Действие

На опушке Запретного леса, возле старого дуба, чьи корни уходили в землю глубже, чем память Хогвартса, стоял Тео Нотт. Он курил. Не табак — травяную смесь для ясности ума (как он сам говорил) или для удовольствия (как говорили все остальные). Клубки сизого дыма поднимались к серому небу, смешиваясь с утренним туманом. Тео был красив в своей ленивой грации. Растрёпанные тёмные волосы падали на лоб, серо-голубые  глаза щурились от дыма, мантия небрежно накинута на плечи. Он выглядел так, будто весь мир был его личной гостиной, а остальные — лишь временными гостями. Он не слышал, как за его спиной сомкнулись тени. — Нотт, — раздался голос Гермионы. Тео не вздрогнул. Он вообще редко вздрагивал — считал это недостойным истинного слизеринца. Медленно повернул голову, выпустил колечко дыма и прищурился. Перед ним стояли две гриффиндорки. Гермиона — с решительным, почти воинственным выражением лица, и Джинни — с улыбкой, которая обещала неприятности. — Грейнджер, Уизли, — протянул Тео, лениво улыбнувшись. — Какими судьбами в такой ранний час? Заблудились? Или решили, что лес — лучшее место для утренней пробежки? — Мы к тебе, — сказала Гермиона, не тратя время на любезности. — Ко мне? — Тео изогнул бровь. Он отбросил окурок, придавил его носком ботинка и сложил руки на груди. — Я польщён. И даже немного напуган. Гриффиндорцы обычно не жалуют слизеринцев поодиночке. Это западня? — Можно сказать, — кивнула Джинни. — Мы хотим предложить тебе сыграть. — Во что? — Тео выглядел искренне заинтригованным. — В правду или действие, — сказала Гермиона. Тео помолчал секунду. Потом на его лице расцвела медленная, широкая улыбка — та самая, от которой у профессора Снейпа дёргался глаз, потому что она означала «сейчас будет весело и, скорее всего, незаконно». — Вы серьёзно? — спросил он. — Та самая игра, из-за которой Грейнджер сидела на коленях у Драко, Уизли пародировал Снейпа, Поттер читал стихи про козлика, а младшая Уизли ворвалась в спальню Пэнси как заправский грабитель? Гермиона и Джинни переглянулись. — Откуда ты знаешь про мантию? — спросила Джинни. — Пэнси рассказала, — Тео пожал плечами. — Она была… впечатлена. Вчера за ужином полчаса рассказывала, как ты стояла над её кроватью с мантией в руках и лицом, достойным лучшего грабителя Гринготтса. Сказала, что если бы ты не была гриффиндоркой, она бы взяла тебя в свою команду. — Пэнси Паркинсон? — не поверила Джинни. — Сказала, что я впечатлила её? — Ну, она также добавила, что ты «наглая рыжая выдра» и что она «научит тебя уважать чужую собственность». Но это она из любви к искусству. — Тео хмыкнул. — Так что, вы предлагаете мне сыграть? Или пришли просто поболтать о погоде? — Сыграть, — твёрдо сказала Гермиона. — Твоя очередь. Правда или действие? Тео задумался. Он посмотрел на небо, на корни дуба, на шмыгнувшую в кустах крысу. Потом снова перевёл взгляд на девушек. — Вы уверены, что готовы? — спросил он. — Я слизеринец. Мы не играем по-честному. — Мы тоже, — парировала Джинни. Тео рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. — Хорошо, — сказал он, когда отсмеялся. — Действие. Я люблю веселье. Гермиона и Джинни переглянулись. В глазах Гермионы загорелся тот самый опасный огонь, который Джинни уже начинала узнавать и бояться. — Твоё действие, Нотт, — произнесла Гермиона с расстановкой, чеканя каждое слово. — Ты должен прийти на сегодняшний урок зельеварения в пляжном образе. Тео перестал улыбаться. — В каком? — В пляжном, — повторила Джинни, и её веснушки засияли от удовольствия. — Шорты. Солнцезащитные очки. Шлёпанцы. И голый торс. Тишина. Где-то в лесу каркнул ворон. Тео смотрел на них так, будто они только что предложили ему станцевать ламбаду на столе профессора Макгонагалл. — Вы с ума сошли, — сказал он наконец. — Возможно, — согласилась Гермиона. — Но ты выбрал действие. — А как же профессор Снейп? — Тео уже не улыбался. — Вы представляете, что он сделает с тем, кто явится на его урок в шортах? — Мы представляем, — кивнула Джинни. — Именно поэтому мы здесь. Тео посмотрел на них долгим взглядом. В его серо-голубых глазах метались эмоции — от ужаса до восхищения и обратно. — Вы, гриффиндорцы, — сказал он медленно, — самые опасные люди, которых я знаю. Вас не останавливает ни страх, ни здравый смысл, ни элементарный инстинкт самосохранения. — Спасибо, — сказала Гермиона. — Это был не комплимент. — Мы примем его как комплимент, — улыбнулась Джинни. — Итак, договорились? Тео выдохнул. Запустил руку в волосы, взъерошил их сильнее обычного. — Договорились, — сказал он. — Но учтите: когда я переживу этот позор, я вам отомщу. Страшно. Изощрённо. С использованием редких ядов и проклятий, о которых вы даже не слышали. — Записали, — кивнула Гермиона. — А теперь — у нас есть ещё одно дело. Она повернулась к Джинни. — Ты готова? — К чему? — спросил Тео. — Джинни идёт с нами на зелья, — пояснила Гермиона. — Как гостья. С разрешения профессора Снейпа. Тео поперхнулся воздухом. — Снейп разрешил посторонней пятому курсу присутствовать на уроке шестого курса? — Он разрешил, потому что я сказала, что Джинни хочет подготовиться к экзамену по зельям, — ответила Гермиона с ангельской улыбкой. — Я сказала, что у неё есть потенциал, и что она просилась на самый сложный урок, чтобы понять уровень требований. Снейп был… польщён. — Снейп не польщён никогда, — возразил Тео. — Сегодня он был польщён, — твёрдо сказала Гермиона. — Я очень убедительна. — И ещё, — добавила Джинни, поправляя мантию, — я хочу посмотреть на твой выход. С хорошего места. В первом ряду. Тео закрыл лицо ладонями и простонал. — Я в аду, — сказал он голосом, полным обречённости. — Вы — моё личное наказание за все грехи, которые я совершил в прошлой жизни. — Добро пожаловать в клуб, — хором ответили Гермиона и Джинни. — Мы тут все уже давно. Два часа спустя. Подземелья Снейпа. Ученики шестого курса медленно стекались в класс зельеварения. Настроение было привычное — предэкзаменационная тревога смешивалась с вечной ненавистью к профессору Снейпу, а та — с утренней сонливостью. Гриффиндорцы сидели слева. Слизеринцы — справа. Гермиона заняла своё место рядом с Роном, но сегодня между ними сидела Джинни. Рыжая, с блокнотом в руках и видом примерной ученицы, которая пришла учиться. — Ты уверена, что он сделает это? — шёпотом спросил Гарри, сидевший через Рона. — Он сделает, — так же шёпотом ответила Джинни. — Он дал слово. — Слизеринцы не держат слово, — мрачно заметил Рон. — Этот держит, — ответила Гермиона. — Тео Нотт — человек чести. Своеобразной, но чести. В этот момент двери класса распахнулись. И все разговоры смолкли. На пороге стоял Тео Нотт. Шорты. Ярко-жёлтые, с ананасами. Солнцезащитные очки в форме сердечек, огромные, закрывающие пол-лица. Шлёпанцы с помпонами — розовые, с блестящими застёжками. И голый торс. Белый, аристократично-бледный, с едва заметными контурами мышц — Тео не был атлетом, но и дохляком не выглядел. На шее у него болталась деревянная бусина на верёвочке — «пляжный аксессуар», как позже объяснит он. И он улыбался. Улыбался так, будто ничего необычного не происходит. Будто каждый день приходит на урок зельеварения в пляжной экипировке, а класс, полный онемевших учеников — просто часть декорации. Он прошёл к своему месту — в третий ряд у стены — и сел. Шлёпанцы противно шлёпнули по каменному полу. Тишина стояла такая, что можно было услышать, как падает перо. Потом раздался голос Гарри Поттера — негромкий, восхищённый: — Нотт, ты псих. — Спасибо, Поттер, — лениво ответил Тео, поправляя очки. — Комплимент от героя — дорогого стоит. И тут класс взорвался. Гриффиндорцы смеялись. А слизеринцы… Слизеринцы смотрели на Тео с выражением абсолютного культурного шока. — Нотт, ты идиот, — прошипела Пэнси Паркинсон из первого ряда. — Ты опозорил факультет. — Я сделал его легендарным, — парировал Тео. — Разницу чувствуешь? Блейз Забини молча снял с себя мантию и накинул на плечи Тео. — Прикройся, придурок, — сказал он беззлобно. — Снейп придёт, у него инсульт случится. — Так будет веселее, — улыбнулся Тео, но мантию не снял — придержал на плечах, как накидку. Джинни утирала слёзы смеха, прижав кулак ко рту. — Мы гении, — прошептала она Гермионе. — Мы настоящие гении. — Тише, — ответила Гермиона, хотя сама едва сдерживала улыбку. — Снейп идёт. Дверь класса распахнулась во второй раз. Профессор Снейп влетел в класс как чёрный ураган — мантии развеваются, масляные волосы струятся, глаза мечут молнии. Он привычным жестом обвёл взглядом класс, готовясь начать урок с уничтожающей фразы. И замер. Его взгляд упал на Тео. Жёлтые шорты с ананасами. Солнцезащитные очки-сердечки. Шлёпанцы с помпонами. Голый торс (прикрытый мантией Забини, но всё равно вызывающий). Снейп медленно перевёл взгляд на Гермиону. Потом на Джинни, сидящую с блокнотом. Потом снова на Тео. Губы Снейпа дрогнули. Кто-то мог бы подумать, что это намёк на улыбку, но любой, кто знал профессора, понимал: это нервный тик. — Мистер Нотт, — голос Снейпа звучал так тихо, что его услышали все. — Вы, кажется, перепутали предмет. Зельеварение находится в подземельях. Пляж — на юге Франции. Разницу вы, надеюсь, осознаёте? Тео снял очки-сердечки и посмотрел Снейпу прямо в глаза с абсолютно невинным выражением. — Профессор, я решил, что сегодня будет необычный урок. Для поднятия настроения. Сезонная хандра, знаете ли. Снейп медленно закрыл глаза. — Пятьдесят баллов со Слизерина, — произнёс он. — За неподобающий вид. И вы, мистер Нотт, после урока пишете эссе на тему «Почему внешний вид ученика влияет на его успеваемость». Два фута. Сданные завтра утром. Лично мне на стол. — С радостью, профессор, — улыбнулся Тео. — Я обожаю писать эссе голым. — В мантии, — отрезал Снейп. — Вы будете писать в мантии. Иначе я отправлю вас в больничное крыло, где мадам Помфри вылечит вас от… креативности. Тео вздохнул, но послушно накинул мантию Забини полностью, застегнулся и спрятал очки в карман шорт. Урок начался. Но атмосфера в классе была уже непоправимо разрушена. Каждый раз, когда Снейп поворачивался к доске, кто-то начинал хихикать. Рон уже трижды утыкался лицом в парту, пытаясь сдержать смех. Гарри зажимал нос рукой, делая вид, что сморкается. А Тео Нотт сидел с видом победителя, время от времени поглядывая на гриффиндорский стол и подмигивая Джинни. В конце урока, когда класс опустел, а Снейп ушёл в свой кабинет, хлопнув дверью так, что задребезжали колбы, Тео подошёл к Гермионе и Джинни. — Ну как? — спросил он, надевая очки-сердечки обратно. — Достаточно унизительно? — Ты был великолепен, — признала Гермиона. — Честно. Я не думала, что ты действительно сделаешь это. — Слизеринцы держат слово, — Тео пожал плечами. — Особенно когда речь идёт о хорошей шутке. — Он посмотрел на Джинни. — Милая моя, ты в порядке? Не слишком громко смеялась? А то я слышал, гриффиндорцы иногда давятся собственным восторгом. Джинни фыркнула. — Ты называешь меня «милая моя»? — А что такого? — Тео улыбнулся своей ленивой, опасной улыбкой. — Ты ворвалась в спальню Пэнси как заправский ниндзя. Ты заслужила уважение. А уважение я выражаю в ласковой форме. — Он помолчал. — Не привыкай, конечно. Это временно. Да, принцесса Грейнджер? — Тео, — вмешалась Гермиона. — Ты назвал меня принцессой? — Потому что ты ведёшь себя как принцесса, — сказал Тео без тени насмешки. — Ты командуешь, приказываешь, строишь всех в ряды. Драко вон до сих пор ходит с отпечатками твоих бёдер на коленях. Гермиона покраснела. — Это был не я, это была игра. — Конечно-конечно, — Тео подмигнул. — В следующий раз, когда будешь садиться к нему на колени, передавай привет. Он, кстати, сегодня весь урок на тебя смотрел. Не заметила? Гермиона резко обернулась к выходу из класса, но Драко уже ушёл. — Не заметила, — сказала она сквозь зубы. — Жаль, — вздохнул Тео. — Он смотрел так, будто решал, прибить тебя или поцеловать. В любом случае, было бы зрелищно. Он развернулся, шлёпая шлёпанцами по каменному полу, и направился к выходу. — Нотт, — окликнула его Джинни. Он обернулся. — Ты сегодня самый храбрый человек в Хогвартсе, — сказала она серьёзно. — Спасибо за игру. Тео улыбнулся. Не своей обычной лениво-язвительной улыбкой, а другой — тёплой, почти нежной. — Всегда пожалуйста, милая моя. — Он помолчал. — Передай брату, что его пародия на Снейпа всё ещё остаётся лучшим моментом этой недели. Но я близок к тому, чтобы побить рекорд. Он ушёл, оставив после себя запах травяной курительной смеси, солнцезащитного крема (откуда он его взял в ноябре — загадка) и абсолютного триумфа. Джинни повернулась к Гермионе. — Он мне нравится, — сказала она. — Этот псих мне нравится. — Только не говори Гарри, — вздохнула Гермиона. — У него начнётся комплекс неполноценности. — Слишком поздно, — раздался голос из-за угла. Гарри стоял, прислонившись к стене, и смотрел на них с выражением глубокой задумчивости. — Нотт в шортах с ананасами, — сказал он. — Я теперь никогда не смогу это забыть. — Никто не сможет, — согласилась Гермиона. — И это прекрасно.