Сладкая кровь

Подвал пах смертью. Не той, что в кино — чистой и драматичной, — а настоящей: сладковатой, приторной, с кислым оттенком мочи и разлагающейся плоти, въевшейся в бетонные стены за годы. Лампочка под потолком мерно раскачивалась, и тени прыгали по лицам двух девушек, сидящих на гнилых матрасах. Лена очнулась первой. Голова раскалывалась, словно кто-то запустил туда дрель. Она дёрнулась — холодный металл наручников впился в запястья, сдирая кожу до мяса. — Вика, — прохрипела она, толкая ногой вторую. — Очнись. Вика была младше, только-только девятнадцать. Её светлые волосы слиплись от крови на затылке — там, где её ударили при похищении. Она застонала, открыла мутные глаза и сразу забилась в истерике. — Где мы? Кто нас... Лена, я боюсь! Лена помнила: тёмный переулок после клуба, укол в шею, чьи-то сильные руки, волокущие тело в фургон. И голоса — спокойные, почти скучающие — мужчины и женщины, которые говорили о них, как о мясе. — Нам нужно выбраться, — твёрдо сказала Лена, хотя сама дрожала. Они пытались расшатать трубу отопления, пили воду из ржавой трубы, которую Лена умудрилась провернуть. Бесполезно. Часы тянулись, как патока. А потом скрипнула дверь. Сначала они увидели ноги — маленькие, в кедах с розовыми шнурками. Потом подол светлого платья в горошек. И наконец — лицо. Девочка выглядела лет на десять-одиннадцать. Короткие пепельные волосы торчали в разные стороны, огромные голубые глаза смотрели с тревогой и болью. В руках она держала поднос с бутербродами и пластиковую бутылку воды. — Тихо, — прошептала она, оглянувшись через плечо. Её голос дрожал. — Пожалуйста, не кричите. Она быстро забежала внутрь, опустилась на корточки, ставя поднос на пол. Лена заметила, как мелко трясутся её пальцы. — Меня зовут Лия, — сказала она тонким, испуганным голоском. — Они... они мои родители. Я не знала, что они делают это снова. Я ненавижу их. Вика расплакалась, протягивая к девочке руки, словно к ангелу-спасителю. — Помоги нам, пожалуйста! Вызови полицию! — Я попробую, — Лия шмыгнула носом, вытирая глаза кулачком. — У меня есть ключи от наручников. Я стащила их, когда мама спала. Но только ночью, когда они лягут. Лена почувствовала, как в груди разливается тепло надежды. Ребёнок не такая, как родители. Маленький испуганный кролик. — Ты храбрая, — мягко сказала Лена. — Мы не забудем этого. Лия улыбнулась — робко, неуверенно. Быстро дала им по бутерброду, поправила повязку на ране Вики и убежала, пообещав вернуться в полночь. — Мы выберемся, — прошептала Вика сквозь слёзы. Они не видели, как за дверью улыбка Лии стала другой — не робкой, а хищной, и как она прошептала в пустоту коридора: — Осколки летят тебе в глаза. О чём ты думаешь, когда умираешь? Пока они надеялись, она уже знала ответ.