«Ты рядом»

Разговор с Владом продлился ещё полчаса. Хотя это ,наверное , сложно назвать полноценным диалогом: Илья кивал и пытался невербально поддерживать беседу, пока Дикиджи без конца и края рассказывал обо всём на свете: о том,какой он был маленький и смешной, как ему нравилось бегать по улице и кричать, о том,как впервые попал в больницу и теперь каждый год здесь и если бы не Пётр ,то давно бы пропал или из ума выжил. «Пётр». На душе так тепло стало, словно его имя приобрело форму большого теплого одеяла,которым его укрывала мама,когда он болел. От Гуменника всегда веяло каким-то теплом,как от костра,от камина, к нему хотелось прижиматься,сливаться,стать одним целым и никогда не отпускать. —Илюх,я спать.— Влад широко зевнул и удобнее устроился в постели.— Ты тоже ложись,набирайся сил. Илья кивнул. И правда эмоций за день хватило ,надо было их переварить.

***

К одиннадцати вечера отделение постепенно погружалось в ночной режим. Верхний свет погасили, оставив только дежурное освещение — мягкие желтоватые лампы вдоль коридора, которые рисовали на стенах длинные размытые тени. Все пациенты давно спят по своим палатам, набираясь сил на будущий день. На посту медсестёр слышался тихий стук клавиатуры и шелест листов бумаги — Вероника Анатольевна заполняла листы назначений,журналы, готовила записи по смене,чтобы передать их утром.  Илья вышел из палаты в коридор,моментально поймав на себе взгляд Дайнеко. Хотел бы он и дальше досыпать спокойным сном,но физиологические потребности никто не отменял, пришлось вставать и идти в туалет. Он шёл медленно, почти машинально, опустив голову и глядя под ноги. Линолеум стилизованный под ламинат ,выложенный елочкой, провожал Илью,буквально своим наклоном указывал куда идти.  В голове мелькали моменты из сессии: как он расплакался и буквально как маленький ребенок просил ,чтобы его обняли. Пронеслась мысль о своей слабости, о том,что нельзя так, но Пётр Олегович всегда говорит,что любые эмоции - это хороший процесс. Так чего же плохого в том,что перед ним Илья не хочет казаться большим и страшным волком? Ответ на этот вопрос Малинин не знал,но что-то внутри явно заставляло его в детским трепетом ждать каждой сессии или любой возможной встречи с Гуменником. Он так погрузился в эти мысли, что не заметил, как пропустил нужный поворот. Вместо короткого коридора, ведущего к туалетной комнате, он на автомате свернул  туда, где располагались кабинеты врачей и ординаторская. Понял это не сразу,осознание пришло только когда поднял голову и увидел знакомую табличку на двери: «Семененко Е.С., врач-психиатр». Рядом — ещё одна: «Гуменник П.О., врач-психиатр». Ниже, на обеих табличках, был указан график приёма и контактный телефон. «Чёрт», — подумал Илья. Нужно было возвращаться, пациентам нельзя находиться здесь без врача. Дверь ординаторской, которая находилась дальше по коридору, была приоткрыта. Из щели падала тёплая, жёлтая, как разлившийся мёд полоска света и  оттуда доносились голоса. Пётр и Женя. Они говорили негромко, но в пустом вечернем коридоре каждый звук разносился далеко, отражался от стен, проникал в уши даже сквозь расстояние. Малинин не планировал подслушивать, но всё вышло случайно : тело замерло само, приросло к полу, а слух обострился, как у зверя, почуявшего опасность. — …конференция в Новосибирске, — Илья пытался прислушаться,чтобы разобрать голоса. Говорил Семененко,его голос был ровным, спокойным, с той особенной интонацией, которая появлялась у него при обсуждении рабочих вопросов. — Три дня, с десятого по двенадцатое. — Женя замолчал на секунду,потом обреченно вздохнул.— Ой, да ладно, завязывай со своим «не хочу». Гуменник,ты когда последний раз в отпуске был вообще? Нет,ну там конечно тоже поработать придется,но в любом случае смена деятельности хорошая перезагрузка для мозга. Пауза. Слышно было, как Пётр вздохнул, встал и прошелся по ординаторской. — Я не хочу оставлять пациентов, Жень. Особенно сейчас. У меня несколько человек в острой фазе, ты же знаешь. Но и поехать безумно хочу,такой шанс показать свои наработки. —Петя,я тебя умоляю,придумаем что-нибудь, ты только согласись. — У меня ещё Малинин…— слова вылетели быстрее ,чем Гуменник вообще мог подумать о них.  — С Малининым твоим ничего не случится за три дня, — спокойно возразил Семененко. — Он стабилен. Динамика положительная, тревожность снижена, контакт установлен. Если что — я на подхвате, переведу к себе на время твоего отсутствия. Не в первый раз. — Дело не в этом. — Голос Петра стал тише, и Илье пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. — Дело в том, что я не хочу уезжать,пока начался такой прогресс. В коридоре было так тихо, что Илья слышал собственное сердце- оно колотилось так ,будто норовило сломать грудную клетку и выбраться наружу. —Ладно,самолёт завтра утром. Согласие я отправлю. Пойду собираться. Илья собрал все силы какие были и рванул по коридору. «Он решил меня оставить?»