Сладкая кровь

Им понадобилось три дня, чтобы сломать Вику. Эдгар работал методично, с удовольствием мастера, который знает своё ремесло. Он сдирал кожу со спины девушки полосами — шириной в два пальца, начиная от лопаток и заканчивая поясницей. Вика кричала, пока не сорвала связки, а потом просто хрипела и шевелила губами, повторяя одно слово: «Мама». Лена сидела в углу, прикованная цепью к батарее — после побега её наказали новой цепью, короткой, не дающей даже встать. Она могла только смотреть. И слушать. На третий день в подвал спустилась Лия. Она была одна. В руках — новый набор инструментов: плоскогубцы, тонкое лезвие, небольшая паяльная лампа. — Папа сегодня занят, — сказала она, усаживаясь напротив Вики. — А мне скучно. Поговорим? Вика не ответила. Она почти не реагировала на внешние раздражители. — А мне нравится смотреть, как ты страдаешь, — пропела Лия, перебирая плоскогубцами в воздухе, словно дирижёрской палочкой. — Пока ты хлопаешь глазами, я режу. Ты знаешь эту песню? Мою любимую. Она взяла руку Вики — левую, ту, где пальцы ещё были целы — и медленно, с наслаждением, сжала указательный палец плоскогубцами. Хруст. Вика дёрнулась, издала звук — не крик, скорее всхлип. — Ой, — сказала Лия, разглядывая раздавленную фалангу. — А я хотела откусить сразу два. Не рассчитала. Ничего, сейчас попробуем ещё. Лена рванулась к ней, но цепь натянулась, впилась в шею. — Оставь её, тварь! — закричала Лена. — Она ничего тебе не сделала! Лия повернула голову и посмотрела на неё с лёгким любопытством. — А ты громкая, — сказала она спокойно. — Знаешь, мне это даже нравится. Крики — это музыка. Только фальшивишь немного. Она взяла следующий палец. — Я вижу твоё тело, — пропела она, сжимая плоскогубцы, — в руке отпиленная рука. Это не про тебя, но близко. Хочешь, я тебе тоже отпилю? Потом. Сначала развлекусь с этой. Хруст. Ещё один. Вика потеряла сознание. Лия вздохнула с разочарованием. — Слабые, — сказала она, обращаясь к Лене. — Почему вы такие слабые? Мне же нужно, чтобы вы чувствовали. Чтобы понимали. А вы просто отключаетесь. Скучно. Она встала, отряхнула платье. — Ладно, завтра продолжим. Я попрошу маму дать мне адреналин. Чтобы она не падала в обморок. Лия направилась к выходу, но на пороге обернулась. — О чём ты думаешь, когда умираешь? — спросила она, глядя на Лену. — Подумай об этом сегодня ночью. Завтра я спрошу. Дверь закрылась. Лена осталась в темноте, прижимаясь спиной к холодной стене, с единственной мыслью: Она не ребёнок. Она хуже родителей.