По пути к тебе

Ландо не знал, с каких пор его начал раздражать каждый звук паддока. Нескончаемый шёпот механиков после обсуждения показателей двигателя, шипение кофемашины в дальнем углу коридора, насвистывание Заком Брауном очередной незнакомой мелодии или просто звук вспышки фотокамеры рядом с ним. Всё просто смешивалось в назойливом многообразии шума в его голове, не давая ему сосредоточиться. Он зашёл в комнату отдыха для пилотов, чтобы привести мысли в норму и морально подготовить себя к гонке. Стены этого небольшого помещения сегодня особенно предательски давили, а в груди сидел странный тяжёлый ком, будто что-то должно было пойти не так. За этими ощущениями Ландо совершенно не услышал звука открывающейся двери и чужих шагов. – Эй, напарник, всё в порядке? Будешь так летать в облаках — и я обгоню тебя на первом же повороте – Лучше следи за своими показателями, Пиастри Возможно, ответ прозвучал грубее, чем хотелось, но Оскар был как-то слишком назойлив сегодня. Обычно на его лице была маска сосредоточенности и непроницаемости. Однако сегодня он улыбался больше обычного, принёс для Ландо кофе на собрание, лез с глупыми, забавными вопросами и даже отпустил шутку, что было, наверное, только по праздникам. В другой день британец был бы рад поддержать такой настрой, но сейчас это раздражало ещё больше. Их отношения в последнее время были слегка натянуты, борьба за кубок была в самом разгаре, и Норис чувствовал, как младший дышал ему в спину. Поэтому он всё больше изводил себя бесчисленной работой на тренажёрах и анализом результатов с командой. Времени на дружеские беседы попросту не было, поэтому хорошее отношение Оскара сегодня казалось каким-то искусственным и подозрительным. По крайней мере так казалось воспалённому мозгу. – Полегче, я всего лишь интересуюсь твоим состоянием. Не хочу, чтобы ты потерял управление и вынес нас обоих из гонки О нет, Оскару сейчас совершенно не стоило давить своими замечаниями. Не тогда, когда Ландо вот-вот лопнет от переизбытка мыслей и в адрес всех и каждого посыпятся нелестные выражения. – Со мной всё просто замечательно, если так боишься ехать рядом, стартуй с конца стартовой решётки Ландо не рассчитывал на ответ, он просто резко поднялся с дивана и пошёл к выходу. Возможно, он позже подумает о своём поведении, о том, как глубоко и шумно вздохнул Оскар и как неприятно кольнуло собственное сердце после этого разговора, но не сейчас.

***

Вчера на квалификации Ландо показал себя средне: машина не до конца слушала своего водителя, пару раз была пробуксовка, и банальная растерянность помешали ему добраться до подиума. Но всегда найдутся те, кому удастся показать себя лучше. Таким образом, сегодня в Имоле он стартовал четвёртым, сразу за Оскаром, вторым был Макс, а лидером заезда обещал быть Рассел. Поэтому сейчас, находясь в своём болиде и ожидая сигнала для начала гонки, Ландо пообещал дать достойный бой всем, включая своего напарника. Его старт был идеален: благодаря своей реакции он сразу рванул вперёд за Оскаром. Но австралиец не был бы сейчас младшим пилотом одной из самых перспективных команд, если бы за ним было так легко угнаться. На первом повороте Оскар не только не дал пройти Норрису, но и попытался обойти Макса, что, к счастью для Ландо, безуспешно: Ферстаппен оборонялся как дикий зверь. Вся оставшаяся гонка проходила в напряжении, большую часть кругов британец сидел на хвосте своего напарника, считывая каждое движение руля, каждую траекторию Оскара. В его ноющей голове звучало только одно – догнать, забрать своё, показать, кто лучший в команде, выиграть любой ценой, чтобы подняться в строчке баллов как можно выше. И он делал невозможное, отыгрывая крупицы времени с каждого круга, выжимая из машины всё, что он только мог, выходя из поворотов на грани вылета, но он продолжал сокращать расстояние. В какой-то момент Ландо оказался в зоне DRS, нужно было идти на обгон на следующем повороте, больше медлить нельзя, финал Гран-при близится к развязке. Переднее правое колесо поровнялось с машиной Оскара, ещё чуть-чуть – и можно было приглядеться к его шлему, увидеть его профиль. Норрис сильнее сжал руль, воздуха в лёгких перестало хватать, казалось, пульс отбивал ритм так громко, что даже его напарник мог услышать этот опасный звук, глаза заволокло пеленой, какой-то животной яростью, он рванул вперёд. Касание. Неумолимое столкновение двух оранжевых машин, людей, которые должны работать как команда. Надеясь, что Оскар уступит, Ландо попытался проскочить там, где физически его болид не смог протиснуться, и поплатился за это моментально. На высокой скорости он задел антикрылом чужой болид, взвизг шин резанул по ушам и отозвался в теле волной мурашек. Его неумолимо несло в барьер на стартовой прямой. Всё, что оставалось, – сжаться в тугой комок, отпустить руль и надеяться, что тебя не расплющит от перегрузки. Удар был не таким оглушающим, как собственные мысли. – Ландо, ответь, Ландо, ты в порядке?! Он выбыл. Три чертовых круга до конца заезда. Всего сорок два поворота до очковой зоны. До баллов, которые он мог заработать команде, до баллов, которые закрепили бы его имя в решётке победителей. – Не двигайся, скоро к тебе на помощь придут маршалы! Боже, а что с Оскаром? Он так сильно ушёл в себя, что совершенно забыл о том, как мгновение назад задел машину напарника. Подняв голову и обнаружив, что только он один досрочно закончил гонку, в голове повис вопрос: – Оскар...? – Ему чудом удалось удержать машину, повреждения минимальны, он протянет до конца заезда – Простите Больше ему ничего не хотелось слышать. Шумно выдохнув, Ландо вспомнил слова напарника сегодня утром: «Не хочу, чтобы ты потерял управление и вынес нас обоих из гонки». Кривая, горькая улыбка застыла на губах от мысли, что Пиастри оказался почти прав в своих догадках. Сейчас его неуравновешенное состояние могло стоить им двойного схода, может быть, даже жизни его и Оскара, при худшем раскладе. После этого предположения сердце заныло второй раз за день. Гонка закончилась первым местом Джорджа, вторым местом Макса и первым в жизни подиумом Антонелли. Но Ландо было всё равно, у него уже брали послегоночное интервью. Папарацци слетелись, как коршуны, посмотреть на его провал. Каждый хотел забрать себе последний кусочек от невероятного глупца Ландо Норриса, который выбыл из заезда в самом конце гонки. Хотелось сбежать, спрятаться от камер и пережить этот момент унижения в своей комнате, укутавшись в одеяло. Но всё, что он мог делать, – это выдавливать улыбку, кивать интервьюеру и делать вид, что прямо сейчас он не пожирает себя изнутри. Потом в помещение вошёл он. На лице Оскара нельзя было считать ни малейшей эмоции, от его утреннего настроения не осталось и следа. Тяжёлый, давящий взгляд медленно скользил по комнате, будто выискивая объект его перемены настроения. И вдруг он посмотрел первому напарнику в глаза. Ландо было слишком тяжело выдерживать это давление после всего, что он натворил на трассе, после того, как Оскар лишился подиума из-за его выходки. Он видел в глазах младшего напарника, что гонка далась далеко не просто и сам Пиастри держится на остатке адреналина. Австралиец медленно подошёл к Ландо, прерывая очередной бесполезный вопрос от девушки со спортивного канала. Неожиданно рука Оскара легла на спину британцу. В этом прикосновении он почувствовал не только всю сложность ситуации, но и волну мурашек, пробежавших по его телу. Сердце сжалось третий раз за день, такими темпами ему потребуется обратиться к кардиологу, потому что это явно ненормально. – Нам нужно поговорить, наедине, я напишу И он ушёл так же неожиданно, как и появился, не дожидаясь ответа или реакции, оставив Норриса и папарацци в недоумении.