Ad severum hominem

      Для начала попробовал превратиться вместе со школьной сумкой. Получилось только через двадцать минут, зато благодаря окклюменции и чутью на магию смог уловить суть такого трюка: магия перед самым превращением выходила немного за пределы тела, задевая вещи и одежду в том случае, если голова воспринимала материю как часть меня. Объем этой магии был небольшим, и, например, диван так с собой прихватить было бы нереально. Ради интереса попробовал превратиться, держа в руках кузину переноску. Минута, две, десять… Наконец-то получилось! Устал, конечно, немного, но не так сильно, как после урока по ЗоТИ, например. Апогеем практики стало превращение с сундуком в руках. Чисто морально было проще себя науськать на правильный лад, прижимая объемную сумку к ногам или даже сидя на ней, как ни странно.       Копперхиллы уже давно удалились в свою спальню. Слышимость у дома была хорошая, поэтому на всякий случай упросил Кузю остаться в комнате «на стреме». Связи между нами хватало, чтобы предупредить, если фамилиар почувствует, что кто-то приблизился к комнате. Тот, конечно, был недоволен ролью, пока я не объяснил доходчиво, насколько важной может быть роль дозорного. Сев на кровать, превратился и вслушался в звуки старого дома. Было слышно тихое дыхание этажом ниже и никаких шевелений. Пора.       Окно оставил открытым, подперев створку учебником по травологии. Книга была достаточно толстой, чтобы оставлять щель, в которую пролезала лапа. Окно открывалось наружу, поэтому я, выпрыгнув на черепицу, аккуратно прикрыл его, встав на задние лапы. Мысленно поблагодарив кошек за мягкие подушечки на лапах, благодаря которым никто еще не проснулся от моих перемещений, на полусогнутых конечностях прошелся к краю черепицы и в два прыжка рикошетом от одного из деревьев оказался на земле. Оглянувшись, встретился глазами с Кузей, запрыгнувшим на подоконник, моргнул и прокрался к высокому забору. Кошачьи инстинкты говорили, что перемахнуть его – задача легкая, и так и оказалось: поерзав для точности прыжка, грациозно лапами коснулся верхушек досок и оказался на заросшем сорняками заднем дворе собственного дома. Прислушался. В ночи слышался далекий шум машин и поезда, гул ТЭЦ, стрекот насекомых и собачий лай и ни единого человеческого голоса, а значит можно продолжать.       Я помнил, что окно в коридоре второго этажа, выходившее на двор, никогда не закрывалось, потому что было сломано тяжелой мужской рукой в одну из тех ссор, что не перешли ко мне в память. К сожалению, никакого ската крыши под ним не было: только выпирала деревянная декоративная балка, за которую я думал зацепиться лапами, да у самого окна был пятнадцатисантиметровый подоконник, по сути являющийся выемкой в кирпичной стене дома. Подойдя по зарастающей тропинке к дому, нашел глазами окно и, взяв разгон и выпустив когти в фасад, поймал равновесие задними лапами на той самой балке, вцепившись передними с когтями в кирпич. Швы были рыхловатые, поэтому когти вошли глубоко и надежно. Подтянувшись вперед, стал носом тыкаться в раму. Окно скрипнуло, но открылось, и я, поелозив лапами, просочился в дом. Наверное со стороны это смотрелось смешно: большая дикая кошка, ковыряя когтями кирпичную кладку, машет хвостом почти как вертолет лопастью, пока на пузе пролазит в достаточно узкое окно. Неловко плюхнувшись на пол, замер и снова прислушался. Вроде никого, продолжаем.       Не став превращаться в человека максимально бесшумно, огибая скрипучие половицы, потрусил к нужной комнате. Она была закрыта. Перекинувшись, провернул ручку и вошел. Воздух пах травами, за зиму пропитавшими не проветривавшееся помещение насквозь. Котел одиноко стоял на раскладном столике в, по сути, чулане, окруженный колбами и некоторыми инструментами. Пучки трав свисали с потолка. Это были самые обыкновенные лимонник, кадило, мята, тем не менее использовавшиеся в бытовых зельях. Инструменты, столик, котел и многие колбы были помечены гербом с буквой «П» и были частью комплекта, помещавшегося внутрь сумки, один-в-один выглядевшей как врачебный саквояж. Естественно, сумка была волшебной и внутри делилась на секции для инструментов и мебели, флаконов с готовыми зельями, колбами с ингредиентами, книгами. Причем под книги места было отведено больше, чем имелось книг в нашем доме. Открыв саквояж, вручную без магии стал переносить в него вещи. Для каждого инструмента было предусмотрено свое место, поэтому с этой частью справился быстро, начав переносить колбы и пучки. Последними запихнул книги, оставив позади абсолютно пустую комнату. Тихонько сходив еще в свою спальню, забрал оттуда еще несколько книг и пару памятных вещей. Аккуратно сходил в комнату мамы и забрал с собой из ее ящика браслет из агата. Она говорила, что он бабушкин и передавался по женской линии. Сложив все в саквояж, превратился снова вместе с ним в пантеру (только с третьего, эх, раза) и подошел к окошку домашней лаборатории. То, через которое залез, закрыл еще когда ходил в свою комнату. В лаборатории рама была меньше, но, тем не менее, удобнее как лаз: сразу за ней был короткий скат, а внизу – небольшая насыпь.       Через десять минут я уже залезал на соседское дерево, запрыгивал на крышу веранды. Кузя тихонько мяукнул с облегчением, пока я тыкал лапой окно. Приоткрыв створку, просунул голову внутрь и через пару минут уже придумывал, куда засунуть саквояж. В переноску сумка явно не поместилась бы, а вот в сундук – без проблем, но для этого из него надо было достать часть вещей. Идея сложилась моментально: переложил все книги в саквояж, как и небольшое количество неиспользованных в течение года ингредиентов, собственные блокноты с записями – туда же. В итоге саквояж аккуратно вставал на освободившееся место среди одежды и обуви. Закрыл чемодан и устало облокотился на него спиной. Надо было поспать: отойдя от стресса, тело налилось свинцом.       В итоге я поспал часа четыре, отчего настроение было совсем не радужное. Нахмурившись, растер лицо и, вздохнув, выпил бодрящее зелье из запасов. Флакон спрятал обратно в сумку, достал сменную одежду и школьную почтальонку. В последнюю переложил кошелек, блокнот, подаренный Лили, корм для Кузи и несколько мелочей, за которыми было бы муторно лезть в чемодан. Палочку прицепил на повседневную кобуру, купленную на пасхальных каникулах в Хогсмиде. Тонкий гольф с мешковатыми рукавами закрывал ее идеально, и не было риска сломать артефакт, случайно не так сев или оперевшись. Заглянув в ванную, обтерся мокрым полотенцем и почистил зубы, решив не растрачивать в чужом доме воду.       Позавтракал я сэндвичами и, заверив миссис Копперхилл, что не пропаду и что домой сейчас спешить все-таки не надо, оставил на хранение ключи от домика, а сам, прихватив кота, вернулся на железнодорожную станцию. План был прост: Лондон, Чаринг-Кросс роуд, паб Дырявый Котел, а после – обращение в Министерство, гильдию или даже к Люциусу Малфою, ведь по сути мне требовалось провести где-нибудь лето, после чего, отучившись год, я выйду на улицу совершеннолетним дееспособным волшебником.       На оставшуюся небольшую сумму фунтов я приобрел билет на поезд до Лондона. Утром буднего дня состав не был пустым: кто-то ехал на работу, а кто-то, видимо, просто по делам в столицу. Чемодан аккуратно стоял на полу передо мной, а переноска с котом – сбоку. Фамилиар, чувствуя нервозность, которую я так старательно отгонял от способности думать и действовать, старательно мурчал и жался боком к той стенке, к которой с другой стороны прижимался бедром я.