Там, где обрывается связь

Матч «Монреаль Вояджерс» против «Вашингтона» шёл по накатанной. Шейн чувствовал лёд под коньками как продолжение собственного тела — это редкое состояние идеальной формы, когда всё получается автоматически, без лишних мыслей. Он только что отдал голевой пас на Джей-Джея и теперь катился к скамейке запасных, краем уха улавливая одобрительный рёв трибун. И потом всё остановилось. Сначала он не понял, что происходит. Игра продолжалась, но что-то изменилось в воздухе — какая-то вибрация, которой не должно было быть. С трибун донеслись крики, но не те, привычные, а другие — растерянные, встревоженные. Шейн поднял голову. На огромном табло над центром льда исчез счёт. Вместо него появилась надпись, от которой у него остановилось сердце. «Внимание. Самолёт команды «Оттава Кентавры» совершил аварийную посадку. Информация уточняется. Повторяем...» Дальше Шейн уже не читал. Лёд поплыл у него под ногами. Гул в ушах стал таким оглушительным, что он перестал слышать собственное дыхание. Его клюшка выпала из перчатки и со стуком ударилась о лёд. — Шейн? — голос Хейдена донёсся будто из глубины колодца. — Шейн, ты в порядке? Он не мог ответить. Не мог дышать. Всё, что он видел перед собой — это лицо Ильи. Улыбающееся. Подмигивающее. Живое. Самолёт. Аварийная посадка. Эти два слова бились в его голове с такой силой, что он физически чувствовал, как они разрывают что-то внутри. Джей-Джей первым заметил, что что-то не так. Он подъехал к Шейну, схватил его за плечо. — Холландер? Эй. Ты меня слышишь? Шейн смотрел на него, но не видел. Он слышал только шум в ушах и собственное сердце, которое билось где-то в горле. В ушах стоял такой гул, будто он находился внутри реактивного двигателя. Или внутри падающего самолёта. — Пульс? — раздался голос тренера. — Кто-нибудь, посмотрите его пульс. — Я в порядке, — услышал Шейн свой голос. Он звучал чужим, будто принадлежал кому-то другому. — Мне нужно... Я должен... Он не закончил фразу. Его ноги подкосились, и если бы Хейден не подхватил его под руку, он рухнул бы прямо на лёд. — В раздевалку, быстро, — скомандовал тренер. — Хейден, ты с ним. Шейн хотел возразить, хотел сказать, что он в порядке, что он должен играть, что он не может уйти со льда, потому что если он уйдёт, то это будет значить, что случилось что-то ужасное, а он пока не готов это принять. Но вместо этого он позволил Хейдену увести себя. Он даже не заметил, что плакал. В раздевалке было тихо и пусто. Только запах пота и резины и тусклый свет над шкафчиками. Хейден усадил Шейна на скамейку перед его шкафчиком и опустился рядом. — Дыши, приятель. Медленно. Вдох через нос, выдох через рот. Давай со мной. Шейн пытался. Он правда пытался. Но каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие отказывались работать. Грудная клетка сжималась, не пуская воздух. Он задыхался в пустой раздевалке, задыхался от страха, который не имел имени, кроме одного — Илья. — Мне нужно посмотреть телефон, — выдавил он. Я должен ему позвонит — Сначала дыши, потом телефон. — Хейден, чёрт возьми, дай мне мой телефон! Хейден помедлил секунду, потом кивнул, открыл шкафчик Шейна и протянул ему смартфон. Руки Шейна дрожали так сильно, что он едва мог разблокировать экран. Пальцы скользили по стеклу, не слушаясь. Он открыл Instagram. Уведомления посыпались градом — сотни, тысячи. Он проигнорировал их и перешёл в личные сообщения. Они были там. От Ильи. Три сообщения, отправленные больше часа назад. Он открыл первое. «Шейн. Ты — лучшее, что есть в моей жизни» Сердце пропустило удар. Потом забилось где-то в горле, мешая дышать. Он судорожно сглотнул и открыл второе. «Я люблю тебя. Всегда любил. Наверно, с того момента, как впервые увидел» Шейн зажал рот ладонью, чтобы не закричать. Он не хотел, чтобы Хейден слышал. Не хотел, чтобы кто-нибудь слышал этот звук — разрывающийся изнутри крик, который не имел ничего общего с человеческой речью. Третье сообщение. «Что бы ни случилось, я с тобой. Навсегда в твоём сердце. Я верю в это» Шейн уставился на экран, не в силах ни моргнуть, ни пошевелиться. Сообщения были отправлены в тот момент, когда самолёт падал. Илья думал, что умирает. И в эти последние секунды он думал о Шейне. — Он написал мне, — голос Шейна сорвался на шёпот. — Он думал, что умирает, и он написал мне. Хейден осторожно заглянул в экран. Прочитал. Помолчал. — Он написал, что любит тебя, — тихо сказал Хейден. — Не то чтобы мы этого не знали, но... это другое. — Он не отвечает, — Шейн начал набирать номер Ильи. — Он не... Гудки. Один. Два. Три. Четыре. Голосовая почта. — Твою мать. Твою мать, твою мать, твою мать... Он позвонил снова. Та же история. И снова. И снова. Десять раз. Двадцать. Он сбился со счёта. Каждый раз — голосовая почта. Каждый раз — одно и то же механическое сообщение на английском и французском. — Шейн, прекрати, — Хейден попытался забрать у него телефон. — Ты только себя заводишь. — Он не отвечает! — Шейн почти кричал. — Почему он не отвечает, Хейден? Что, если он... что, если его... Он не смог произнести это слово. Не смог. Даже мысленно. Оно застряло в горле, как комок колючей проволоки. — Мы ничего не знаем, — твёрдо сказал Хейден. — Аварийная посадка не значит крушение. Скорее всего, они все живы. Просто не могут пока связаться. — Откуда ты знаешь? Откуда, блядь, ты можешь это знать? — Не знаю. Но паниковать раньше времени — это точно не поможет. Шейн уронил телефон на колени и закрыл лицо руками. Всё его тело трясло. Не от холода — в раздевалке было тепло. От страха. — Я не могу потерять его, — прошептал он. — Я не переживу этого, Хейден. Я правда не переживу. Хейден обнял его за плечи — неловко, по-мужски, но крепко. — Ты не потеряешь. Ясно? Мы найдём способ узнать, что с ним. Обещаю.