Действие

Гостиная Гриффиндора в этот вечер была непривычно тихой. Младшекурсники давно отправились спать, старшекурсники разбрелись по укромным уголкам, и только у камина, в мягких креслах, потрескивали поленья да шуршали страницы. Джинни Уизли сидела, забравшись с ногами в кресло, и листала очередной выпуск «Ведьмополитена». На развороте красовалась статья о десяти способах приручить дракона (в переносном смысле), и Джинни лениво водила пальцем по строчкам, изредка хмыкая. Она была расслаблена. Почти счастлива. После утреннего выступления Гарри в Большом зале школа гудела, как растревоженный улей, а она, Джинни, чувствовала себя режиссёром, выпустившим на сцену главного героя. Идеальный день. Идеальный вечер. Она не слышала, как за её спиной собрались трое. — Джинни, — голос Гермионы прозвучал мягко, почти ласково, но Джинни всё равно вздрогнула и оторвалась от журнала. Она обернулась. Перед ней стояли Гермиона, Гарри и Рон. Три пары глаз. Три заговорщические улыбки. У Гермионы руки были сложены на груди, у Гарри — в карманах, у Рона — на боках, но всех их объединяло одно: они смотрели на неё, как кошки на мышь, которая только что сама придумала правила игры в кошки-мышки. — О, нет, — сказала Джинни, медленно закрывая журнал. — Нет-нет-нет. — О да, — сказал Рон. Его уши уже начали розоветь — от предвкушения.  — Твоя очередь, сестрёнка. — Я только что придумала правило про один раз в неделю! — возмутилась Джинни. — У меня ещё есть «правда»! — Ты использовала её сегодня утром, — напомнил Гарри. Тень улыбки играла на его губах. — Когда сказала «я за» и не выбрала ни правду, ни действие. По правилам — это считается. — Это не считается! — Считается, — отрезала Гермиона. — Мы только что это обсудили. Пока ты читала про способы приручения драконов. Забавная статья, кстати, но метод с мятными леденцами работает только с венгерскими хвосторогами. Джинни прищурилась. — Вы сговорились. — Мы отмщаем, — поправил Рон. — Ты отправила Гермиону на колени к Малфою. Из за тебя, меня заставили меня пародировать Снейпа. Ты поддержала идею выступления Гарри со стишком про козлика. — Он сделал паузу и развёл руками. — Теперь наша очередь. Джинни медленно отложила журнал на столик. Она выпрямилась в кресле, расправила плечи и посмотрела на троицу с вызовом. — Ладно, — сказала она. — Что вы придумали? Гермиона улыбнулась. Эта улыбка была страшнее, чем любое проклятие. Джинни видела такую улыбку только один раз — когда Гермиона узнала, что Рон поцеловал Лаванду Браун. — Твоё действие, Джинни, — произнесла Гермиона чеканя каждое слово. — Пробраться в подземелья Слизерина. И стащить любимую мантию Пэнси Паркинсон. Джинни уставилась на неё. — Вы с ума сошли. — Возможно, — согласился Гарри. — Но ты должна. — Подземелья Слизерина охраняются! У них пароль! Там полно змееборцев, которые только и ждут, чтобы поймать гриффиндорца! — Это уже не наши проблемы, — философски заметил Рон. — Ты сама хотела азарта. Вот тебе азарт. — Но это самоубийство! — Это действие, — поправила Гермиона. — Или ты трусиха? Джинни вскочила с кресла. — Я не трусиха! Я благоразумная! — Благоразумные не выигрывают войны, — с улыбкой напомнил Гарри её же слова, сказанные Гермионе в баре. — Твои правила, Джинни. Твоя игра. Джинни открыла рот, закрыла, открыла снова. Она обвела взглядом троицу и поняла, что спорить бесполезно. Гермиона была непреклонна, Гарри — забавен, а Рон… Рон просто наслаждался моментом. — Вы все заплатите, — прошипела она, хватая свою мантию. — Я убью вас. Медленно. С использованием недокументированных заклинаний. — Запишем, — кивнула Гермиона. — Но сначала — мантия Паркинсон. Мы ждём здесь с горячим какао и зельем для восстановления нервов. На случай, если ты вернёшься с проклятиями. Джинни накинула мантию, поправила волосы и направилась к портрету Полной Дамы. — Пароль? — лениво спросила Дама. — Счастливые дни, — буркнула Джинни и шагнула в коридор. Путь до подземелий Слизерина Джинни знала хорошо — не потому, что часто там бывала, а потому что Гарри и Рон любили рассказывать о своих ночных приключениях. Вниз по лестнице, мимо гобелена с танцующими троллями, затем налево, где факелы горели зелёным, а воздух становился влажным и холодным. Джинни кралась по коридорам, сливаясь с тенями. Благо, мантия была тёмной, волосы рыжими, но в полумраке подземелий огненно-рыжий был почти не виден. Почти. Она миновала один поворот, второй. На третьем замерла — впереди послышались шаги. Двое слизеринцев, парень и девушка, о чём-то тихо переговаривались, направляясь в сторону гостиной. Джинни прижалась к стене, замерла, не дыша. Когда они прошли, она выдохнула и двинулась дальше. Вход в гостиную Слизерина она узнала по стене — гладкой, каменной, без намёка на дверь. Только змея, вырезанная в камне, с изумрудными глазами, которые тускло светились в темноте. «Пароль», — подумала Джинни. — «Мне нужен пароль». Она замерла у стены, лихорадочно соображая. Подойти к кому-то и спросить? Самоубийство. Попробовать угадать? Вариантов миллион — от «чистокровие» до «ненавижу гриффиндорцев». — Стоять, — раздался голос за спиной. Джинни обернулась. Перед ней стоял Тео Нотт — растрёпанный, с неизменной ленивой улыбкой и кружкой горячего шоколада в руках. Он смотрел на неё без страха, без удивления, скорее с любопытством. — Уизли, — протянул он. — Ты заблудилась? Или решила сменить факультет? Боюсь, цвет твоих волос не подходит к нашей цветовой гамме. Джинни выпрямилась. Поздно отступать. — Мне нужно попасть внутрь, — сказала она прямо. Тео поднял бровь. — Серьёзно? И зачем? — Это личное. — Личное? — Тео хмыкнул. — Слизерин и гриффиндорка. Личное. Звучит интригующе. — Он сделал глоток шоколада, не сводя с неё глаз. — И что ты мне дашь за пароль? — Я не собираюсь торговаться с врагом. — А зря. Я недорогой. — Тео ухмыльнулся. — Ладно, Уизли. За то, что твой брат вчера уморил меня до слёз своей пародией на Снейпа, я скажу тебе пароль. Бесплатно. Как инвестицию в будущее развлечение. Джинни не поверила своим ушам. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Тео наклонился к самому её уху и прошептал: — «Чистота превыше всего». Только, Уизли, имей в виду: если тебя поймают, ты меня не видела. Я буду пить шоколад вон за тем углом и делать вид, что сплю с открытыми глазами. Он развернулся и действительно отошёл к нише в стене, где присел на корточки, делая вид, что дремлет. Джинни посмотрела на змею. — Чистота превыше всего, — произнесла она вслух. Каменная стена раздвинулась, открывая проход в зелёное, влажное, таинственное пространство гостиной Слизерина. Под водой, с окнами в озеро, где проплывали тени гигантских кальмаров. Джинни шагнула внутрь. Гостиная Слизерина оказалась… красивой. Джинни ненавидела себе признаваться в этом, но зелёный мрамор, мягкие диваны, резные кресла и свет, льющийся из-под воды, создавали атмосферу тёмной, опасной роскоши. Но любоваться было некогда. Джинни скользнула вдоль стены, минуя спящих в креслах слизеринцев. Один парень храпел, уронив учебник по зельям на пол. Девушка свернулась калачиком на диване, обнимая плюшевого дракона. Спальня девушек находилась слева, за резной аркой. Джинни просочилась внутрь, молясь всем богам магического мира, чтобы ни одна из слизеринок не проснулась. Комната была большой, на восемь кроватей, застеленных зелёным шёлком. Джинни замерла, пытаясь угадать, где же спит Пэнси. Кровати были украшены балдахинами, личными вещами, фотографиями. — Пэнси Паркинсон, — прошептала Джинни, высматривая что-то характерное. — Где же ты, моя дорогая… Она нашла её по запаху — дорогие духи, смешанные с ароматом валлийских зелий для волос. Кровать Пэнси была у дальней стены, с балдахином из чёрного бархата, расшитого серебряными змеями. На стене висела фотография — Пэнси с Малфоем на Святочном балу, оба в чёрном, оба надменные и красивые. На спинке стула у кровати висела мантия. Тёмно-изумрудная, с серебряной застёжкой в виде змеи, отороченная чёрным мехом. Дорогая. Любимая — Джинни знала, что Пэнси носила её на каждый выходной в Хогсмиде. — Операция «Мантия», — прошептала Джинни, снимая её с вешалки. — Ты моя. В этот момент Пэнси пошевелилась. Джинни замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Пэнси что-то пробормотала во сне, перевернулась на другой бок и… открыла глаза. Тёмные, острые, абсолютно проснувшиеся. — Уизли, — голос Пэнси прозвучал хлёстко, как удар хлыста. — Какого Мерлина ты делаешь в моей спальне? Джинни сжала мантию в руках. — Я… проверяла, спишь ли ты? — С моей мантией в руках? — Это… — Джинни лихорадочно соображала. — Это не твоя мантия. Это моя, просто очень похожа. — Уизли, — Пэнси села на кровати, и в свете подводных окон её глаза блеснули. — Ты либо сейчас объяснишь мне, зачем ты здесь, либо я разбужу всю спальню, и тебя вышвырнут из Хогвартса быстрее, чем Филч начистит свою коллекцию наручников. Джинни выдохнула. — Игра. Мы играем в правду или действие. Мне выпало украсть твою любимую мантию. Пэнси моргнула. — Что? — Правда или действие, — повторила Джинни. — Гермиона сидела на коленях у Малфоя. Рон пародировал Снейпа. Гарри рассказывал стишок про козлика. Теперь моя очередь — украсть мантию. — Она помолчала. — Прости. Это не личное. Пэнси смотрела на неё долгих пять секунд. А потом — о, чудо из чудес — уголки её губ дрогнули. — Ты идиотка, Уизли, — сказала она. — Ты пробралась в самое охраняемое место в Хогвартсе ради дурацкой игры? — Да, — честно ответила Джинни. Пэнси вздохнула, откинулась на подушки и закрыла глаза. — Бери мантию. И убирайся, пока я не передумала. — Она помолчала. — И скажи Грейнджер, что я хочу реванш. Джинни не поверила своим ушам. — Ты… отпускаешь меня? — Я сплю, — ответила Пэнси, не открывая глаз. — Мне приснилось, что рыжая гриффиндорка пробралась в мою спальню ради моей мантии. Это был кошмар. Теперь я просыпаюсь, и никого нет. Джинни поняла намёк. Она выскользнула из спальни, прошла через гостиную (Тео Нотт всё ещё «спал» в нише, но, проходя мимо, Джинни заметила, что он приоткрыл один глаз и подмигнул), вылетела в коридор и побежала. Она бежала, не разбирая дороги, с мантией Пэнси в руках, смеясь и задыхаясь одновременно. «Я сделала это, — думала она. — Я украла мантию Пэнси Паркинсон. Я безумна. Я гениальна. Меня убьют». Она ворвалась в гостиную Гриффиндора, где Гермиона, Гарри и Рон всё ещё сидели у камина с кружками какао. — Я сделала это! — выдохнула Джинни, падая в кресло и швыряя мантию на столик. Гермиона взяла мантию, повертела в руках. — Это действительно мантия Пэнси, — сказала она с восхищением. — Я помню её на последнем выходном в Хогсмиде. — Ты как? — спросил Гарри, глядя на запыхавшуюся, раскрасневшуюся Джинни. — Я… — Джинни перевела дыхание и вдруг улыбнулась. — Это было невероятно страшно. И невероятно весело. — Она посмотрела на троицу. — Вы — чудовища. Но я вас люблю. — И мы тебя, — сказал Рон. — А теперь давай посмотрим, что там Пэнси носила на себе. Он развернул мантию, и из кармана выпала маленькая шкатулка. Гермиона подняла её, открыла. Внутри лежало несколько конфет «Берти Боттс», помада (оттенок «Кровавая луна») и… фотография. Старая, чёрно-белая. На ней Пэнси Паркинсон и Драко Малфой — лет десяти, на качелях в саду, оба смеются, беззаботные, чистые. Гермиона замерла. Она смотрела на маленького Драко, который улыбался без своей обычной надменности, без яда в глазах. Просто улыбался — как обычный мальчик. — Что там? — спросил Гарри, заглядывая через плечо. — Ничего, — Гермиона быстро закрыла шкатулку и убрала её обратно в карман мантии. — Личное. Надо вернуть Пэнси завтра утром. — Вернуть? — Рон выпучил глаза. — Ты с ума сошла? Мы только что её украли! — Мы поиграли, — твёрдо сказала Гермиона. — А теперь вернём. С извинениями. И с предложением сыграть с ними в следующий раз. Все уставились на неё. — Ты предлагаешь играть в правду или действие со слизеринцами? — медленно спросил Гарри. — А почему нет? — Гермиона пожала плечами. — Игра только началась. И, судя по всему, им тоже весело. Она посмотрела на камин, в котором догорали последние поленья. Перед глазами всё ещё стояла та фотография — маленький Драко Малфой, который умел улыбаться по-настоящему. «Интересно, — подумала она, — куда делся этот мальчик?»