. — Особенно весной красивый. Подожди ещё пару недель, и сакура начнет цвести. Тэхён сразу посмотрел в окно. Пока что деревья были голыми, почти мертвыми, но мысль о том, что скоро все изменится, вдруг неожиданно успокоила. Чем ближе они подъезжали к общежитию, тем сильнее внутри нарастало напряжение, потому что вот сейчас уже точно — комната, новые люди, а завтра учеба. Но учеба не с начала и не со всеми, ведь он приехал в марте, когда другие уже отучились целый семестр, когда группы давно сформировались и когда у всех уже были свои компании, свои шутки и свои места в аудитории. И вдруг появляется Тэхён, новый, поздний. И от одной мысли внутри неприятно скрутило, и он снова начал теребить рукав пальто, даже не замечая этого. Город за окном постепенно становился спокойнее: широкие дороги сменялись более тихими улицами, виднелись вывески небольших кофеен, магазины, аптеки, крошечные пекарни, мотоциклы с доставкой, школьники с рюкзаками. Кто-то из них торопился домой, закончив дела в учебном заведении, а кто-то, наоборот, только заходил. И Тэхён снова поймал себя на странной мысли: «У всех тут уже есть место». Когда впереди наконец показалось здание общежития, сердце забилось быстрее. Усталость же никуда не делась, а наоборот — навалилась еще больше. Но поверх нее появилось что-то другое. Это та самая тревога, потому что теперь уже нельзя просто сидеть в самолете, ждать такси или смотреть в окно. Ведь теперь придется выйти и попытаться жить здесь по-настоящему. Тэхён слишком глубоко ушел в мысли и даже не заметил, как машина плавно остановилась. Он очень долго смотрел в окно, пытаясь запомнить все и сразу — улицы, вывески, ощущения города, казалось, что если сейчас не сохранить это в памяти, то позже уже не получится вернуть. — Приехали, — бодро сказал водитель. Тэхён поднял взгляд, и сердце в груди забилось быстрее. Высокое здание общежития возвышалось впереди — строгое, современное и достаточно большое для человека, который последние сутки только и делал, что пытался не нервничать. В глаза бросились студенты: многие проходили мимо входа, некоторые смеялись, кто-то тянул за собой чемодан, а кто-то выглядел настолько привычно, словно живет здесь давно. Тэхён сглотнул тяжелую слюну. Он вышел из машины, проверив, ничего ли не забыл, и вдохнул до сих пор непривычный для него воздух. Все же да, Корея пахнет по-своему, чем-то другим, чем-то странным и новым, что ему предстоит еще изучить и понять. — Ну все, — сказал водитель с той же избыточной энергией, выходя следом из машины и направляясь к багажнику. — Удачи тебе! Тэхён вежливо и искренне улыбнулся. — Спасибо. — Первый месяц тяжелый, — тон мужчины стал серьезнее, и он пронзительно посмотрел на Тэхёна, а тот в ответ удивлённо моргнул. — Но потом привыкаешь, — он махнул рукой. — Главное — людей найди хороших. И Тэхён особенно зацепился за последние слова. «Людей найди хороших». Да, как будто это так просто. — И не переживай насчет корейского, — вдруг добавил водитель, пока доставал чемодан. — Все нормально у тебя. Тэхён на секунду завис. Он настолько сильно нервничал? Или же это было заметно всегда? В ответ он поджал губы и кивнул. Но сейчас это короткое, почти случайное доброе слово неожиданно согрело. Совсем чуть-чуть. Мужчина, в последний раз попрощавшись, сел обратно в машину и уехал. И вот тут стало слишком тихо. Не буквально, ведь вокруг шумели люди, был слышал звук вечно открывающихся и закрывающихся дверей, разговоры по телефону, шелест сухих веток от ветра. Но нет — это внутри стало тихо. Так непривычно и одиноко. Тэхён сильнее сжал ручку чемодана. Ладно. Нужно просто зайти, сделать шаг, а за ним уже последуют следующие, и все. Он бы постоял еще немного, продолжая углубляться в мысли и решаясь на первый шаг, но порыв ветра поторопил его, поэтому Тэхён, максимально укутавшись в неплотное пальто, прошел в общежитие. Внутри оказалось неожиданно тепло и светло, по сравнению с улицей. Запах чистящих средств смешивался с чем-то кофейным — видимо, из автомата неподалеку. Остановившись в холле, Тэхён заметил, что он был очень просторным, а неподалеку за стойкой регистрации сидела средних лет женщина в очках, увлеченно читая книгу. И тут вновь он почувствовал знакомую нервозность. Документы. Разговор. Корейский. Быстро поправив каштановые волосы, что было чисто автоматически, он подошел ближе. — Здравствуйте… я по заселению, — голос прозвучал тише обычного. — Имя? — неохотно оторвавшись от книги и подняв взгляд на молодого человека, спросила женщина. — Ким-Дюбуа́ Тэхён, — после этого женщина быстро что-то напечатала в ноутбуке. — А, студент по обмену? — в ответ кивок. — Ваши документы? — Тэхён молча протянул нужную папку, за секунду до этого достав ее из сумки. Закончив печатать информацию в ноутбуке и поправив очки, женщина аккуратно встала из-за стола. Она подошла к шкафчику, который находился за ее спиной и открыла его ключом, далее пару секунд искала нужный отсек, а когда нашла, то победно и еле слышно сказала: «О!». Только когда она повернулась, Тэхён понял, что искали его ключ-карту. Вернувшись на место, женщина вновь уткнулась в ноутбук, при этом опуская взгляд на предоставленные ей документы, а дальше последовали объяснения. — Ваша ключ-карта открывает главный вход и комнату. После полуночи вход строго по карте, так что не забывайте ее. Тэхён быстро кивнул. Запомнил. Наверное. — На этаж две общие ванные комнаты с туалетами. Комендантский час отсутствует, но после одиннадцати вечера просьба соблюдать тишину. Жалобы на шум всегда рассматриваются сразу. Он снова кивнул. Тишина вечером — это очень хорошо. — Общая прачечная находится на втором этаже. Стиральная и сушильные машины работают круглосуточно, но учтите, что вечером обычно очередь. «Круглосуточно. Вечером очередь».Хорошо, понятно. — Общая кухня — на каждом этаже, но готовить сильно пахнущую еду запрещено. Тэхён едва заметно моргнул. Что считается «сильно пахнущей» едой? — Кафе и мини-магазин находится на первом этаже и работают с семи утра до десяти вечера. Тэхён мысленно отметил: «Кофе». Это очень важно. — Уборка общих помещений проводится каждое утро, но в комнатах студенты убираются самостоятельно. Их проверка раз в месяц. Проверка? Это слово заставило его слегка напрячься, хотя почти сразу подумал: «У меня и так будет чисто». — Сортировать мусор также важно. Пакеты для переработки можно купить в магазине возле общежития. Тэхён быстро кивнул, хотя понял только часть. «Как именно сортировать?». После этой мысли он уже представил себя, случайно нарушающим какое-нибудь правило. Женщина в этот момент подняла взгляд. — Вечером нужно будет проверить электронное расписание в студенческом портале. Вам также должны написать с помощью. Тэхён замер на секунду. «Что? Студенческий портал? Расписание? Где?». Но спросить почему-то стало неловко. Глупое ощущение, будто если задашь слишком много вопросов, то станет сразу очевидно, что ты ничего не понимаешь. Наверное, это и отразилось на его лице, потому что женщина неожиданно смягчилась. — Понимаю, первый день. Не переживайте, — намного спокойнее сказала та. — В первые недели все иностранные студенты немного теряются, — и это «все теряются» вдруг немного успокоило, потому что, возможно, он не один такой. — Продолжим, осталось немного. Ваша комната 512, пятый этаж. Одиночное размещение. Тэхён слегка нахмурился, а позже разговор с родителями сам всплыл в голове. Мама слишком переживала, что «ему будет тяжело с чужим человеком», а отец перечить не стал и спокойно доплатил сумму. Поблагодарив женщину за информацию и получив карту, Тэхён направился к лифту. После нажатия кнопки вызова, прошло пару секунд, и двери в сопровождении приятного звоночка открылись перед ним. Зайдя внутрь, он нажал на нужный этаж и выдохнул, поднимая взгляд. Весь лифт был отделан зеркалами, и, честно сказать, то, что он в них увидел, сначала испугало, а после огорчило. Лицо приняло бледно-зеленый оттенок, а синяки под глазами выделялись больше, чем он ожидал, к тому же по вискам начало неприятно бить. «Мне просто нужно отдохнуть». Коридор встретил его приглушенным светом и нежного цвета стенами. Где-то далеко хлопнула дверь и послышался смех, чья-то музыка тихо играла за стеной. Обычная жизнь, но… чужая. Пока что. Найдя свой номер, Тэхён долго смотрел на него, а после приложил карту. Щелчок. Дверь открылась. Комната оказалась меньше, чем он думал, но гораздо уютнее, к тому же вмещала в себя все удобства: стол у окна, справа от него тумбочка, а над ней пара полок, также рядом шкаф, слева стояла небольшая кровать, и маленькое зеркало висело рядом со шкафом. Светлая мебель приятно радовала глаз, но главное здесь — тишина. Без чужого дыхания и без необходимости сразу быть с кем-то. Тэхён почувствовал облегчение. Он медленно закрыл дверь, поставил чемодан и просто постоял минуту, может две, до конца осознавая: «Я правда здесь». Дальше он снял пальто и аккуратно его повесил, поправил плечики и разгладил ткань ладонью. Снял обувь, поставил у стены, посмотрел ещё раз, и поставил чуть ровнее. Тэхён всегда так делал, когда нервничал — наводил порядок, словно если вещи лежат правильно, то и внутри становится чуть спокойнее. Тэхён долго раскладывал чемодан, но не потому что вещей было много, а потому что делал все тщательно. Свитеры — отдельно, футболки — по цветам, уходовая косметика — на первой полке над тумбочкой, а там всякие крема, парфюм, расческа и маленькая свечка с запахом ванили, которую мама всунула в самый последний момент со словами: «Чтобы не было слишком одиноко». Он даже разгладил складки на кровати и поправил уголки покрывала, хотя на ней никто не лежал. И только потом достал рамку с фотографией, сделанной летом. На ней Тэхён и он. Они там улыбаются, такие счастливые, будто ничего плохого тогда ещё не существовало. В какой момент все поменялось? Хотел бы и Тэхён знать ответ на этот вопрос. Он осторожно поставил рамку на стол возле лампы, но тут же замер, смотря на нее. И почему-то фотография в этой комнате выглядела… неуместной? Словно принадлежала не ему сейчас, а кому-то другому. Тому летнему Тэхёну, до всех изменений, до перелета, до одиночества, до странной тревоги. И еще одна мысль, тихая, неприятная, тут же залезла в голову: «Он даже не спросил, как прошел перелет». И отвел взгляд. Нет, не надо начинать. Он взял рамку обратно и убрал в ящик. Не навсегда, просто не сейчас. Сегодня вообще не хотелось смотреть на нее. А потом впервые за день сел на кровать. Вдруг завибрировал телефон, Тэхён вздрогнул и даже подумал: «Наконец-то», но на экране отобразился незнакомый корейский номер. Он нахмурился, несколько секунд просто смотрел, а потом осторожно открыл сообщение: Inconnu: «Привет! Меня зовут Чон Хосок. Я, можно сказать, помощник для иностранных студентов факультета дипломатии и международных отношений. Мне сообщили, что ты недавно заселился в общежитие. Я живу в этом же корпусе, но на втором этаже и могу зайти, чтобы рассказать про учебу, расписание и помочь освоиться, если, конечно, ты не слишком устал». Тэхён прочитал сообщение дважды, и оно совсем немного успокоило. Но все же мысль: «Завтра уже учеба, а я совсем ничего не понимаю» успела напугать сильнее, чем хотелось. Он сел ровнее, посмотрел на разобранный чемодан и на свою усталость. Часть его ужасно хотела остаться в тишине, спрятаться под одеяло и ничего больше не делать, но другая, гораздо более тревожная понимала, что лучше узнать все сейчас, чем завтра потеряться. И он быстро напечатал: «Привет! Да, конечно, номер 512, пятый этаж». И отправил. Но через секунду написал ещё одно сообщение: «Буду очень благодарен». Ему вовсе не хотелось, чтобы у незнакомого ему человека сложилось мнение, что он неблагодарный. И ответ не заставил себя долго ждать Inconnu: «Отлично! Через 10 минут примчу». И в конце глупый смайлик с улыбкой, высунутым языком и глазами в разные стороны. Десять минут. Тэхён автоматически оглядел комнату. Хотя и так все было аккуратно, но он поправил край покрывала и сдвинул не так давно вынутую из чемодана кружку чуть ближе к краю стола. Да, так правда лучше. Нервничал он всегда одинаково — становился еще аккуратнее, будто порядок вокруг мог хоть немного успокоить хаос внутри. Когда раздался стук, сердце неприятно дернулось, и Тэхён сразу поднялся, подошел ближе, но на секунду замер, и только потом открыл дверь. Первое, что бросилось в глаза — очень яркая, почти обезоруживающая улыбка. Перед ним стоял парень, явно старше на несколько лет — высокий, в голубых широких джинсах и ярко-оранжевом худи, с немного растрепанными волосами и таким выражением лица, будто он вообще никогда в жизни не умел быть угрюмым. От него буквально исходило что-то теплое, светлое, легкое. Человек будто заранее решил: «Рядом со мной тебе будет комфортно». И Тэхён немного расслабился. — Ты Ким-Дюбуá Тэхён? — парень улыбнулся ещё шире. — Да… — Можно просто Тэхён? — сразу спросил тот, от чего Тэхён немного опешил. — Ой, извини, я веду себя немного неуважительно. Я Чон Хосок, можно просто Хосок, короче, как тебе будет удобнее, — он чуть поклонился. Такой энергичный и дружелюбный, но он совсем не раздражал Тэхёна, наоборот, успокаивал что-ли. — Прости, если ты хотел отдохнуть после перелета, просто я подумал, что если не зайду сейчас, то потом будет уже некогда, а завтра ты в панике будешь искать нужные аудитории. Тэхён неловко усмехнулся, потому что да, именно это и произошло бы. — Можно? — Хосок чуть указал на комнату. — Да, конечно, — Тэхён быстро кивнул. Хосок вошел и быстро пробежался глазами по небольшому помещению. И сразу: — Ого. Ты уже все разобрал? — Тэхён на это слегка смутился, но ответил тихое: «Да». — Я после заселения жил среди разбросанных вещей, сумок и чемоданов ещё недели две точно, — и от этих слов Тэхёну стало легче, потому что Хосок говорил так, будто они уже были знакомы, без давления и неловкости. — Итак! — он сел на край стула как человек, пришедший с очень важной миссией. — Самое важное: завтра ты выходишь на учебу. Тэхён вновь ощутил что-то странное внутри. Заселение, раскладывание вещей и знакомство с этим ярким парнем отвели на второй план мысли о том, что уже завтра начинается учеба. И, наверное, это слишком выразительно отразилось на его лице, потому что Хосок сразу громко засмеялся. — Эй, парень, не смотри так, будто я сообщил тебе о конце света. Все вернулись после каникул и готовы начать новый семестр. Но не переживай, первые дни я тебе помогу, — последняя фраза заставила уголки губ Тэхёна дрогнуть, потому что за весь день это был первый человек, который сказал: «Я помогу». — Так как ты во Франции тоже был на факультете дипломатии и международных отношений, считай, половину уже знаешь. Хосок помог Тэхёну зайти на студенческий портал, чтобы тот вечером просмотрел расписание. Дальше он рассказал про корпуса, объяснил, где находится столовая, библиотека. Также рассказал, какие преподаватели строгие, все время вставляя их «базовые» фразочки и выражения, чтобы немного высмеять. Добавил информацию о том, какие пары скучные, а на каких лучше внимательно слушать, но потом добавил, слегка прокашлявшись, что лучше, конечно, на всех парах внимательно слушать. И главное, он говорил это все очень легко. — А еще, — Хосок улыбнулся. — Если потеряешься — пиши, если что-то не поймешь — пиши, и если кто-то будет странным — тоже пиши. Я серьезно. Я всегда рад помочь. И Тэхён вдруг поймал себя на неожиданной мысли: «Наверное… здесь будет не так страшно». И совсем чуть-чуть, но ему стало легче. И где-то очень глубоко, почти незаметно, впервые за весь день тревога немного спала. Просидели они вместе еще минут сорок, настолько легко, будто Хосок пришел проведать не новенького, а старого знакомого. Он продолжал рассказывать про преподавателей, показывал фотографии кампуса, объяснял, где дешевле кофе, где лучше обедать между парами и даже честно предупредил: — Если увидишь автомат с каким-нибудь подозрительным напитком ярко-зеленого цвета — не бери, — он сказал это неожиданно серьезно. — Почему же? — Тэхён тихо усмехнулся. — Я однажды выпил такой перед парой и потом два часа думал, что умру, — он сделал драматичное лицо. И Тэхёну стало окончательно спокойно. Настолько, насколько это вообще возможно в первый день в чужой стране. Хосок оказался таким человеком, рядом с которым не нужно напряженно каждую секунду думать: «Я странно выгляжу?», «Правильно ли я это сказал?», «Не показался неловким?». Когда же Хосок встал с места, Тэхён даже немного растерялся. Странно. Будто не хотелось снова оставаться одному. — Ладно. Я и так тебя заболтал, а ты сейчас, наверное, просто упадаешь от усталости, — сказал Хосок, поднимаясь со стула. Тэхён неловко улыбнулся. — Немного… — Немного? — он театрально округлил глаза. — Ты выглядишь так, словно спал два часа. «Вообще-то полтора» мельком пробежало в голове Тэхёна. — И, Тэхён? — у двери Хосок вдруг остановился. — Я серьезно, если что-то понадобится — напиши. Даже если просто потеряешься по дороге на пару, — он усмехнулся. — Или захочешь пожаловаться на жизнь, — и это прозвучало неожиданно искренне, не как вежливость, а как настоящее предложение. Тэхён чуть сильнее сжал рукав рубашки.  — Спасибо… правда, — Хосок на это очень мягко улыбнулся. — Добро пожаловать в Корею. Когда Хосок ушел, тишина вернулась почти мгновенно, и комната вновь стала пустой. Тэхён несколько секунд просто стоял у двери, не зная, что делать. Изнутри его вдруг заполнило странное ощущение, и он поймал себя на мысли, что Хосок ни разу не сказал про его акцент. Не нахмурился, не переспросил, не сказал привычное: «Ты странно говоришь». Для него это вообще не имело значения. Но это неожиданно зацепило, ведь за последнее время Тэхён привык слишком замечать момент, когда люди слышат разницу. Сколько бы он не практиковался, французский оттенок никак не исчезал. А Хосок… просто разговаривал с ним, без внимательного и оценивающего взгляда, и от этой мелочи стало немного легче дышать. За окном постепенно начинало темнеть, и серый мартовский день незаметно растворялся в прохладном вечере. А за стеклом разными цветами уже загорелись вывески. Сеул будто постепенно просыпался заново — только уже ночной версией себя, живой и шумной. Тэхён открыл ноутбук и зашёл на студенческий портал, он открылся не сразу, высветилось много вкладок, и многое было непонятно. Он долго смотрел на расписание. Среди пар оказались всего три: международная дипломатия, политическая коммуникация и современные международные конфликты. И Тэхён удивился их небольшому количеству, хотя думал, что будет штук десять точно. Через время телефон с открытым чатом оказался в руках. Ответ все-таки пришел. Mon préféré: «Хорошо. Ложись раньше, а не как всегда». И все. Но Тэхёну хотелось чего-то еще, хотя бы: «Как ты?» или «Тебе не страшно?». Он не хотел отвечать, но пальцы сами напечатали ответ: «Завтра учеба, я нервничаю». Но ответ пришел через минут пятнадцать. Mon préféré: «Все нормально». Сухо, коротко, неприятно, и Тэхёну захотелось заплакать. Но он быстро отложил телефон. Не нужно себя накручивать, он, наверное, просто устал. Время близилось к ночи, и она ощущалась непривычно. В общей душевой он пересекся с парочкой студентов. Они о чем-то бурно говорили, и Тэхён чувствовал себя в этот момент не в своей тарелке, будто обсуждают его. Но было это вовсе не так. Вернувшись в комнату, он аккуратно сложил одежду на завтра. Долго выбирал, что ему надеть, но остановился на мягком светлом джемпере, аккуратных коричневых брюках и пальто. Потом поставил будильник на семь, после чего раза два проверил его. И долго лежал в темноте, смотря в потолок и слушая незнакомые звуки общежития. Он перевернулся на бок, потом обратно, подтянул одеяло чуть выше и снова посмотрел на телефон, но не увидел там ничего нового. Тэхён вздохнул и закрыл глаза. Завтра первый день, новые люди, новая страна и не до конца понятный ему язык, но страшнее было даже не это, а то, что его никто там не ждет. И никто даже не скажет: «О, ты пришел». И тут он подумал о Хосоке. От воспоминаний о его улыбке стало чуть спокойнее. Заснул он неожиданно, в какой-то момент видимо усталость наконец победила тревогу.

***

Будильник болезненно ударил по тишине комнаты, и Тэхён резко нахмурился, сильнее натягивая одеяло. Утро наступило слишком быстро, и он, открыв глаза, на секунду даже не понял, где находится. Тэхён долго сидел на кровати, сонный, растрепанный и с совершенно пустым взглядом, пока мозг медленно пытался начать работать, потом все-таки заставил себя встать. Сборы в сумме заняли почти полтора часа, но не потому что долго умывался и приводил себя в порядок, а потому что очень волновался. Он сомневался в выбранной им вчера одежде, смотрел что-то другое, но ничего не нравилось, и в итоге обратно вернулся к первому варианту. Перед выходом проверил все ли положил в сумку: телефон, кошелек, тетрадь, ноутбук, зарядка, документы на всякий случай. Утренний воздух оказался холодным, таким же, как вчера, но не было той серости. Солнце слегка пробивалось через облака. Март все еще ощущался зимним. Пройти нужно было не долго, и тогда Тэхён впервые увидел университет по-настоящему. Большой кампус раскинулся впереди, постепенно оживая вместе с утром. Само здание казалось одновременно строгим и современным, построен он из светлого камня, вставлены высокие стекла. И повсюду люди, а вместе с ними доносились самые разные языки, но преобладал, конечно, корейский. Смешение голосов создавало странный, живой шум, словно весь мир сосредоточился в одном месте, и он на секунду остановился просто посмотреть, потому что это было красиво и волнительно. Взгляд зацепился за студентов, которые шли в строгих костюмах, очень официальных, с папками, планшетами, бейджами, а некоторые вообще выглядели так, будто прямо сейчас идут подписывать международный договор. И Тэхён автоматически посмотрел на свой светлый джемпер. «Я неправильно оделся? Может, тоже надо было официальнее?» — сразу пробежало в мыслях. Он машинально поправил рукав, потом воротник и посмотрел вокруг. Многие студенты были в обычной одежде, кто-то в худи, джинсах, кроссовках, и благодаря этому он облегченно выдохнул. Ладно, наверное, все нормально. Тэхён уже собрался заходить внутрь и искать свою аудиторию, как вспомнил, что сначала — кофе. Он был очень нужен, критически, особенно после такой тяжелой ночи. Хорошо, что автомат стоял возле корпуса. Тэхён подметил, что он был красивый, современный и… абсолютно непонятный. Подойдя ближе, он увидел большое количество кнопок на сенсорном экране, надписей же было не меньше. Он очень старался разобраться, но все выглядело как: «Выбери себе смерть одним из двадцать способов». — Латте… — тихо пробормотал он себе под нос. — Где здесь обычный латте… — он нажал не туда, отменил, снова нажал, экран в ответ мигнул, сам не понимая, что от него требуют, потом выдал что-то непонятное. Тэхён тихо выдохнул. «Не паниковать, это же просто кофе. Ты учишься в институте международных отношений, ты сможешь справиться с обычным автоматом». И тут рядом кто-то остановился. Тэхён почти не заметил, но в нос ударил запах тяжелого парфюма, а краем глаза была замечена темная одежда: широкие черные джинсы, мешковатая зипка поверх футболки с каким-то принтом. Из ушей свисали провода наушников. А потом чужая рука молча потянулась к экрану. Несколько быстрых нажатий, карта, оплата, и вот уже автомат тонкой струйкой наливает заветный напиток. Тэхён моргнул, поднял взгляд и увидел своего спасителя. Парень выглядел… красиво. Темные волосы, аккуратно уложенные — будто небрежно, но явно не случайно, сережка в ухе, четкая линия челюсти, уставший взгляд и почему-то выражение лица такое, словно весь мир хорошо так действует ему на нервы, а особенно утром. Он выглядел так, будто не любит разговаривать с людьми, да и в принципе людей. Когда автомат запищал, давая знать, что закончил со своей работой, парень взял стакан и молча протянул Тэхёну, даже не смотря на него и не снимая наушников. Сделал он так, наверное, понимая, что иначе процесс затянулся бы еще минут на десять. — А… спасибо, — проговорил Тэхён после того, как взял стакан из рук незнакомца, но тот уже отвернулся, с легким раздражением потер шею и просто ушел. Тэхён еще несколько секунд стоял, держа в руке стаканчик, немного растерянный и удивленный. Странно, обычно он особо не запоминал случайных людей, но этот почему-то остался в мыслях. Может, из-за своего лица или странной молчаливости, а может из-за того, как быстро исчез. Где-то рядом тихо прошептали: «Иностранец?», «Откуда он?», «Немец?», «Француз?», «Симпатичный…». Конечно Тэхён услышал, он вообще многое слышал, просто делал вид, что нет, поэтому спокойно отпил кофе и изобразил, что ничего не замечает, хотя внутри все равно появилось знакомое ощущение. Не неприятное, а скорее неудобное, потому что внимание особо никогда не любил, особенно такое. И все же, уходя к корпусу, он почему-то вдруг снова подумал о том парне у автомата, в черной одежде, с наушниками в ушах и странно красивым, немного раздраженным лицом. Хотя даже не знал его имени. Кофе помог, но совсем чуть-чуть. Тело согрелось, и мысли ненадолго перестали метаться между: «я опозорюсь» и «может, все не так страшно». Тэхён еще раз открыл расписание. Международная дипломатия, корпус, этаж, аудитория — и все выглядело понятно до момента, пока он не зашел внутрь, потому что там стало наоборот. Коридоры, какие-то указатели переходы и лестницы смешались в единое целое. Студенты, точно знающие, куда идут, а он — нет. Совершенно. Тэхён останавливался возле схем этажей, смотрел, шел не туда, возвращался, и чем больше времени проходило, тем сильнее начинала подниматься тревога. И тут он вспомнил слова Хосока. Телефон в руках с открытым нужным чатом ощущался спасением. Быстро напечатал: «Я, кажется, потерялся», и ответ пришел буквально через минуту. Ему, как в настоящей спасательной операции прислали фотографии со стрелочками, как добраться до нужного места и короткое сообщение: «Не промахнись». К моменту, когда он наконец оказался возле нужной аудитории, сердце уже неприятно стучало где-то в горле. Лекция давно началась, он понял это по голосам, доносившихся из-за двери. На время даже смотреть не хотелось, потому что да, он опоздал в первый день, просто пострясающе. Тэхён тихо выдохнул, поправил рукава, потом волосы, а затем снова рукава и постучал. — Войдите, — голос профессора прозвучал спокойно, но Тэхён все равно занервничал сильнее. Дверь открылась, и сразу появилось ощущение, что на него посмотрела вся аудитория. Он едва заметно выпрямился, сжал ремень сумки покрепче и тихо, вежливо сказал: — Простите за опоздание, — его корейский прозвучал мягче обычного, с тем самым французским оттенком. И вдруг тишина по какой-то причине стала чуть заметнее. — А, студент по обмену? — профессором был мужчина лет шестидесяти, он понимающе кивнул, посмотрев на него, и снял очки. — Да, Ким-Дюбуá Тэхён. — Из Франции? — в ответ последовал кивок. — Хорошо. Первый день всегда хаотичный. Проходите, — он чуть улыбнулся. — Постарайтесь только в следующий раз не воевать с навигацией, — добавил уже мягче, и в аудитории кто-то усмехнулся, но звучало это не зло, а скорее понимающе. — Простите, — Тэхён слегка поклонился и почувствовал, как щеки слегка теплеют. — Все нормально. Займите свободное место. И только тогда Тэхён осторожно поднял взгляд. Свободно было в одном месте, и он сначала опешил, потому что оно было рядом с тем самым парнем, который помог ему с кофе. Серьезно? Университет настолько маленький? Или же ему просто хронически везет на странные совпадения? Незнакомец сидел все в той же черной одежде, но наушник теперь был только один — второй провод лежал на плече. Его темные волосы слегка спадали на лоб, будто он раздраженно каждый раз запускал в них руку. В ухе все также поблескивала сережка, и выглядел он и правда слишком красиво для человека с настолько уставшим и ужасно недовольным лицом. Тэхён неожиданно поймал себя на том, что этот человек относится к тем людям, на которых случайно смотришь дольше, чем следовало бы. Но тут же остановил эти мысли. У него есть любимый, и он точно не должен так думать. Парень поднял взгляд, и стало понятно сразу, что узнал, хотя выражение лица не поменялось. Ничего не отразилось: ни удивления, ни улыбки, вообще ничего, словно они не сталкивались возле автомата минут двадцать назад. Тэхён осторожно подошел ближе, и сердце снова застучало быстрее. Почему? Это же просто место. — Здесь свободно? — парень посмотрел на соседний стул, потом на Тэхёна и совершенно ровным голосом ответил: — К сожалению. Тэхён на секунду завис, но не потому что обиделся, а скорее удивился. Причиной этому послужил голос, ведь он почему-то представлял его себе совсем не таким. Он был низкий, спокойный, немного хриплый и снова же… красивый. Странно красивый. И Тэхён подумал, что такой голос уж точно не вязался с тем, насколько раздраженным выглядел его обладатель. И все же вместо неловкости Тэхён только чуть улыбнулся. — Тогда постараюсь не мешать, — и аккуратно сел. Парень едва заметно повел бровью, он явно ожидал другой реакции. Обиды, непонимания, чего угодно, но не спокойствия. — Чонгук, ты серьезно? — голос раздался где-то сзади, и кто-то негромко фыркнул. —Почему ты опять такой невежливый? — Я ничего такого не сказал, — даже не обернувшись, выбросил тот. — Ты же буквально сказал «к сожалению». — И? — Господи, у человека первый день! Тэхён почувствовал легкое смущение, снова много внимания, и он тут же быстро покачал головой. — Все правда нормально, — тихо сказал. — Мне не на что обижаться, — и это прозвучало совершенно искренне, потому что действительно не обиделся, ведь люди бывают разные, к тому же он помог ему с кофе.

***

Стало тихо. Профессор уже давно начал лекцию, и студенты переключились обратно. Кто-то быстро конспектировал информацию в ноутбук, кто-то листал презентацию. А за окнами мартовское солнце едва пробивалось сквозь облака, ложась бледными полосами на столы. Тэхён аккуратно достал тетрадь и ручку, через мгновение поправил рукава, на некоторое время задумался, а потом осторожно подвинул сумку ближе к ногам, чтобы никому не мешала. Он даже сидеть старался осторожно. Чонгук машинально скользнул взглядом в его сторону, и почти сразу отвернулся, а потом почему-то снова посмотрел. Сам не понял зачем. Наверное, потому что рядом теперь кто-то сидел, хотя обычно это очень раздражало. Он терпеть не мог, когда нарушали его личное пространство, особенно если это был кто-то шумный и навязчивый, из тех, кто начинает знакомство с бесконечного потока вопросов. Но новенький оказался слишком тихим, и это сразу выбилось. От него пахло чем-то мягким, не приторным и не тяжелым, будто чистый хлопок, дорогой кондиционер для белья и еще немного древесное. Этот запах был почти неуловим, но все равно ощущался. Чонгук понял, что все еще помнит, как тот говорил, его интонацию и манеру. Корейский звучал иначе, и совсем не плохо, слова слегка сглаживались, и французский акцент делал речь неожиданно приятной, непривычной. И он раздраженно отвел взгляд. С каких вообще пор его волнует, кто как говорит? Тэхён сидел молча, сомневаясь, стоит ли вообще начинать диалог, потом все же повернулся. — Слушай… — на это Чонгук медленно перевел взгляд, явно без особого энтузиазма. — Спасибо за кофе утром, — он чуть сжал пальцами стакан, боялся прозвучать навязчиво. — Я просто не разобрался с автоматом, — и мягко улыбнулся. — И… я могу вернуть деньги. — Не надо, — до этого он несколько секунд просто смотрел. — Но ты же заплатил, — Тэхён слегка растерялся. — Там было две тысячи вон, — тон был ровный. —Я переживу. Тэхён даже задумался, раздражает ли его это, но нет. Это скорее смешно, ведь человек точно пытается выглядеть максимально недружелюбным. — Все равно спасибо. Это правда спасло меня. Чонгук ничего не ответил, только слегка качнул головой и снова перевел взгляд на профессора. Но в голове стояла мысль: «Спасло меня? Из-за кофе? Он серьезно?». Прошло еще минут десять, как взгляд Чонгука снова зацепился за соседа. Он обратил внимание на несколько тонких колец на пальцах, на ухоженные и очень аккуратные руки, как тот держал стакан с кофе двумя ладонями и периодически нервно теребил край тетради, на светлый джемпер и каштановые волосы. Про себя отметил, что сам он был какой-то светлый. Больше не внешне, хотя и это тоже, а ощущением. Слишком мягкий. И от последнего внутри неприятно дернулось знакомое раздражение. Это начинало бесить. Почему он вообще это все замечает? Это просто обычный иностранный студент, который, скорее всего, через пару дней начнет раздражать, как обычно. — Ты всегда такой молчаливый? — вновь прозвучал тихий голос. Чонгук медленно повернул голову. Тэхён смотрел осторожно и без давления, правда, просто интересуясь. — Обычно да. — Понятно. Ну, тогда не буду отвлекать. И это опять прозвучало совсем без обиды и пассивной агрессии, что начало бесить еще сильнее. И Чонгук тут же подумал: «Этот француз вообще умеет раздражаться?».

***

К середине дня Тэхён понял, что очень вымотался. Настолько, будто мозг последние несколько часов работал без единой паузы. Приходилось делать много вещей одновременно: слушать лекции, понимать корейский, стараться запоминать лица и пытаться не потеряться. После первой пары стало немного легче, после второй — еще чуть-чуть, а к третьей тревога уже перестала сидеть в горле. Не исчезла, но хотя бы перестала душить. Но самым непонятным за весь день оставался Чонгук. Они почти не разговаривали, Тэхён лишь изредка что-то тихо спрашивал по паре, на что ему отвечали так, будто каждое слово приходилось вытаскивать силой. И все же Тэхён продолжал замечать его, наверное, потому что он выглядел немного странным. В хорошем смысле. С одногруппниками Чонгук тоже практически не общался. Он то сидел в телефоне, то слушал музыку, и половину времени выглядел так, будто мысленно вообще не здесь. Иногда с привычной раздраженностью проводил рукой по волосам, иногда хмурился что-то читая. Но одна вещь все-таки бросалась в глаза. Периодически к Чонгуку подходил парень ниже его ростом и выражением лица, будто ему про этот мир уже давно все понятно. И между собой они разговаривали, а если точнее, то в основном говорил тот парень, Чонгук чаще просто слушал и крайне редко отвечал, и Тэхён заметил, что рядом с ним он выглядел спокойнее и будто переставал на какое-то время быть раздраженным. Тэхён несколько раз невольно замечал их вместе и каждый раз уверялся, что они действительно близки. И все же была странность — почему если они настолько близки, то не сидят вместе? Тот парень на лекциях всегда садился в другой части аудитории, а Чонгук у окна. Один. По крайней мере так было, сейчас же с ним сидит Тэхён. К концу последней пары голова уже слегка гудела, и когда студенты начали расходиться, аудитория постепенно наполнялась шумом. Кто-то бурно обсуждал лекции, и почти со всех сторон шуршали застегивающиеся молнии, Тэхён также убрал все в сумку, а потом проверил, точно ли ничего не забыл. Рядом послышалось движение — это Чонгук медленно поднялся и одним движением убрал наушники с телефоном в карман, а затем также быстро запихнул в рюкзак все, что было разложено на столе, словно хотел уйти отсюда как можно скорее. — Слушай… — Тэхён вновь попытался завести диалог. Чонгук поднял взгляд без особого интереса. — Я… просто хотел еще раз сказать спасибо. — Ты слишком переживаешь из-за кофе, — ответил тот все с той же раздражимостью, которая, как казалось, жила в нем по умолчанию. — Я же сказал: это две тысячи вон. — Все равно. Мне было важно сказать спасибо. — Ладно, — слегка нахмурившись ответил Чонгук. После он накинул рюкзак на плечо, быстро развернулся и пошел в сторону выхода. — Пока, Чонгук, — имя сорвалось раньше, чем Тэхён успел подумать. И тот, кому это было адресовано, на секунду задержался, явно думая, что сказать, но только едва заметно качнул головой и ушел. Тэхён еще некоторое время смотрел ему вслед, собирая мысли воедино, а после сам поспешил покинуть заведение. И дорога обратно в общежитие ощущалась длиннее, чем утром. Усталость все же настигла. И, проходя по дороге, Тэхён начал осознавать, что совсем немного, но ему начинает здесь нравиться. Написав сообщение: «Первый день был тяжелый» и получив через двадцать минут сообщение от любимого: «Привыкай», Тэхён выключил телефон. Пока ждал ответа, он уже успел дойти до общежития, подняться в комнату и разобрать вещи. Он не расстроился, это скорее внутри что-то снова тихо разбилось. Перед сном он долго сидел, держа в руках кружку с чаем и смотря на вечерний город. В голове летали воспоминания об этом дне. Да, было тяжело и страшно, но он все-таки справился. И где-то между мыслями о лекциях и усталости вдруг снова всплыло раздраженное лицо, темные волосы, серьга в ухе, уставший взгляд и это вовсе не обидное: «К сожалению». Тэхён тихо усмехнулся себе под нос. «Какой этот Чонгук все же странный».