Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Когда на следующий день, уже после полудня, Гарри пришел на встречу, Тома на месте не оказалось. Вместо этого в кабинете царил полнейший разгром. Гарри почувствовал, как напряглись его плечи, пока взгляд быстро обшаривал комнату. В рту мгновенно пересохло, стоило ему сделать шаг вперед. Под подошвами шуршали и липли к полу бумаги. Он осторожно продвигался вглубь помещения, которое обычно содержалось в безупречной чистоте, а сейчас выглядело так, будто здесь пронесся торнадо или ураган — и то после них разрушений, пожалуй, осталось бы меньше. Кресло и стол были перевернуты. Диван тоже опрокинули, а на одном из его боков зиял глубокий, размашистый порез, из которого, точно поролоновая кровь, клочьями вываливалась набивка. Гарри тяжело сглотнул. Что, черт возьми, здесь произошло? Что бы это ни было, выглядело все скверно. Палочка уже через секунду привычно и инстинктивно оказалась у него в руке. Этим утром они обнаружили еще одно тело — Долорес Амбридж. Весь ее приторно-розовый мир окрасился багровой кровью. Глаза женщины были широко распахнуты от шока и ужаса, а рот исказила предсмертная гримаса. Гарри сразу понял, что это дело рук Волан-де-Морта. Да и как иначе, если в ту самую секунду, когда он переступил порог места преступления, на него обрушился такой мощный шквал чужих эмоций и силы, что у него едва не подогнулись колени.На этот раз им правила слепая ненависть. Брезгливость и глубокое отвращение. Ощущение, что она была низшим существом во всех отношениях — грязной, никчемной свиньей. Вместо бабочки туда, где должно было находиться сердце, запихнули жабу. Она была намертво зажата за нетронутой грудной клеткой.Язык Амбридж тоже отрезали, и абсолютно всё вокруг было залито кровью. Кое кто из его группы предположил, что здесь было что-то личное — умышленная жестокость с избытком, — поскольку Амбридж была той, кого Волан-де-Морт знал и презирал лично. И хотя Гарри понимал, что доля правды в этом есть (в конце концов, презирать старшего помощника министра было не так уж трудно), дело заключалось не только в личной неприязни. Все убийства Волан-де-Морта совершались с избыточной жестокостью. И каждый, кого он лишал жизни, в его собственном понимании совершал нечто такое, что заслуживало именно подобной кары. Будь то изощренная трансформация с бабочками или, как в данном случае, тотальное осквернение и проклятие. Гарри помнил Амбридж еще по Хогвартсу: она всегда была помешана на порядке и чистоте. Черт возьми, да у нее все карандаши на столе были подточены строго до одной длины! Нет, этот погром устроили намеренно, как и всё, что делал Волан-де-Морт. Просто потому, что его жертва до глубины души возненавидела бы тот хаос, который он сотворил с ее телом.Это место преступления настолько отличалось от привычных им картин, что, если бы не этот удушающий шквал эмоций, Гарри мог бы поспорить, что здесь поорудовал подражатель или кто-то еще. Волан-де-Морт не сделал ровным счетом ничего, чтобы хоть как-то выразить почтение этой жертве. И Гарри, совершенно сбитый с толку, снова углубился в старые архивы и снимки, которые как раз и надеялся обсудить с Томом. Но теперь выходило так, что Тома здесь не было, а вместо этого случилось что-то по-настоящему страшное. Книги, которые раньше ровными рядами выстраивались вдоль стен, теперь были безжалостно сброшены с полок. Сердце бешено заколотилось в груди. Гарри автоматически принялся собирать бумаги, поймав себя на отрешенной мысли: Реддл ведь терпеть не мог беспорядок. Как-то раз Гарри после еды оставил салфетку на краю тарелки, вместо того чтобы выбросить ее в урну, так этот человек едва не зашипел на него! Гарри тряхнулголовoй, отгоняя неуместные воспоминания, попытался сосредоточиться и вдруг замер. Он медленно положил бумаги обратно — ровно туда, откуда взял. Место преступления. Потенциально это было местом преступления. Ему нельзя было ничего трогать, чтобы не загрязнить улики. Идиот! Он же прекрасно это знал. Что ж, по крайней мере, навыки аврора были при нем. Он принялся осторожно и методично осматривать комнату.

Прошлой ночью

Том склонился над Барти Краучем-младшим, в чьем облике сейчас причудливо смешались дикий ужас, остатки вызова и бешеная ярость. Впрочем, теперь в выражении лица этого человека проскальзывало и нечто иное. Грудь Крауча — который, как все считали, давно был мертв — тяжело вздымалась, пока он изо всех сил пытался вырваться из пут. — Ты еще кто, черт тебя дери? — потребовал ответа мужчина в ту же секунду, как изо рта вынули кляп. — Батюшки мои, какое невоспитанное поведение, — растягивая слова, проговорил Том . — Сначала ты оскорбляешь мою работу, затем вламываешься в мой дом, а теперь обращаешься ко мне в столь грубой манере, словно тебе неизвестно мое имя. Доктор Т. М. Реддл, психиатр, как и написано на моей двери. Или ты случайно ошибся комнатой при взломе, потому что поленился прочесть табличку? — Оскорбляю твою работу? — повторил Крауч. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я в жизни не занимался психиатрией! Том не смог сдержать легкую, забавную улыбку, которая скользнула по его губам, хотя на углах она оставалась ледяной и хрупкой. — Я имел в виду мою другую работу, — с жалостью в голосе произнес он, после чего покачал головой. — Полагаю, тебе повезло, что ты мне еще пригодишься, младший. — Он наклонился ближе, заметив, что мужчина собирается что-то ответить, и прижал палочку к его яремной вене. — А теперь слушай, что сейчас произойдет...Гарри не потребовалось много времени, чтобы восстановить картину случившегося, даже без странной помощи эмоций Волан-де-Морта. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз работал на подобном месте, где преступление только предполагалось, а не стоял над распростертым телом, ощущая, как по жилам разливается чуждое, болезненное удовлетворение. Но все улики и зацепки более чем очевидно вели к логическому финалу. Здесь были явные следы дуэли: разбросанные бумаги и след от темного взрывного заклятия на книжном шкафу, из-за которого листы разлетелись повсюду. В его голове замелькали образы того, что могло произойти, — четкие визуализации. Том Реддл, судя по всему, что Гарри о нем слышал, был талантливым волшебником. Нападавший тоже должен был обладать недюжинной силой, чтобы иметь хоть какой-то шанс одолеть его, даже используя фактор внезапности. Гарри слегка прищурился. Дверь в соседнюю комнату была начисто сорвана с петель. И именно осмотр этого помещения дал ему самые главные, самые пугающие подсказки о произошедшем. Похоже, подражатель добрался сюда раньше него. Вот только Гарри был в полном недоумении, зачем этому человеку нападать на Тома. Неужели только потому, что Тома видели возле его дома? Из-за статьи Скитер, намекавшей на их далеко не профессиональные отношения? Гарри всегда строил теории, что подражатель не делает слепых, безрассудных шагов, а значит, эта версия отпадала. Судя по всему, что он видел, подражатель был ярым фанатиком, так или иначе обязанным Волан-де-Морту, жестоким и неуравновешенным, но при этом явно способным на расчетливое планирование, если того требовала ситуация. Возможно, это был какой-то мрачный, испорченный наследник чистокровного рода, воспитанный в атмосфере тотального контроля и интриг. Вылитый Барти Крауч-младший, если бы только этот ублюдок не был мертв. Все это решительно не имело никакого смысла. Но что было самым пугающим? Тот факт, что кушетка и стол другого психиатра в этой комнате были густо залиты кровью. Именно в этот момент он немедленно вызвал группу магических криминалистов для проведения экспертизы. А затем просто сидел и невидящим взглядом смотрел в стену. Никогда в жизни ему не было так страшно. — О боже... — услышал он чей-то голос рядом с собой. Кто-то из криминалистов. Слова снова начали накатывать и таять в его ушах, и он с трудом сглотнул подступившую к горлу желчь. Гарри почувствовал, как к нему подошел Робардс и его рука тяжело опустилась на плечо — слишком грубо, крепко и удушающе в этой попытке поддержать. Ему стало трудно дышать. — Поттер, иди домой. Выпей чаю. — Я хочу работать по этому делу, — ответил Гарри как-то онемело. — Да там на всю стену твои фотографии, где тебя пытают! — прошипел его коллега-аврор, резко разворачиваясь к нему с яростно блестящими глазами. — Ты и так уже, блядь, на терапии, тебя сейчас на задания вообще не выпускают без допуска от твоего психиатра. А твой психиатр сейчас пропал без вести, и вся его кровь размазана по полу в кабинете! Оборотное зелье. Вот какая у него была теория. Он сглотнул. Он гадал, кто же был суррогатом, и с ужасом думал, что им мог оказаться сам Том. Даже если этот человек каким-то чудом остался жив, у Гарри было стойкое предчувствие, что ему придется искать другого психиатра. Хотя, учитывая все риски, еще неизвестно, согласится ли кто-то вообще за него взяться. Смешно: он же терпеть не мог эти сеансы с Томом. Ненавидел это ощущение, когда в тебе копаются и анализируют, когда очередной человек лезет к нему в душу... И все же сейчас, когда он рисковал потерять эту страховку и остаться один на один со своей головой и картинками на стене... ему этого очень не хотелось. — Пожалуйста, — попытался он снова, натянуто и жестко. — Мне нужно работать по этому делу. И у вас нет полномочий меня отстранять. Скримджер... — Скримджера здесь нет. А если бы и был, уверен, он бы со мной согласился. Ты прекрасно понимаешь, почему я не могу позволить тебе здесь находиться. Уизли отведет тебя домой, и не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость. Мы будем держать тебя в курсе. — Мне не нужен конвой до дома! — огрызнулся Гарри. Нервы у него были на пределе, а в ответ на брошенный на него тяжелый взгляд его кулаки сжались сами собой. — Раньше вас, кажется, вполне устраивало, что я работаю по делу подражателя и по всему, что связано с Волан-де-Мортом, и плевать вам было на всякую психиатрию.— Гарри, пожалуйста, будь благоразумен, — вмешалась Тонкс. — Ты же видишь, что все изменилось. Посмотри на эту чертову стену. Ты становишься его мишенью. — Ну, вообще-то, он и для Волан-де-Морта был мишенью, — вставил Рон.— Вот именно, спасибо! — воскликнул Гарри, всплеснув руками. При этом он изо всех сил старался не думать о том, почему так отчаянно цепляется за эту возможность. — Так давайте не будем тратить время на препирательства, когда...— Да, — рявкнул Робардс. — Поэтому иди домой. Ты знаешь правила, тебе нельзя здесь находиться, это переходит в личную плоскость. Больше нельзя списывать все на совпадения или чью-то интерпретацию. Это не какой-то мертвец, который просто на тебя похож. Здесь больше десятка твоих фотографий, где ты связан, разрезан и корчишься от боли, и на некоторых далеко не один раз. — Вообще-то, отдает какой-то пошлятиной, — пробормотал Долиш. Наступила мертвая тишина. Все как один повернулись и уставились на него. С лица Гарри мгновенно отхлынула вся краска. Аврор, кажется, понял, что ляпнул это вслух, и примирительно вскинул руки, заливаясь краской: — Простите! Я просто... я имел в виду...— Мне знакома эта психология, — сухо отчеканил Гарри. — Нанесение ножевых ранений как акт проникновения. Часто используется импотентами-психопатами в качестве формы сексуальной разрядки. Я проходил те же чертовы лекции, что и вы. И это абсолютно никак не помогало его психическому состоянию. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько выбитым из колеи. Пожалуй, единственным утешением было то, что за этим, по всей видимости, стоял подражатель, а не Волан-де-Морт. Потому что, откровенно говоря, испытывать на себе чужие эмоции от смакования пыток над самим собой — это был уже совершенно новый уровень безумия, к которому ему не хотелось даже приближаться. — Иди домой, — повторил Робардс, на этот раз тише. — На тебе лица нет, а нам нужно работать. Мне меньше всего нужно переживать, что тебя сейчас стошнит прямо на улики. — Меня не стошнит на улики. — Что само по себе уже пугает, — проворчал Сэвидж. — Как ты умудряешься оставаться таким спокойным? Неужели они думали, что он спокоен? Ему казалось, что все швы и нитки, на которых держалась его личность, прямо сейчас трещали и расползались по швам перед лицом этого сумасшествия. И Тома даже не было рядом. Чертовы психиатры. Вот почему пускать кого-то хоть сколько-нибудь близко к себе изначально было паршивой идеей. У него была такая жизнь, в которой массовый убийца — Темный Лорд со всей своей свитой — только и ждал момента, чтобы выбить у него из-под ног любые точки опоры. Просто ради того, чтобы посмотреть, как глубоко он упадет. Он надеялся, что с Томом все в порядке. Похоже, его все-таки сейчас вырвет. — Ребят... тут пришли результаты анализа крови. Это не только кровь Реддла. — Что? — Гарри резко обернулся. — Чья она? Криминалист на мгновение замялся, на его лице отразилось замешательство. — По нашим базам данных она проходит как кровь Барти Крауча-младшего. Охренеть можно. Барти Крауч-младший сидел в засаде неподалеку от площади Гриммо, 12. Он ждал тихо, скрытно, и сердце его бешено колотилось в груди. Он сам не понимал, как все докатилось до такой жизни. Увидев, что Поттер появился на улице, он уже через секунду вырос у него за спиной, но наткнулся лишь на дикий взгляд и направленную прямо в лицо волшебную палочку. Он лишь ухмыльнулся в ответ, ничуть не испугавшись. — Я думаю, ты сам захочешь пойти со мной. Потому что я не собираюсь рассказывать Министерству, где именно доктор Реддл заперт в камере.