«Ты рядом»

— Пётр Олегович, можно поговорить с вами после конференции?— профессор повернулся к нему в пол-оборота и спросил почти шепотом, чтобы не мешать докладчику. — Да, конечно,— Петр коротко кивнул. В голове сразу возникает вопрос «зачем? Что-то не так? Я успел допустить ошибку?». Гуменник был из разряда людей,которые очень любят анализировать свои работы,искать в них что-то скрытое. Конструктивной критики он ,конечно, не боялся и это факт, но скажите кто не переживает, когда уважаемый профессор хочет что-то обсудить? Этот профессор был ему чертовски знаком, только вот вспомнить где и когда он его видел, не получилось.       Вечернее заседание тянулось долго. Доклады сменяли друг друга —спортивная травма, реабилитация после разрыва связок, психосоматика у гимнастов, новые методики работы с тревожностью у пловцов. Гуменник слушал, делал пометки, чтобы потом поделиться с Женей, даже задавал вопросы , но мыслями был далеко. Очень уж его волновали «хорошие новости» от Семененко. Это ,конечно ,могло быть всё,что угодно — у Влада прогресс и его скоро выпишут, Жене дали обещанных ординаторов и он вкалывает один, наконец опубликовали их совместную работу,над которой они пыхтели битых два года. Но всё сводилось к Илье. Может с ним что-то хорошее? Может он показывает какие-то новые эмоции? От одной мысли о Малинине в груди разливалось такое тепло, какого не дал бы ни один костёр и это почему-то спасало. Конечно, жить лишь своими надеждами и ожиданиями такая себе история, но кто вообще запрещает так делать?       Когда заседание закончилось и участники потянулись к выходу, профессор подошёл к Петру. Он был не один, со свитой из трех молодых ординаторов,скорее всего его ученики. — Пётр Олегович , — сказал он, и в его голосе звучало что-то, чего Пётр не слышал раньше: не просто вежливый интерес,не какая-то формальная похвала, которую раздают всем выступившим,а уважение, может даже признание,ощущение себя равным. — Помню Вас ещё со времен ординатуры, когда к нам на обучение ездили. Может не узнали меня? Якорский Игорь Сергеевич, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии в Санкт - Петербургском университете. Я слушал Ваш доклад. И знаете,я очень удивлен Вашей подкованностью в каждом вопросе. Это дорогого стоит, но это всё лирика. Мне понравился Ваш слог и способность передавать информацию. Я могу быть не прав, поправьте меня,если что не так, но мне показалось, что Вы очень трепетно относитесь к своим пациентам, будто цинизм и все возможные клише обошли Вас стороной, — он улыбнулся, повернулся к ординаторам с лицом «видели с кого нужно брать пример? Эх вы, молодежь».       Пётр слушал, и внутри у него что-то дрогнуло. Он не привык к такой похвале, не привык, чтобы его работу оценивали так высоко. Привык просто выполнять свою работу и правда относиться ко всему,что делает с сердцем и душой. Но получить одобрение от своего первого наставника, от человека, на которого он когда-то равнялся, ещё в ординатуре, читая его статьи и монографии — явно было сверх всякой благодарности. — Спасибо, Игорь Сергеевич , — сказал он, чуть склонив голову. — Я просто рассказал то, что знаю, и то, что видел в своей практике. Вы правы, я и правда стараюсь уделять максимум времени каждому пациенту, они ведь доверяют мне свою жизнь, не могу поступить иначе. — Именно это и ценно, — Якорский достал из внутреннего кармана пиджака старую, потёртую, явно служившую ему не первый год визитницу и достал карточку, протянул Петру. — Я хочу попросить Вас кое о чём,если не против. Хочу предложить опубликоваться в одном зарубежном журнале, с которым довольно давно сотрудничаю. Тут на визитке номер телефона, мы с вами созвонимся и обсудим. И ещё кое-что,— профессор многозначительно обвел рукой в воздухе вокруг своих ординаторов,— мы сейчас пишем методические рекомендации для вот таких товарищей, могли бы Вы прислать мне материалы вашего доклада? Всё, что у вас есть: слайды, наработки, клинические случаи — разумеется, обезличенные, с соблюдением врачебной тайны. Ваш алгоритм ведения пациентов с психогенным мутизмом, ваши наблюдения по лоразепаму и ЭСТ, ваша схема перехода на поддерживающую терапию — это ценнейший материал. Я хочу включить его в методические рекомендации для нашей кафедры.       Пётр взял визитку. Плотный картон, строгий шрифт, минимум деталей: «Якорский И.С, д.м.н., профессор». Он повертел её в пальцах, чувствуя, как внутри что-то поднимается — не гордость, нет, скорее глубокая, почти осязаемая благодарность. За то, что его труд оценили, за то, что его опыт , накопленный за годы работы с разными пациентами , за месяцы терапии с Ильёй, за собственное молчание десятилетней давности, — может помочь кому-то ещё. — Я...я даже не знаю,что сказать. Конечно,я пришлю материалы, это большая честь. А насчет статьи я подумаю. — Нет, это вам спасибо за честность, за то, что поделились наработками, — Якорский помолчал, потом добавил: — Если понадобится консультация по вашим будущим публикациям или исследованиям — обращайтесь. Буду рад помочь. — Спасибо. Я запомню.        Пётр остался в опустевшем зале. Сжал визитку в пальцах и выдохнул. Потом достал телефон и открыл чат с Женей.

You:

Освободился.

Что за новости?

Семененко 🧑🏻‍⚕️ Позвони       Пётр вышел в коридор ,направляясь к выходу к лифтам, дабы поскорее оказаться в номере.

***

Ведь ты и я опять Гнаться за временем будем, чтобы поменять Внутри у нас с тобой война Нужно друг друга просто понять

Так что, закрывай на секунду глаза Если хочешь о чувствах сказать Я с разбега бегу в новое К тебе, назад

Глеб Калюжный - закрывай на секунду глаза

      Гуменник долетел до номера, мысленно благодаря не зная кого, за отсутствие людей в лифте, за то, что тут приехал быстро. Пётр набрал его номер. — Жень, рассказывай,не томи ,— его голос предательски дрогнул то ли от переизбытка эмоций, то ли от страха. — Илья говорил сегодня. Влад на сессии рассказал.Он сказал: «Я жду Петю. Он вернётся, просто боится»,— Женя замолчал.       Пётр стоял, прислонившись спиной к стене, и чувствовал, как внутри что-то отпускает. Медленно, как лёд, который наконец тронулся после долгой зимы. Казалось ещё чуть-чуть и он бы заплакал. Мой мальчик заговорил, он думает обо мне, он ждет меня. Господи,спасибо. Он медленно скатился по стенке вниз, выдыхая, отпуская всю тревогу ,что накопилась за это время и прикрыл глаза. Он понимал, что это ещё не победа, но был уверен, что справится. Пусть даже и заставил Илью волноваться, возможно, даже очень, но зато узнал его чувства. Это не было признанием в чувствах ,нет , но понимание ,что он для него не просто врач явно не давало ему покоя. —Петь, ты тут? — в динамике раздался голос Семененко. — Д-да…Это хорошие новости, — сказал он, и голос его дрогнул. — Это отличные новости, — поправил Женя. — Так что давай, заканчивай свою конференцию и возвращайся. Тебя все ждут. — Два дня и я буду дома.       Он повесил трубку. Положил телефон рядом с собой на пол. Прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Перед внутренним взором стоял Илья — не тот, заплаканный, из вчерашнего вечера, а другой — улыбающийся, солнечный и такой свой.