Сердце бабочки (Butterfly Heart)

Том наблюдал, как Гарри мерил шагами комнату. Скоро ему придётся оставить мальчика, чтобы заняться другими клиентами, но пока он был вполне доволен тем, что просто наблюдал. Гарри терзал нижнюю губу, размышляя — розовато-красный рот на фоне белых зубов, мягкая плоть, зажатая между ними, оставляющая едва заметные вмятины, исчезающие, как следы вилки на мясе. — О чём ты думаешь? — тихо вмешался Том спустя некоторое время. Взгляд Гарри прояснился и сфокусировался — на нём. — Как убийца мог быть уверен, что Волдеморт получит его сообщение? Неважно, что именно в нём было — всё бесполезно, если он не был уверен, что Волдеморт его увидит. — И? Том внутренне наслаждался тем, насколько быстро Гарри начал воспринимать его присутствие и вмешательство как нечто естественное. Возможно, ещё не в самых сокровенных мыслях — но уже в самом процессе мышления. — У него должен был быть способ узнать, что Волдеморт получит сообщение. Или хотя бы возможность отслеживать ход расследования. Значит, у него есть связь с аврорами… или хотя бы с Министерством. Умный мальчик. У Тома уже были свои подозрения насчёт личности подражателя, но… почему бы не позволить Гарри самому раскручивать загадку? Это было восхитительно. — Вполне логичный вывод, — похвалил он. — Но даже это не гарантирует, что Волдеморт получит сообщение, если только убийца не знает чего-то, чего не знаем мы. Интересная мысль. И единственный аспект всей ситуации, который Том всё ещё обдумывал. Хотя подозрения у него уже были. — Прыжок веры? У него явно нет точности Волдеморта, так что неудивительно, если он не продумал всё до мелочей, — предположил он. — Нет. — Гарри нахмурился. — Он бы захотел убедиться. Он зашёл слишком далеко ради контакта, чтобы оставить всё на волю случая. Том ничего не ответил, и Гарри продолжил расхаживать по тесному кабинету. Сам Том сидел на единственном стуле, без труда игнорируя фотографии с мест преступлений, приколотые к стенам. — Он знает, кто такой Волдеморт? Если бы знал, связался бы напрямую, — пробормотал Гарри себе под нос. — Это не имеет смысла! — Возможно, ты рассматриваешь не все факторы, — мягко заметил Том. Гарри бросил на него взгляд. — Вы знаете что-то, чего не знаю я? — Скорее всего, — Том слегка улыбнулся. — Знаешь ли ты, что в человеческом поведении существует феномен невнимательной слепоты? Мы не замечаем крупных изменений в поле зрения, если сосредоточены на чём-то конкретном. — Не отвлекайте меня, серьёзно — о. Другие факторы. Не только Волдеморт. Я слишком зациклился на нём и на месте преступления… Гарри теперь шагал быстрее, раздражённее, пальцы дёргали волосы. — Факторы, — пробормотал он. — Другие факторы. Возможная цель. Конкуренция. — Как говорил Доктор Кто: дверь, однажды открытая, может быть пройдена в обе стороны. Гарри резко остановился. Настолько неподвижно, что почти дрожал на месте. — Если он знает, что я чувствую Волдеморта, то может предполагать, что Волдеморт тоже может что-то получать через меня. Тогда убийца должен быть высоко в Министерстве… или хотя бы в этом отделе, чтобы знать обо мне. Или иметь там связи. Он посмотрел на Тома внимательнее. — У вас аллергия на прямые ответы или как? — Ты знаешь мои методы. Я помогаю людям помогать самим себе. Что-то мелькнуло во взгляде Гарри. — Что? — А если одна из жертв Волдеморта была кем-то, кто мешал этому убийце? Невольная помощь. Том подозревал, что это далеко не всё, что крутилось в голове Гарри. В этом поразительном уме, который понимал его так хорошо. Умный, умный мальчик. — Возможно. Стоит изучить предыдущих жертв и поискать связь. Он наложил Темпус, проверяя время, и позволил цифрам исчезнуть. — Уходите? — спросил Гарри. — У меня другой клиент. Свяжись со мной, если что-то всплывёт. — Ладно. Да. Я и так в порядке. — Разумеется. Увидимся за ужином. Он вышел и аппарировал под звуки возмущённого бормотания Гарри о том, что его не нужно нянчить и кормить как ребёнка. Гарри продолжал мерить шагами свой маленький кабинет, взгляд скользил по фотографиям с мест преступлений, хотя теперь он старался не всматриваться в них слишком внимательно. Будто это имело значение, когда эти сцены всё равно выжжены у него в памяти. И всё же… он хотел сказать, что ему стало легче от того, что это был не Волдеморт. Что он избежал тех опутывающих эмоций, которые тянули его к тьме и поглощали со всех сторон мягкими тенями. Но одновременно было неправильно говорить, что он разочарован. Это было больно, мерзко, ненормально, но… Он не знал. Иногда ему казалось, что эмоции Волдеморта — единственное, благодаря чему он вообще ещё способен чувствовать себя счастливым. Господи, может, ему и правда нужна профессиональная помощь. Он не заметил, сколько времени прошло. Только продолжал работать, стирая подошвами половицы, всё сильнее уставая. Он пропустил ужин, слишком поглощённый попытками всё понять, связать намёки, которые ему дали, в нечто цельное. Он перебирал в уме всех сотрудников отдела, но не мог представить ни одного, кто сознательно предал бы его. Может, бывший сотрудник? Или друг кого-то, кто сейчас работает над делом Волдеморта… чёрт, вообще любой, кто знает его и болтает дома. Он не знал. И ведь он не афишировал способность видеть мысли самого печально известного серийного убийцы их времени — кем бы Волдеморт ни был. Некоторые называли его восходящим Тёмным Лордом. Существовали теории, что он убивает людей, выступающих против его дела, а убийства маскирует под случайные. Но, насколько Гарри понимал Волдеморта, всё это не складывалось. Да, Волдеморт был достаточно нарциссичен, чтобы захотеть стать Тёмным Лордом. Но сами убийства не соответствовали этой картине. Гарри уже понял: Волдеморт в основном убивал тех, кого считал «нежелательными», а затем превращал их во что-то, что находил более красивым — или полезным для некой высшей цели. Он не понимал. Всё это всё ещё не имело смысла. Будто ему не хватало какой-то детали. Аластор Грюм? Нет, тот бы ничего не выдал. Рон никогда специально не стал бы болтать о таком, хотя мог что-нибудь случайно ляпнуть… как и многие коллеги, если бы не считали собеседника угрозой. Толстоватый? Возможно. Но Гарри почти его не знал, да и тот не знал его — хотя глава Департамента магического правопорядка вполне мог иметь доступ к подобной информации. Скримджер ничего бы не сказал. Он не мог допросить весь отдел, не вызвав ещё больше подозрений. Гарри нахмурился, растирая зарождающуюся между висками головную боль, и продолжил ходить кругами, пытаясь соединить точки. Проникнуть в голову Волдеморта было легко. Тот словно хватал его за горло и заставлял смотреть на мир своими глазами. Но… Нет. Он не мог. В его голове уже жил один убийца. Второй был ему не нужен. Том смотрел на клиентку с тщательно нейтральным выражением лица. На его диване сидела Долорес Амбридж. У неё было всего три сеанса, и Том с самого начала был уверен: пришла она только потому, что он стал «модным». Среди богатых чистокровных, по слухам, стало престижно посещать его. Остальные, как он подозревал, руководствовались либо фантазиями, либо влюблённостью. Амбридж же считала, что визиты к нему сделают её «глубже». Она была отвратительна. Кислая внутри, несмотря на свой «уютный» внешний вид и большие глаза с фальшивыми слезами. Люди приносили ему на сеансах сердце и душу. Она была оскорблением его профессии. А сегодня его уже оскорбляли. — Всё так сложно, — всхлипнула она. — Мир такой… грязный. Отвратительный. Иногда мне кажется, что я даже не могу выйти из дома. Разве ужасно желать порядка? — Желание порядка и структуры — совершенно нормально, — ответил он. — Однако чрезмерная жёсткость вредна. Она ведёт к ненужному стрессу и тревоге и мешает куда более человеческой способности — адаптироваться. Возможно, он был бы терпимее к её взглядам, если бы она не относилась к тем мерзким экземплярам, которых он обычно уничтожал. Кажется, она не слушала ни слова. — Я твёрдо придерживаюсь своих принципов, доктор Риддл, и не понимаю, почему все делают из меня чудовище. Не моя вина, что их мнение ошибочно. — Вы считаете, что люди заслуживают наказания за своё мировоззрение? — Когда они приносят в мир… грязь — да. Да, заслуживают. — Вы применяете это и к себе? — Простите? Её голос стал липко-сладким. Том спокойно наблюдал за ней. — Вы говорите, что не понимаете людей, осуждающих вас, и одновременно считаете, что тех, кто думает иначе, нужно наказывать. — Тех, кто думает неправильно. Можете, конечно, проповедовать относительность истины, но все знают: есть правильный способ жить и неправильный. Она снова шумно втянула носом воздух. Том молчал. Она посмотрела на него. — Разве вы не согласны? После паузы он улыбнулся и слегка подался вперёд. — Думаю, у меня есть решение, которое может вам помочь, Долорес. Не хотите пройти со мной в соседнюю комнату? Гарри теперь сидел за столом. Все давно ушли домой — к семьям, любовникам, домашним животным — а он всё ещё смотрел на фотографии с мест преступлений и копался в министерских файлах. Он изучал жертв Волдеморта. По крайней мере тех, о которых они знали. Странная смесь. Одни — очевидные «дела Бабочки», убитые потому, что Волдеморт считал их пятном на мире. Другие — куда менее понятные. Возможно, они просто чем-то раздражали его, но ни в каких громких скандалах замечены не были. Его родители ведь ничего плохого не сделали. Он устало потёр глаза. Вокруг стояла тишина, и только его кабинет всё ещё был освещён. Он уже не понимал, насколько поздно. Желудок тихо урчал, напоминая о необходимости еды и кофе. Но он не мог расслабиться. А дом — пустой и тихий — казался не менее пугающим. Если кто-то ожидал его где-то, то именно там. Он чувствовал себя жалким перепуганным ребёнком из-за страха остаться одному у себя дома, но слова Риддла о том, что он — потенциальная цель, не выходили из головы. Его рука не дрожала. И на секунду мелькнула мысль: он убьёт любого, кто придёт за ним. Следом во рту остался горький привкус. Он перевернул ещё одну страницу заметок и машинально подумал о кофе. Он был так близко к чему-то. К какому-то откровению, клочку информации, который всё соединит… но не мог ухватить. Он снова прикусил губу — и уже через секунду опять шагал по кабинету. Гарри не вернулся домой. Свет не горел — и, конечно, Том знал, где живёт его крестраж. Но войти сам он не мог. Фиделиус не позволял. Хотя отсутствие дома номер двенадцать среди остальных выглядело довольно подозрительно. Кажется, Гарри унаследовал дом Блэков после своевременной смерти своего крёстного на пятом курсе и сразу съехал от дяди с тётей. Это было хорошо. Как и то, что они переехали, а Гарри больше не поддерживал с ними связь. Единственное, что удержало Тома от немедленного убийства Дурслей, — нежелание лишать Гарри сладкого удовольствия мести. Потому что однажды он это сделает. Том лично проследит. Первая, нежелательная мысль — Гарри снова вляпался в неприятности. Но вскоре он почувствовал: мальчик всё ещё в офисе. И наверняка опять не ужинал. Гарри действительно нужно научиться заботиться о себе. Возможно, это было пассивное стремление к саморазрушению? Лёгкий способ исчезнуть, который он не признавал даже перед собой? Или следствие долгих лет пренебрежения? Гарри спал прямо за столом. Его обычно закрытое лицо было открытым и уязвимым, чуть напряжённым беспокойным сном. И это было даже к лучшему. У Тома уже появилась замечательная идея для завтрашнего обеда, которую нужно было как следует подготовить. Например, хороший паштет. С красным вином — возможно, кьянти. Это поможет Гарри расслабиться. Алкоголь обычно действует на людей именно так, и за обедом эффект был заметен. Ужин же вряд ли был бы чем-то особенным. Скорее всего, остатки обеда, смешанные с рисом. Если Гарри вообще собирался готовить. Том подошёл ближе, позволяя пальцам скользнуть в волосы Гарри. Тот лишь слегка пошевелился от прикосновения. Вероятно, успокаивающие импульсы, которые Том посылал, помогали. Ногти легко царапнули кожу головы, затем пальцы скользнули по шее, ощущая трепещущий пульс. Было бы так легко всё остановить. Особенно сейчас. Том облизнул губы, наклоняясь ниже. Запах стирального порошка смешивался с более слабыми нотами дождя и чего-то земляного. Он мог бы сорваться прямо сейчас. Мог бы удержать Гарри без сознания, унести куда-нибудь, наблюдать за его паникой при пробуждении, связать его… Возможности сладко мерцали на краю сознания. Пальцы коснулись горла Гарри — гладкой загорелой кожи, кадыка — прежде чем крепко лечь на плечо. — Гарри, — спокойно произнёс он, слегка встряхивая его. Аврор мгновенно дёрнулся, едва не рухнув со стула, судорожно потянувшись за палочкой. Том приподнял бровь, когда парень почти свалился к его ногам, после чего наклонился и поднял его, удерживая ладонь на талии Гарри даже после того, как тот встал. Пальцы растянулись по рёбрам и бедру. — Я… чёрт… Риддл. Я… уснул? Сонливость исчезла слишком быстро, уступая место настороженности. — Чёрт, я уснул. Простите. Подождите… что вы здесь делаете? Он оглядел кабинет, затем посмотрел на руку Тома и слегка покраснел, делая шаг назад. — Мы собирались поужинать. Моя работа затянулась… как и твоя, судя по всему. Гарри потёр глаза, и в этот момент выглядел моложе, чем когда-либо. Но тяжесть уже снова опустилась ему на плечи, а взгляд потемнел усталостью и тревогой. — Точно. Да. Кажется, я что-то понял? — Правда? — Мм. Да, код… Он пытался передать сообщение Волдеморту, да? Так… а что, если мы ответим? Вы говорили про конкуренцию… что если вывести его из себя? Заставить ошибиться, нарушить шаблон. — И заставить его прийти за тобой, чтобы убить. — Издержки профессии. Волдеморт тоже пытался меня убить. Или пытается. Смотря как считать. — Если бы Волдеморт действительно хотел тебя убить, ты был бы уже мёртв. — Ваша вера в меня просто вдохновляет, — огрызнулся Гарри, собирая бумаги. Том наблюдал, как взгляд скользит по заметкам, наблюдениям, спискам жертв. — Пойдём. Я отвезу тебя домой, — наконец сказал он. — Возможно, ночь сна даст тебе свежий взгляд на всё это.