Ad severum hominem

      Каникулы начались с воздуха, пахнущего сажей. Ветер в Коукворте дул сегодня с завода на станцию, принося с собой серо-черный дым многочисленных труб. На перроне мы с Лили Эванс стояли одни: на этот раз ее семья не смогла встретить волшебницу, а я и не ждал увидеть здесь кого-либо еще. С вокзала Кингс-Кросс мы с четвертого курса самостоятельно пересаживались на поезд до нашей станции, только раньше родители гриффиндорки забирали ее, помогая дотащить до дома неповоротливый ученический сундук. Хорошо хоть в новых моделях добавили боковые колесики, на которые теперь можно его поставить, да и вообще дизайн наконец-то был переработан, сменив классическую средневековую древесину на кожу, обитую металлом. Теперь не надо было придумывать оправдания, перетаскивая по оживленным улицам громоздкий антиквариат. Однако по габаритам сундук всё ещё был огромен, отчего нести его или тащить было не очень удобно.       Перехватив поудобнее переноску Кузи и собственную поклажу, двинулся к выходу, но остановился около лестницы. Видимо, здесь об инклюзивности никто не слышал: крутые ступеньки шли вниз метра на два, и не было видно никакого пандуса, даже просто накладного из листов металла. Лили встала нерешительно рядом: обычно ей с сундуком помогал отец. Вздохнув, попросил девушку подержать кота, а сам подхватил сначала свою поклажу и попробовал спуститься, не упав. После вернулся наверх, взял у Эванс ее сундук и повторил упражнение, немного запыхавшись. Она смотрела удивленно, но поблагодарила и в итоге мы условились, что я помогу ей дотащить поклажу до дома, все равно нам было относительно по пути.       Переносить сундуки пришлось еще два раза, когда встречались ступеньки, в остальное время находились скошенные бордюры, так что поднимать ничего не приходилось. Лили обсуждала со мной какие-то маленькие истории из учебы, которые были скорее смешными, чем требующими серьезной дискуссии. Например, она рассказывала, как первокурсник по фамилии Дженкинс случайно на Чарах схватился за настоящую палочку вместо тренировочного муляжа, отчего вместо классической левитации превратил пергамент с конспектом перед собой в венок из желтых хризантем, который взрывался безвредными искрами, стоило кому-нибудь прикоснуться. Флитвик даже не стал распутывать эту случайную магию, лишь пожурил одиннадцатилетку и унес цветочную композицию к себе в кабинет. Эти короткие истории было интересно слушать, так как на моем факультете «косячили» редко, старались поддерживать репутацию семей и аристократизм. И теперь, слушая Лили, я находил атмосферу буйства ало-золотого факультета достаточно интересной, пусть и не очень притягательной конкретно для меня.       Около дома Эвансов я под неодобрительным взглядом Петунии отдал вещи Лили и забрал переноску. Миссис Эванс, несмотря на простуду, предлагала настойчиво зайти к ним на чай, но я, понимая, что может ждать дома, отказался, желая как можно скорее разобраться, стоит ли искать убежище на лето вне Паучьего Тупика. Оставалось пройти всего пятнадцать минут пешком.       Дом выглядел полузаброшенным. Впрочем, после смерти мамы иного ожидать и не стоило: Тобиас никогда не вел быт и вряд ли даже знал, с какой стороны надо держать метелку. Было тихо, подозрительно тихо. Ключи от входной двери были со мной с первого курса, да и местоположение запасных было известно, поэтому я спокойно зашел внутрь. Внутри все покрылось слоем пыли, что уже выглядело странно, ведь, если в доме живут, то не будет серая масса распределена так равномерно, что след от обуви будет отчетливо проступать даже на входном коврике. Не успел я зайти дальше, как сзади раздался пожилой, но сильный женский голос:       - Хэй! Что ты там делаешь?       Обернувшись, увидел пожилую леди, кутающуюся в видавшую виды шаль. Лицо казалось отдаленно знакомым. Поковырявшись в памяти, выудил на свет запылившиеся временем воспоминания о Кассандре Копперхилл, соседке, работавшей в свое время медсестрой. Женщина не раз пыталась предложить помощь Эйлин, но та, видимо, отказывалась, поэтому миссис Копперхилл изредка подкармливала меня, когда получалось улизнуть из дома: мама была против общения с соседскими детьми.       - Миссис Копперхилл! Это я, Северус, – решил успокоить я внимательную леди, но прежде, чем успел спросить, что же случилось с домом, та запричитала, положа руку на сердце:       - Ой, Снейп-младший! Как же сразу не узнала? Иди сюда быстрее, а то если придут из агентства, то будут проблемы, а оно тебе не надо совсем!       Интуиция подсказывала, что ситуация требует подчиниться, поэтому я вышел из дома, забрал сундук и запер дверь. Кузьма тихонько мяукнул, выражая таким образом поддержку. Старушка подхватила меня под локоть и повела к своему дому, расслабившись только когда мы миновали оградку.       За чаем, от которого на этот раз отказаться было просто нельзя, леди рассказала, что буквально через неделю после похорон матери Тобиас, напившись, решил переехать ближе к работе, продав дом, полный плохих воспоминаний. Кассандра очень удивилась, узнав, что я ни сном ни духом не слышал об этом и теперь даже, получается, не знаю, куда Снейп-старший свинтил, отдав дом в собственность агентству.       - Но ведь там внутри остались мои и мамины вещи!       - Да? Наверное… Вроде я не видела, чтобы Тоби много чего унес с собой. Конторские еще удивились, что у того с собой было всего три сумки.       - И теперь все, что внутри, является их собственностью?       - К сожалению, да, – грустно подтвердила миссис Копперхилл, но пообещала попробовать поговорить и помочь, ведь «все мы люди», и есть шанс, что в обход протокола кто-нибудь из сотрудников поможет, услышав историю.       Мне предложили остаться на ночь в гостевой комнатушке. Я согласился, уже придумывая в голове план по преодолению выскочившего из кустов белого северного зверька. Для начала надо было проверить, нашли ли нашу с мамой комнату-лабораторию для приготовления зелий на дому. Это было единственное помещение в доме, о котором не знал отец, так как оно было защищено маглоотталкивающими чарами. Там же лежали книги за прошлые годы обучения в школе, а также книги, подаренные знакомыми ранее. Оставлять такое в руках обычных людей банально незаконно. Но как попасть в дом так, чтобы и соседи не заметили, и палочку использовать не пришлось? Я не шпион из фильмов о Бонде, чтобы беззвучно незамеченным прокрадываться по улице. Да и вещи-то в итоге надо спрятать где-нибудь, а потом еще придумать, где в итоге жить буду до конца лета, а, возможно, и после выпуска. В теории можно снять комнату в Дырявом Котле, как это сделали в фильмах, но есть одна загвоздка: я не Гарри Поттер, и в тот раз явно министр все оформлял и оплачивал. Мерлин, а ведь меня могут и в приют маггловский забрать! Вот тогда мне точно каюк, как и планам на ближайший год-два.       Почувствовав мое беспокойство, Кузя прыгнул на руки и начал тереться головой. Это помогло: я отвлекся, и тревожные мысли ненадолго оставили голову. Осмотрев гостевую, в которой предстояло провести ночь, отметил, что окно в ней выходило не на улицу, а на задний двор. Прямо под достаточно небольшим кусочком стекла шла крыша маленькой веранды на первом этаже, за которой виднелись два старых, почти умерших от запыленного воздуха дерева и самодельная теплица, в которой уже было видно зеленые ростки. Удивительно, как миссис Копперхилл без магии умудрялась на, казалось бы, бесплодной земле поддерживать жизнь. На кончике языка вертелась какая-то теория, но пока что она никак не хотела принимать окончательный вид. Покормив кота своими запасами, легко поужинал в компании пожилой пары, внутренне пообещав обменять волшебную валюту на фунты и отправить деньги по почте, возвращая долг за гостеприимство. Наконец, когда я остался в комнате в компании кота, то понял, взглянув на сундук: анимаги превращаются в животных по желанию вместе с одеждой и палочкой. А могут ли превратиться вместе с сумкой?       После того полнолуния я окончательно научился перекидываться в пантеру бессловесно и без палочки, то есть вряд ли министерство отследит мое превращение. А если и отследит, то сразу решу ситуацию со своим проживанием, апеллируя внезапным отсутствием опекуна нарушение достаточно нового закона о запрете детского колдовства. Впрочем еще неизвестно, получится ли задуманное.