Поле радости

В 4 года маленький Догдей был необычайно добр и всегда ловил везде смех или улыбку, а не грусть или другие неположительные эмоции. Никто не хотел ему вреда, и все взрослые, кто видел его, умилялись его манерам, которых не всегда увидишь даже у взрослого. Он будто свалился с неба, как солнце, и светит своим оптимизмом вокруг. Но самая странная черта характера: он постоянно брал на себя вину, даже когда было очевидно, что это не он. Он просто пытался спасти виновника, хотя сам даже не знал, кто это сделал. За этим иногда было уморительно наблюдать — ложь была видна часто, но, как время покажет, это у него сохранится надолго, только уже в своём кодексе понятий. В те же 4 года Крафти, хоть и была застенчивым ребёнком, не боялась социума и общения. У Крафти была сильная особенность в творчестве: любой рисунок или любая абстракция из цветов становились чуть краше благодаря ей. Но странностью было то, что она могла уйти в свои мысли во время творения и слышать всё как белый шум. Однако, как покажет время, этот навык она тоже преобразит в силу, а не в абузу жизни. И наступил первый день, когда эти двое встретились в детском садике. Маленький Догдей сидел с косточкой во рту и задумчиво смотрел вверх, разглядывая что-то на выключенной люстре, немного улыбаясь посередине зала для физкультуры. А за окном шёл дождик и где-то близко гремел гром, слегка вздрагивая всё вокруг. В это время Крафти, забывшая свою сменку, шла забрать её из-под скамьи. Зайдя в зал, у неё была только одна цель: забрать сменку и пойти на следующий урок. Но мысли прервала рыжая фигура, сидящая в центре зала. — Привет! — воскликнул Догдей. Крафти неряшливо кивнула и чуть быстрее пошла к скамье, но быстро поняла, что сменки нет. Голос сзади снова раздался: — Мне кажется, я знаю, что ты ищешь. Я смогу показать, где твоя сменка, но только ты можешь просто подойти ко мне и посмотреть на кое-что, — сказал Догдей. Крафти подошла к нему и присела рядом. Сначала она не поняла, куда смотреть, и рыжий щенок показал ей пальцем вверх. — На люстре есть какая-то живность, и когда гром гремит и светит молния, на них появляются интересные узоры на потолке, — сказал Догдей. Крафти удобнее уселась и начала ждать молнии. Бабах! В этот раз она почувствовала гром уже телом, и на потолке несколько мух увеличились в размере тени в десятки раз, что напугало Крафти до мурашек. — Ой! — воскликнула Крафти и упёрлась мордочкой в ладоши. Догдей уже хотел сказать «вау» или что-то в этом роде, просто поддержав разговор, но, заметив испуганную единорожку, он инстинктивно обнял её. — П-прости, я не хотел, честно, — сказал Догдей. Далее были 10 секунд неловкого молчания, и Крафти слегка прижималась к груди Догдея. — Как тебя зовут? — нарушив тишину, сказал Догдей. Крафти убрала руки от ладоней и посмотрела на рыжего щенка. Теперь она увидела полностью лицо с слегка грустными глазами, но радостной мимикой. — Крафтикорн. А тебя как? — Догдей. Спустя несколько минут можно было сказать, что они дружат уже будто больше года, и нельзя было сказать, что они будто встретились впервые. Пройдя на ужин, Крафти хотела сесть, как всегда одна, но от Догдея будто веяло добротой и комфортом. Хоть это и можно объяснить тем, что запах ванили вызывает такие эмоции, но это было что-то большее, чем просто факт. Присев к нему, за весь оставшиеся годы она не отсаживалась от него ни на один день. И каждый день был не скучным, ведь у этого проказника всегда найдётся приключение или квест, который он может придумать на ходу. Даже если их поймают с поличным и Крафти будет за это виновата, Догдей не даст в обиду подругу и скажет, что это был он, хоть Крафти иногда была против. Если Догдею было грустно, он шёл к Крафти; если Крафти было грустно, она шла к Догдею. И в один из дней случается очередное приключение. Догдей смотрел на небо и думал о своём, уходя чуть дальше в мысли, пока Крафти не перекрыла свет от солнца своим лицом. — Слушай, Крафти, мне кажется, будет весело выйти за пределы детского сада и устроить приключение где-нибудь на природе, — Догдей отвёл взгляд от Крафти, немного хихикая от этой идеи. — Я не знаю, отпустят ли меня родители, — Крафти немного опустила взгляд, смотря чуть ниже ног Догдея. — Ничего! Я тебя уверяю, это будет круто. Я покажу столько моих любимых мест! Это будет нечто, — Догдей слегка привстал на руках, смотря на Крафти с ухмылкой и вызовом. — Ладненько, я очень постараюсь уговорить родителей, — Крафти немного улыбнулась и улеглась рядом с Догдеем. — Давай так: с тебя рисунок меня, а с меня коробка твоих любимых печений, — Догдей немного рассмеялся и продолжил смотреть на небо, рухнув обратно на спину. Крафти взяла его за руку, и так они провели вместе около трёх минут. Догдей, отпустив её руку, начал немного бормотать что-то под нос. — Что такое? — удивлённо сказала Крафти. — У меня болит живот. Я такой боли никогда не чувствовал, хотя прямо болью это не назовёшь, — как только Догдей это сказал, Крафти захихикала, хоть Догдей отнёсся к этому с удивлением. — Это бабочки. Я правда сама не знаю точной причины, почему они там появляются. Для рыжего щенка это было что-то вроде научного открытия, и он с удивлением смотрел то на свой живот, то на Крафти, не понимая, разыгрывает ли она его. — Ладненько, ты наверное узнаешь от своих родителей, сможем ли мы поехать в твоё место. Я пошла, мне нужно сдать краски, — пока Крафти уходя говорила это, Догдей уже воспринимал бабочек как что-то приятное и просто наслаждался странной и одновременно приятной болью. В субботу утром обе семьи должны были выехать на дачу родителей Догдея и просто познакомиться чуть ближе, так как интересы их детей друг к другу должны касаться родителей. Что и случилось. И наступило время 15:00 на часах и прекрасная погода. Догдей, виляя хвостом, подбежал к порогу их двухэтажной дачи и позвал Крафти. — Я уже здесь! — Крафти была одета в белую майку с шортами, больше похожими на плавки, и ждала нового вызова от её друга. — Капитан Догдей ведёт курс на дамбу! — Догдей попытался изобразить пирата, от чего Крафти немного посмеялась. А чего добавило смеху — это прикид Догдея как фермера: в одних тёмно-зелёных сапогах и джинсовых подтяжных штанах без майки. — Мне казалось, фермер и пират — немного разные люди, — Крафти всё не могла налюбоваться им и находила новые смешные детали. — И так сойдёт! — Догдей улыбнулся и позвал Крафти рукой за собой. Сначала был спуск по грунтовой дорожке около 150 метров, а потом до самой дамбы сквозь поле травы и живности по натоптанной дорожке 800 метров извилистой дорогой. Крафти немного было некомфортно, так как белую майку не было желания пачкать об грязь, но она следовала дальше. Пока они доходили до дамбы, они завязали разговор. — Крафти, а ты взяла блокнот и карандаш свой? — спросил Догдей. — Конечно! Это я бы точно не забыла. Ты тоже не забывай о коробке печений. Как же у тебя тут красиво. Воздух точно лучше, чем у нас в городе. — Это почти всегда так. Красивее всего встретить рассвет и застать закат здесь на дамбе. Это нечто. А вот и дамба! Любуйся. На самом деле под словом «дамба» тут уже просто небольшое сооружение высотой метров двадцать от воды, а то и меньше. И мост шириной под машины с уже ржавыми перилами, на которые если облокотишься — упадёшь в реку и под течением в самую даль. А сам мост длиной, посыпанный камнями, тоже около 20–15 метров. Сейчас это место больше походит для браконьеров, ловящих рыбу, и обычных сталкеров, изучающих заброшки. А если одним словом — заброшенная дамба для электроэнергии. — Честно говоря, это реально нечто, как ты говорил, — для Крафти это было достаточно масштабно и одновременно эстетично. — Мне тоже так кажется, — Догдей вытащил блокнот из кармана Крафти и дал ей в руки. — Коробка печений ждёт! Усевшись в траве, Крафти смотрела на фон и перерисовывала полегоньку черты лица её друга, рисуя сзади него красивые виды на деревья, речку, дамбу и облака. А сам Догдей сидел смирно и ждал окончания данного квеста, смотря на палящее солнце, которое достигло пика, будто оно сейчас уйдёт ещё выше и пропадёт за бескрайними облаками. Сзади был шумок небольшого водопада с дамбы, который не переставал идти и идти. Атмосфера была такой, что забываешь о внешних проблемах и просто получаешь удовольствие от того, что ты здесь и находишься в этом моменте. Догдея и Крафти это место устраивало своей спокойностью и безлюдной тишиной. Лишь вдалеке где-то можно было услышать редкие рёвы моторов с трассы. — Готово! — Крафти протянула рисунок, немного краснея, так как до этого её рисунки никто не оценивал. Догдей взял рисунок, и Крафти хотела сказать что-то, но Догдей завопил от счастья: — Какой я тут красивый! — С улыбкой до ушей он накинулся на Крафти, обняв её. Крафти просто приняла это, хоть и сильно смущалась. — Догдей, а почему ты обнимаешься так часто со всеми? — всё-таки это был не редкий случай, когда Догдей поражал Крафти своей открытостью. — Меня моя мама научила! Кому-то приятно, кому-то наоборот, а кто-то вообще смущается. В любом случае объятие никому не помешает, да и мне приятно каждый раз от этого. И осталось самое красивое, что мы не увидели ещё с тобой! — договорив фразу, он встал и показал на солнце свой палец. — Закат? — Да, в точку! Правда, как бы я ни хотел показать рассвет, меня не пустят родители... — Ничего, но давай сначала пойдём поедим, а то я устала от прогулки уже. — Ладно, завтра точно с тобой его застанем, — хоть это было еле заметно, но грусть немного показалась в мимике Догдея от ответа Крафти. Дойдя обратно до дома, они наелись и крепко легли спать в ожидании интересного следующего дня.