Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Том чувствовал, как в груди медленно разрастается извращённая надежда, пока они шли по улице к дому Гарри в Ислингтоне. Если Гарри сейчас пригласит его внутрь, он сможет входить и выходить из защищённого дома когда пожелает. Мысль была… безусловно приятной. Но надежда рассыпалась, когда Гарри остановился у самого входа и повернулся к нему. — В другой раз поужинаем. Или что-то вроде того, — пробормотал парень. — Я могу приготовить тебе что-нибудь сейчас, — спокойно ответил Том, чуть приподняв брови. — Это не проблема. Или ты не доверяешь мне в своём доме? Гарри замялся, потом неловко пожал плечами. — Я вообще никому не доверяю свой дом. Обычно это плохо заканчивается. Может, как-нибудь потом. Том кивнул. Давить было бы слишком подозрительно. Он лишь одарил Гарри очередной мягкой улыбкой. — Как-нибудь потом, — согласился он легко. — И не волнуйся, я прекрасно понимаю. Если бы за мной охотился Волдеморт, я бы тоже внимательно относился к безопасности. Гарри в ответ едва заметно улыбнулся. Желание просто украсть его, пока тот спал, только сильнее сжалось внутри Тома. Но он заставил себя не позволить этой мысли отразиться на лице. Нужно было думать о долгосрочном удовольствии. О свободе. О бабочке. Он мог забрать Гарри. Но тогда никогда не увидел бы, во что тот способен превратиться на воле — под его осторожным, почти ласковым влиянием. Нет. Том подавил импульс, убирая руку с палочки в кармане, и легко хлопнул Гарри по плечу, пока тот бормотал что-то в знак согласия. — У тебя есть мой номер, если что-то понадобится, — сказал он. — Не понадобится, — тут же отрезал Гарри. Его упрямство по отношению к психиатрам снова проступило наружу. Том лишь улыбнулся чуть терпеливее. Он знал — это ненадолго. В конце концов Гарри всё равно начнёт в нём нуждаться. Том позаботится об этом. — На всякий случай, — мягко произнёс он. — Спокойной ночи. — Ага. Ночи. Гарри не двигался с места, не заходил в дом, и Том моргнул. — Что? Ждёшь, пока я уйду? Отсутствие номера двенадцать на улице не так уж незаметно, как тебе кажется. — Почему ты всё ещё здесь? — За тобой охотится опасный убийца, а по ночам по улицам бродят всякие чудовища. Я сказал, что провожу тебя домой в безопасности. Просто держу слово. Гарри фыркнул. — А как же твои речи про медоеда, а не сломанного воробушка? Я способен сам о себе позаботиться, — упрямо заявил он, вскинув подбородок в знакомом вызывающем жесте. Пальцы Тома дрогнули в карманах. Хотелось протянуть руку — стереть это выражение с его лица… или наоборот, поймать его, сохранить. На секунду он представил удивление и шок Гарри, если однажды всё-таки поддастся своим импульсам. В следующий раз он уже не будет настолько добр, чтобы будить его так быстро. — Быть независимым не значит не иметь никого, на кого можно опереться, — тихо ответил Том. Гарри нахмурился, плотнее запахивая куртку от ночного холода. — И ты думаешь, что именно на тебя я могу опереться? Мы едва знакомы. О, если бы ты только знал… — Думаю, я тот, за кого можно ухватиться, чтобы выбраться из тёмных мест, куда тебя утаскивают вещи, которые ты видишь и чувствуешь, — произнёс Том. — Я не один из твоих друзей. Тебе не нужно бояться стать для меня обузой. И… мой образ жизни позволяет мне понимать, через что ты проходишь. — Не думаю, что изучение криминологии, психологии и occasional visits на места преступлений можно сравнить с тем, чтобы тебя буквально затаскивало в голову убийцы и заставляло чувствовать его садизм от первого лица, — пробормотал Гарри, сжимая челюсть. Том тихо хмыкнул, пряча усмешку. — Возможно. Но я сомневаюсь, что ты собираешься сделать Волдеморта своей эмоциональной костылём? Гарри рассмеялся. И сразу будто немного расслабился — напряжение ушло из его плеч. — Наверное, нет. Он скорее посмотрит, как я падаю, чем протянет руку помощи… ну, если только эта «помощь» не превратит меня в ещё одну версию его самого. Тень снова вернулась в его глаза. — Ты считаешь, именно этого хочет Волдеморт? Развратить тебя? — Не знаю. Но бабочки — символ метаморфозы, разве нет? Ты сам так сказал. На мгновение между ними повисла тишина. И Том не был уверен, понимает ли Гарри, как смотрит сейчас на него своими невозможными зелёными глазами. Он вдруг задумался, как Гарри будет смотреть на него, если узнает правду. Если будет медленно истекать кровью у него на руках — бледный, с дрожащим дыханием, пытающийся вырваться, как бабочка, трепещущая под булавкой. — Это забота другого дня. Или хотя бы момента, когда ты выспишься, — произнёс Том, удерживая себя от того, чтобы вторгнуться в пространство Гарри. Пока что. — Думаешь, он может добиться своего? — вопрос Гарри остановил его уже на полушаге. — Прошу? — Думаешь, Волдеморт сможет? Сделать меня таким, как он? — Я считаю, что при определённых обстоятельствах каждый человек способен стать убийцей, — ответил Том. Это было совсем не тем утешением, которого Гарри ждал. Гарри кивнул и отвернулся. Барти Крауч-младший скрывался неподалёку от дома номер двенадцать на площади Гриммо. Ему понадобилось время, чтобы найти его. Войти он не мог — проклятый Фиделиус — и напал бы сразу, если бы Поттер не был не один. Не то чтобы его смущало втягивать других людей. Просто он не хотел злить своего Лорда. Лорд Волдеморт. Какой потрясающий псевдоним. Побег от смерти. Идеально. Барти жаждал встретиться с ним. Учиться у него. Его искусству. Его видению мира. Всему. Поттер просто не понимал величия Волдеморта. Иначе зачем бы пытался его остановить? Он был недостоин внимания Тёмного Лорда. Но, возможно, именно поэтому Барти и не бросился вперёд, чтобы вырвать сердце аврора прямо сейчас. Поттер уже обладал вниманием Волдеморта. А значит, пока ещё был полезен. Кроме того… было бы невежливо присваивать жертву своего Лорда. По крайней мере, не спросив разрешения. Хотя, если Волдеморт не сможет убить мальчишку… тогда это сделает он сам. Поможет ему. Послужит ему. Как ученик. Он был уверен, что Волдеморт стал бы куда лучшим отцом, чем его собственный. Барти наблюдал, как Поттер разговаривает с каким-то мужчиной постарше — лет тридцати, может. Риддл, кажется? Психиатр. Интересно, что бы этот ублюдок сказал о его психике. О том, что дементоры делают с разумом. Всё было таким беспорядочным. Но план у него уже был. Нужно лишь дождаться, пока Гарри Поттер останется один и беззащитен. Остальное сложится идеально. Они никогда его не поймают. Мёртвых не ищут. Барти стряхнул с рукава жука и с хлопком трансгрессировал прочь. Гарри разбудил стук совы в окно. Он нахмурился и лениво махнул рукой, впуская птицу. Весь в холодном поту. Убийства всё ещё крутились в голове. Алое. Пустые глаза. Чужой восторг в груди. Гарри провёл рукой по лицу и тяжело сел на кровати. Пиг подлетел к нему, слишком бодрый для такого часа. Во рту стоял металлический привкус сна, волосы липли ко лбу. Он снял письмо с лапки совы. Нужно посмотреть «Пророк». Сейчас. Извини. К письму была прикреплена облегчённая копия газеты. Гарри уставился на заголовок. Сначала — тупо, без эмоций. Потом смысл начал доходить. И ярость вспыхнула внутри. — Да вы издеваетесь… Через пятнадцать минут он уже вылетел из дома, как ураган. Том сидел за завтраком, неторопливо разделываясь с едой перед первым клиентом. Рядом лежал раскрытый «Ежедневный пророк». Лицо его оставалось спокойным. Но нож в руке слишком резко вонзался в сосиски. Как грубо. Как невероятно грубо. «Мальчик-Который-Становится-Тёмным?» «Правда о Гарри Поттере и Лорде Волдеморте» Строчки мелькали перед глазами. Том отпил чай. «Возможное моральное разложение» «Гарри Поттер сомневается в себе» «Известный психиатр оправдывает убийства» «Почему Том Риддл был у дома Гарри Поттера?» «Трещит ли по швам образ Золотого Мальчика?» Рита Скитер. Ну конечно. Кто бы ещё. «Пророк» официально не считался жёлтой прессой, но статьи Скитер были настолько вульгарными, дешёвыми и сенсационными, что прекрасно вписались бы в любой таблоид. Интересно, как на это реагирует Гарри. Для репутации Золотого Мальчика это явно не пойдёт на пользу. И, разумеется, было непростительно, что она осмелилась втянуть в скандал и его самого. Но главный вопрос оставался другим. Как она узнала? У дома Гарри её не было. Она установила прослушку? Том понимал, что следовало усилить защиту, но тогда это выглядело бы подозрительно на обычной маггловской улице. Да и разговор казался безобидным. Извращённым. Очередной человек извратил его слова. Его мудрость. Его великолепие. Губы Тома тонко сжались. Он аккуратно сложил газету. Конечно, он не мог просто убить её так, как хотелось. Это вызвало бы вопросы. Хотя… нападение Волдеморта можно было бы представить как защиту Гарри. Но сам Гарри слишком хорошо знал оттенок его ярости. Окклюменция Тома обычно была безупречна. Однако убийство… Сладкий прилив свободы. Именно тогда его барьеры ослабевали — совсем немного — позволяя эмоциям оставаться на местах преступлений, как подпись художника. Только для Гарри. Возможно потому, что убийство было единственным мигом настоящей свободы. И ограничивать себя в этот момент означало испортить само удовольствие. Но Скитер нельзя было оставить безнаказанной. Идеи у него уже были. Когда Том вошёл в кабинет, рука тут же сомкнулась у него на горле, а палочка упёрлась в живот. Он встретился взглядом с яростными изумрудными глазами. Замечательно. Просто замечательно.