Пачка сигарет никогда не закончится
Бросить курить, если честно, не хочется
Стены так давят меня в этой комнате
Белый потолок, засыпаю в холоде
Открытые окна, в них дует ветер
Я не закрывал их, я жду тепла
Lizer- пачка сигарет
***
Второй день конференции начинался почти как обычно. Подъем - завтрак-обучение. Пётр сидел в третьем ряду, машинально записывал ключевые тезисы докладчиков, удивляясь как ребенок многим вещам,которые он не знал или не использовал в своей практике,сомневаясь в их эффективности,но мысли его были далеко. Мысли крутились по кругу, как заезженная пластинка: Илья с его чистыми детскими голубыми глазами ;его голос - Гуменник пытался представить ,как он звучит, может он картавит,а может наоборот у него четкая дикция и произносит каждое слово ,как ведущий каких-нибудь новостей;его лицо— как двигается каждая мышца,когда тут хмурит брови или наоборот расслабляется.
Он пытался убедить себя, вернуться мыслями к обучению, ко всем эти докладам. Он же сюда за этим приехал,правильно? Пётр сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Физическая боль немного отрезвила разум, он заставил себя дышать — медленно, ровно, как учил пациентов. Пару раз поморгал глазами,пытаясь выгнать из внутреннего взора Малинина и переключиться на доклад о шизофрении с маниакальной акцентуацией. Нет, это важно было запомнить, записать ,ведь парочка подобных пациентов у них находилась на лечении в клинике. Вдох — выдох. Снова продолжил слушать.
***
К вечеру он почувствовал, что больше не может: стены гостиничного номера давили, словно клетка, где одни только белые стены и ни одного окна, воздух от кондиционера сушил горло, мысли всё так же крутились по кругу, не давая ни минуты покоя. Он накинул пальто и пошел к выходу из номера. Нужен свежий воздух,
нужен Илья.
Вечерний Новосибирск встретил его прохладой и влажным воздухом,всяко приятнее ,чем в номере. Пётр стоял у входа, сунув руки в карманы пальто, и смотрел, как мимо проезжают машины, как спешат прохожие, как зажигаются огни в окнах. Он не знал, зачем вышел. Просто не мог больше сидеть в четырёх стенах, нужно было отвлечься, разгрузить мозг, который вот—вот уже закипит,как чайник.
— Гуменник? Пётр, ты?— послышался голос откуда сзади.
Он обернулся. Из дверей отеля вышел мужчина примерно его возраста, в небрежно накинутом пальто, с лёгкой небритостью и спокойным, расслабленным взглядом человека, который никуда не спешит, темные кудряшки от биозавивки слегка прикрывали лицо, которое показалось знакомым — Пётр не сразу вспомнил, откуда.
— Не узнаёшь? — мужчина улыбнулся, — Коля Угожаев. Мы вместе в Питере Морошкина начинали, помнишь? Вот уж не думал,что ты своего соседа забудешь.
Пётр моргнул, выныривая из своих мыслей. Коля Угожаев,точно. Они тогда жили в одной квартире на Васильевском острове, начинали вместе учиться у Николая Юрьевича Морошкина.
— Коля, — Пётр улыбнулся. — Рад тебя видеть. Сколько лет прошло?
— Лет десять, наверное. — Николай протянул руку, и они обменялись крепким рукопожатием. — Ты как здесь? На конференцию?
— Да. Вот вчера буквально с докладом выступал.
— Я слышал. Говорят, блестяще выступил. Якорский вчера в чате писал,что видел тебя и доволен своим учеником. Уж думал ,что этот дедуля только по телефону болтать умеет, а он видишь,даже в чаты пишет. — Угожаев засмеялся.— Ему как Николай Юрьевич сказал,что ты там будешь, он аж ожил.
— Якорский? — Пётр удивлённо приподнял брови. — Ну,вот буквально вчера с ним пересекся. Я думал, он забыл про меня лет сто назад, когда я переехал.
— Помнит он тебя. Говорит, у тебя светлая голова и тёплое сердце. Это его слова, не мои.
— Спасибо. — Пётр помолчал. — А ты? Тоже на конференцию?
— Не совсем. — Николай махнул рукой. — Я вообще-то в отпуске. Но меня попросили привезти ординаторов — у них тут через неделю какая-то молодёжная конференция, нужен был сопровождающий. Ну, я и согласился. Билеты оплатили, гостиницу оплатили — почему бы и нет? На неделю раньше приехал с женой и детьми, хожу пока город им показываю.
— Ты получается так же с Морошкиным работаешь ?
— Да. — Николай улыбнулся. — Он меня уже, наверное, никогда не отпустит. Работаю в своё удовольствие. Прихожу, смотрю пациентов, пишу заключения, ухожу. Почти без дежурств, я больше в частную ушел.
— Завидую, — честно сказал Пётр. — Я пока так и работаю , хотел на повышение пойти, но до заведующего пока далеко. Работы море,аж голова кругом.
— Поэтому и вышел? — Николай кивнул на улицу.
— Поэтому.
Николай посмотрел на него внимательно, потом сунул руку в карман и достал пачку сигарет.
— Будешь?
— Я вообще-то бросил.
— А я нет. — Николай усмехнулся. — Пошли, покурим, заодно поговорим. Сто лет не виделись.
Они отошли в сторону от входа, встали у стены, где не дул ветер. Николай закурил, выпустил дым в сторону и протянул пачку Петру. Тот поколебался секунду, потом взял.
— Одна — не считается, — сказал он.
— Конечно, не считается. — Николай прикурил ему. — Ну, рассказывай. Как жизнь? Как работа? Как семья?
Пётр затянулся, никотин с непривычки обжог горло, но разом будто промыл мозги. Такое вообще возможно?Потом сказал:
— Работа — нормально. Семья у меня родители ,все живы-здоровы. Мама — невролог, до сих пор практикует. Представляешь? Ей уже за шестьдесят, а она всё никак на пенсию не уйдёт.
— А отец?
— Отец — священник. — Пётр чуть улыбнулся. — Так никуда из своей церкви не уходит. Братья выросли, институты , работа.
Николай рассмеялся.
— Я помню твоего отца. Ты мне фотографию показывал ещё на стажировке. Он у тебя с бородой, да? И глаза такие... добрые.
— Добрые, — подтвердил Пётр. — Он вообще очень добрый.
— А личный фронт как? Не женился? Ты ж у нас красавец курса.
Пётр помолчал. Потом сказал:
— Да, ну тебя, красавец курса. За тобой все бегали, —Гуменник улыбнулся,— Не женился пока. Есть один человек.
Николай повернулся к нему. В его глазах мелькнуло удивление — он помнил Петю как человека, который всегда был погружён в работу и никогда не говорил о чувствах.
— А ты расскажешь? Что за человек?
Пётр долго молчал. Потом сказал:
— Пациент. Был пациентом. Теперь — не пациент. Мы... всё сложно, Коль. Я старше его. Я его врач — или был врачом, я пока уехал , всех пациентов Семененко отдали. У меня за плечами куча проблем, свои заботы, а это человек на меня смотрит своими глазками , и я готов в лужу растечься. Не знаю, может это я переработал уже, но впервые подобное чувствую.
Николай слушал, не перебивая. Потом сказал:
— Знаешь, Петь, я вот сколько в медицине — столько и вижу: люди, которые прошли через боль, умеют любить глубже,потому что они знают цену. И если он говорит, что ты им нужен — значит, так и есть.
— Ты правда так думаешь?
— Уверен в этом.
Петя кивнул и ничего не ответил,но внутри что-то дрогнуло. Николай докурил, бросил окурок в урну.
— Ладно, мне пора. У меня завтра по плану набережная, зоопарк и какой-то музей. Я в отпуске, если ты забыл. А ты не кисни. Возвращайся к своему пациенту и скажи ему всё, что чувствуешь. Не тяни.
— Спасибо, Коль.
— Не за что. — Николай хлопнул его по плечу. — Передавай привет родителям. Особенно отцу. Мне кажется, он за тебя молится до сих пор.
— Наверняка, — улыбнулся Пётр.
Николай ушёл, сунув руки в карманы пальто. Пётр остался стоять у стены, глядя ему вслед. Окурок догорал в пальцах. Он бросил его в урну и пошёл обратно в отель.
На душе было странно. С одной стороны — тяжесть от разговора,от всех накопившихся проблем , от мыслей об Илье, от страха, что всё может рухнуть, с другой — какое-то новое, почти забытое чувство, легкое и приятное, от которого внутри всё буквально разрывалось на части.
По уже выработанной привычке «проверять сообщения от Жени в надежде на то,что он напишет что-то про Илью» Гуменник открыл телефон.
«Не хочу тебя пугать, но это было ожидаемо. Сам знаешь ,как такое происходит. Илья у меня на сессии сегодня был, сидит и молчит, даже в блокнот не пишет. Влад говорит,что он вообще ни с кем не разговаривает, Владу ещё как-то отвечает. В стенку уткнулся, ничего не хочет. Я ,вроде,лечение поменял,как ты говорил, но не знаю,странно это. Есть идеи что делать?»
Блять. Не было печали откуда не ждали. Нет,конечно, Гуменник понимал,что так будет, сам знал, что речь так просто сразу не стабилизируется, но в редких случаях бывает, как же он надеялся на то,что этим редким случаем был Малинин.
Пока нет отзывов.