По пути к тебе

Уикенд подошёл к концу: команда упаковала вещи, загрузила оборудование, сверила списки собранного. Через пару дней им предстоял новый перелёт и новая сложная подготовка. Ландо вышел из паддока, вдыхая вечерний воздух, в котором ещё витали отголоски рёва трибун и запах резины. Сейчас, после этого адского дня, тишина, лёгкий ветер и вечернее солнце действовали успокаивающе — он будто снова мог дышать полной грудью. Ему пришлось задержаться для разбора полётов с механиками и Заком Брауном. Этот адский день добил его окончательно, выжал морально и физически. Тело ныло и молило о горизонтальном положении, а мозгу просто необходимо было переключиться на что-то более простое. Он даже не пытался зайти в Instagram или Twitter, предчувствуя разочарование фанатов и комментарии гоночных критиков по поводу его неудачи. Голова и так была забита мыслями о самокритике, и портить себе настроение ещё больше не имело смысла. Пока Ландо размышлял, как быстрее добраться до отеля и провалиться в долгий исцеляющий сон, телефон в кармане завибрировал. На экране всплывающим уведомлением высветилось имя «Оскар Пиастри». Нервно сглотнув, британец разблокировал телефон и зашёл в чат. *Оскар Пиастри* Заверни на служебную парковку Машину ты знаешь, жду *Ландо Норрис* Чувак, я понимаю, что ты злишься и всё такое, но давай не сейчас,мне нужно отдохнуть *Оскар Пиастри* Я подвезу И я уже не злюсь *Ландо Норрис* Ты уверен? Не хочу доставлять тебе ещё больше неудобств *Оскар Пиастри* Всё нормально,куда уж больше Да, австралиец тоже умел язвить, и сейчас это было ему даже простительно. Ландо медленно побрёл к закрытой парковке, где могли останавливаться далеко не все сотрудники команды. Что от него хотел Оскар? Будет ругаться? Как смотреть ему в глаза без сожаления за сегодня? Скорее всего Ландо попросит прощения, объяснит ситуацию и своё состояние, а после всю дорогу будет ехать молча, потому что морально сил нет даже на разговоры. Садясь в арендованную для второго пилота машину, Ландо заметил, что Оскар выглядел более расслабленным. На нём были серые спортивные штаны, белая футболка и такая же серая толстовка. Волосы слегка растрепались, будто их весь вечер перебирали от нервов, но лицо выглядело расслабленным. Его взгляд, обращённый к Норрису, не был таким суровым и прожигающим, как несколькими часами ранее. Наоборот, сейчас в глазах Пиастри читались понимание, усталость и что-то такое нежное, чего Ландо не мог понять. Сразу после хлопка двери воцарилась неловкая тишина, которую никто не решался прервать. — Я... — Мне... Они выдохнули, поняв, что обоим неловко, но каждому есть что сказать. — Послушай, Оскар, пока ты не начал, позволь мне извиниться. Прости за всё, что было сегодня... За моё поведение утром и за инцидент на трассе. Не знаю, что на меня нашло. Я верил, что совершу чистый обгон, честный манёвр. Мне нужно было ещё немного места — ты и сам понимаешь, как это бывает. Но больше всего мне стыдно за утренний разговор... Знаю, ты хотел как лучше, и я это ценю, особенно в тебе, поверь. Но со мной что-то не так в последнее время, и я не могу это объяснить даже для себя. Его слова повисли в тишине салона. После этого монолога Ландо чувствовал подступающий к горлу ком и одновременно лёгкость, будто с души сняли тяжёлый груз. Он репетировал эти слова весь вечер, прогоняя в голове раз за разом. Не часто они вот так с Оскаром бывали откровенны наедине — может, когда-то давно, но не в последнее время. После минутной тишины Ландо снова поднял взгляд на напарника, пытаясь считать его эмоции. Было почти ощутимо, как шестерёнки в голове Оскара крутятся, пытаясь обработать что-то важное, что-то такое, что он пока не может сказать. — Знаешь, с самого утра я пытался подбодрить тебя, потому что видел, как тебе плохо. Наш разговор расстроил меня не так сильно, как непонимание того, что с тобой происходит. Мы давно не проводили время вместе как друзья, Ландо, и эта недосказанность между нами сегодня отразилась на трассе. Я не злюсь на тебя, но переживаю: если мы не наладим общение, дальше будет только хуже — и нам, и нашей команде. Поэтому, пожалуйста, давай как раньше будем просто Оскаром и Ландо рядом друг с другом Ландо ожидал чего угодно — криков и обвинений со стороны младшего, унижения его способностей как гонщика или даже просьбы сократить общение ещё больше. Но он никак не ожидал, что Оскар будет банально переживать за него не как коллега по команде, а как человек и даже друг. Норрис окончательно выдохнул, его лица коснулась мягкая улыбка — лёгкая и искренняя впервые за весь день. — Спасибо. Спасибо за твоё понимание — Пожалуйста. Но это только для тебя Оскар легонько потрепал Ландо по плечу. Такой простой жест сейчас ощущался особенно интимно. По коже австралийца пробежала волна мурашек — от места, которого коснулись, и до самой макушки. После этого Оскар положил руки на руль, и машина плавно тронулась, выезжая за территорию парковки. Вся поездка до их отеля прошла расслабленно, за беседой о событиях в жизни друг друга, которые они не могли обсудить раньше. Шум в голове Ландо наконец утих, на его место пришли спокойствие, умиротворение и ощущение защищённости. Как давно он не испытывал этого? Он и сам не мог ответить на этот вопрос, но точно понимал, что этот порядок в мыслях и чувствах пришёл к нему сейчас... рядом с Оскаром. В этой машине от него веяло чем-то таким живым и тёплым, к чему хотелось тянуться, как к солнечным лучам. Машина остановилась у главного входа. Оскар убрал руки с руля и взглянул на Ландо. Норрис уже почти открыл дверь, но понял, что Пиастри не собирается идти в свой номер. — Тааак, ты идёшь? — У меня ещё остались кое-какие дела.Нужно заскочить в одно место — Что ж, хорошо. Увидимся завтра? — Обязательно И с этими словами Оскар наклонился к Ландо и обнял его настолько, насколько позволяло пространство автомобиля. Это было так неожиданно, что Пиастри слегка вздрогнул и сначала растерялся, но позже всё же ответил на этот жест. Что с ними происходит? Что происходит с Оскаром? Неужели он настолько по нему скучал? Но самое главное — что происходит с самим Ландо, ведь сейчас ему меньше всего хотелось бы разрывать эти объятия. От напарника пахло нежным сладким парфюмом с нотками корицы и яблок— это был запах уюта и доверия. И Ландо позволил себе шумно вдохнуть этот аромат полной грудью, уткнувшись в толстовку Оскара, не понимая, как это выглядит со стороны. Когда через секунду осознание всё же настигло его, он поспешно прервал объятия и начал впопыхах открывать дверь. Пиастри не должен видеть его лёгкий румянец на ушах и щеках — он может не так всё понять. — Ещё увидимся, Оск! — До скорого