Ad severum hominem

      На самом деле мне было любопытно до жути, что же случилось с Блэком и Питером от моей стихийной магии. Аккуратно расспросив Джеймса прямо в палате, услышал сбивчивый пересказ того, что парень смог понять из «общения» с пострадавшими. Кое-как подростки смогли передать, что «не чувствуют того звоночка, за который обычно тянули для обратного превращения». Это было… интересно. Настолько интересно, что я, как только понял, что преподаватели вышли, оставив нас в крыле одних, решился предложить кое-что авантюрное: с помощью легиллименции напрямую получить от Сириуса или Питера их ощущения от неудачного обращения. Палочка лежала в складках мантии, поэтому никто особо не заметил, как я схватился на рукоять. На самом деле гриффиндорцы как будто расслабились, забив на мое присутствие. Наверное, Джеймсу все-таки было спокойнее в компании не околдованного одногодки, пусть и с другого факультета, пусть и не очень дружелюбного большую часть учебы. Нацелиться решил на Питера, так как у Сириуса вполне мог иметься семейный артефакт или особая ритуальная защита. Поймав взгляд Петтигрю буквально на миг, невербально скастовал «легиллименс». Магия с каждым проведенным здесь месяцем слушалась все лучше.       В голове подростка мысли роились как тараканы на свету: быстро и почти незаметно. Ощущения были так себе, впрочем, я знал, кому в голову влезаю. Аккуратно направив чужую волю в нужную сторону, получил образ-сравнение того, как превращался Питер раньше, и как у него это не получилось сейчас. В его мыслях он действительно будто дергал за невидимый канат, который теперь распался на тысячи волокон, дерганье каждого из которых не приводило ни к чему. В голове вспыхнула интересная гипотеза: могла ли магия, сработавшая как Флиппендо, ударив в анимагов, банально рассеять их «ключ» по телу? Надо было проверить, ведь в теории, приложив руку к другому магу, я бы почувствовал, есть ли в нужном месте магия. Эх, вот за что во мне огонь любопытства разгорается напалмом и не тухнет минимум полчаса? Теперь же не смогу закрыть глаза.       О том, как уговорил Поттера и Блэка на свою затею, предпочту умолчать, но уже через пять минут я аккуратно провел ладонью вдоль туловища пса, лежавшего на койке на животе, перед этим облапав для достоверности результатов Джеймса, отчего-то зардевшегося. У Поттера в районе сердца чувствовалось скопление магии, бившееся синхронно с пульсом, а вот у Сириуса пульсация будто распределилась по телу. Как будто магия, раньше копившаяся в сердце, теперь разошлась по кровотоку и осела на стенках сосудов. Интересно, можно ли ее теперь собрать обратно? Я будто стал одержим, а точнее плотно закусил удила идеи «исправить положение». Магия после вчерашнего слушалась хорошо, так что внутри себя ее получалось почти свободно распределять по конечностям. Может, получится «подцепить» ей чужую и притянуть ту обратно в сердце.       Рука налилась тяжестью магической силы, пока что не направленной волей. Представив себе два магнита, попытался дать подобный посыл, правда, непонятно, куда. Вроде сработало: пульсация под кончиками пальцев двинулась вместе с рукой и будто стала ближе. По пути к сердцу чужая магия становилась сильнее, подбирая по пути крохи. Морда пса приняла странное выражение, но Сириус не дернулся, а значит ощущения не были болезненными. Стоило остановиться в нужном месте, как крохи магии самостоятельно встали на место, будто детали магнитного конструктора. «Может, получится притянуть их всех?», - мелькнула мысль, и магия отреагировала на нее. Я только и успел хватить запястье второй рукой, потому что ладонь превратилась в магический брандспойт. Пульс чужой магии под ладонью становился сильнее, и тут я почувствовал, что больше притягивать нечего. Выдохнув, отклонился назад, случайно оперевшись на Джеймса, и вытер со лба проступившую испарину. Сириус тоже перевернулся, после чего смешно выпучил глаза, тяфкнул и с хлопком превратился обратно в человека.       - К-как ты это сделал? – тихо на ухо спросил Поттер, пока Сириус, не веря, смотрел на свои пальцы.       - Так же, как и вчера откинул, - от усталости совершенно не было настроения что-либо объяснять.       Понятливо кивнув, Поттер сказал:       - А сможешь с Питером повторить?       - Думаю, смогу, только дай отдышаться.       Через десять минут, в течение которых почему-то не вернулся никто из преподавателей, я повторил трюк с более напуганным Петтигрю. Правда, тот перекинулся еще до того, как я убрал ладонь, так что, возможно, анимагия собралась не до конца, но это не мое дело. Стоило закончить, как послышались шаги мадам Помфри. Эх, может прикинуться валенком?       Тут Джеймс полез себе в карман, после чего достал оттуда нечто серебристое и бесцеремонно накинул это на меня. Вблизи оказалось, что накинули на меня мантию, отчего-то полупрозрачную изнутри. Память подкинула кадры из кино: Поттер накинул на меня мантию-невидимку. Тут же перестав шевелиться, решил понаблюдать за тем, что парень скажет медсестре. Гриффиндорцы, сговорившись, видимо, взглядом, наперебой удивленной ведьме заливали про «как только перед Снейпом извинились, так сразу превратиться смогли». На том и разрешили ситуацию: я под мантией вернулся на урок вместе с Поттером, а дуэт остался отлеживаться в Больничном Крыле. Лили удивилась, когда мы зашли вместе на Чары, но, тем не менее, лишь приветственно кивнула и предложила сесть рядом, а я не был против. Вечером, конечно же, пришлось пересказать аккуратно старосте утренние события, но вроде обошлось. Вообще уроки, на которые я ходил после экзаменов, были скорее факультативом, проводившимся преподавателями для старшекурсников, готовых получить немного больше материала, чем требует экзамен, и моя природная жаба просто не позволяла игнорировать эти занятия. Теперь в блокнотах были записаны не только конспекты за год, но и книги, которые по возможности следовало отыскать на каникулах или в новом учебном году.       В поезд я зашел со своими однокурсниками, но решил сесть в отдельное купе, мотивированный возможностью почитать новогодний подарок в тишине, прерываемой мурлыканьем Кузи. Его переноска стояла рядом, но кот предпочел вылезти из нее и развалиться на ногах. Примерно через час езды в купе постучали: это оказался Люпин. Удивившись, я тем не менее предложил тому присесть. Староста львов, теребя рукава мантии, долго не решался заговорить, однако, поняв, что я не выражаю и толики тревоги в его присутствии, набрался смелости:       - Мне очень жаль, что так вышло, Северус. Я… никогда не хотел никому навредить, но, как показал опыт, это очень сложно… Ребята сказали, что я буквально набросился на тебя, поэтому искренне прошу прощения. И милости, хотя бы на следующий год, чтобы закончить учебу.       Волшебник, пораженный проклятием, сидел, склонив голову, смиренно ожидая моего решения. Однако внутри не было и следа обиды, ведь голова понимала, что Люпин совершенно не властен над своей болезнью. Нападение анимага вызывало гнев, но вот нападение оборотня – грусть и жалость, отчего даже не сразу получилось отмереть и заверить подростка, что все нормально. Что я не собираюсь говорить, что догадался, кого именно встретил той ночью. Неверящим взглядом Римус, еще больше разнервничавшийся, от всей души спросил, что он мне может дать в ответ на такой благородный в его глазах поступок. И я уже готов был откреститься от чужого энтузиазма, как вспомнил, что одним из вариантов получения степени мастера рассматривал Аконитовое зелье. Улучшенное или же полностью переработанное, оно бы прекрасно совместило мои текущие познания в трансфигурации, зельеварении и темной магии (спасибо допуску в Запретную Секцию от декана).