Ad severum hominem

      Утро началось с покалывания браслета на запястье. Нахмурившись, сонно посмотрел на него и пробормотал без задней мысли:       - Amato Animo Animato Animagus.       «Ну все, теперь точно проснулся», – подумал, кладя голову обратно на подушку. Потянулся, вытянув когти. Лапу все равно кололо, и пришлось браслет стянуть клыками. Зачем-то вылизав место, где раньше висел браслет, поворчал и, превратившись обратно, постарался снова заснуть. С натяжкой, но получилось выторговать у Песочного Человека часик. Радовало только, что сегодня была суббота, а значит можно будет отоспаться.       За завтраком меня выловила профессор трансфигурации. Отдав браслет, поблагодарил её и своего декана за подстраховку и поддержку в таком авантюрном начинании как анимагия. Гораций Слизнорт, довольно подкручивая ус, похлопал рукой по плечу, сказав, что не сомневался в амбициях своего ученика, и передал письменное разрешение на посещение Министерства Магии в сопровождении Минервы МакГонагалл для прохождения процедуры регистрации, напоследок выразив надежду, что даже овладев анимагией, я не откажусь посетить курсы аппарации в следующем году.       В Министерство мы отправились сразу после завтрака. Зеленая плитка, фонтан, лифты и коридоры были очень похожи на те, что я видел в фильмах, но были чуть-чуть грязнее, ведь ими действительно постоянно пользовалась целая толпа, а чистящие чары запускались по графику два раза в сутки. Достаточно молодая профессор привела меня в отдел Регистрации Трансформ, куда приводили не только анимагов, но и метаморфов. Там удивленная леди, распивавшая чай до нашего прихода, на скорую руку заполнила специальный бланк для картотеки МКМ под диктовку профессора и мою подпись, заверяющую, что такие данные, как фамилия, имя и составляющие палочки указаны верно. Далее надо было составить словесное описание моей аниформы, и нас отвели в комнату, где я бессловесно, но с палочкой трансформировался под ободрительный кивок МакГонагалл. Мне столько комплиментов ни разу в жизни не делали. Казалось, что еще чуть-чуть, и действительно стану розовой от смущения пантерой. Как кошатник, понимал, конечно, что для регистратора что кошка домашняя, что дикая – в первую очередь кошка, но, оказавшись на месте зверя, начал всерьез опасаться смерти от затискивания. Наконец, сделав колдографии, которых было явно больше стандартного количества, леди заполнила вместе с профессором бланк и, дождавшись обратного оборота, провела меня обратно в кабинет. Там мне вручили копию свитка и маленький значок, который можно было носить на шее как кулон. Серебряное изделие было выполнено в форме слитых вместе букв «А» и «М» и украшено миниатюрными гравюрами птиц, зверей и рыб. Сам по себе достаточно элегантный, кулон также снабжался серебряной цепочкой, зачарованной на увеличение/уменьшение, а также сокрытие украшения от обычного человека.       - По правилам Министерства вам рекомендуется носить это украшение во время пребывания в аниформе в целях безопасности, особенно если решите прогуляться по магической местности, – рассказала профессор, когда мы вернулись в школу камином. – Это скорее маяк для стороннего мага, чтобы тебя не перепутали с настоящим зверем, но, конечно, можно и не носить его вовсе. Правда, в таком случае, если на тебя наложат заклинание, пока ты в аниформе, то никакой суд не предъявит обвинение в нападении на волшебника.       «Значит, буду носить постоянно», – решил, тут же застегивая цепочку на шее. Та тут же стала удобной длины, и теперь кулон висел на той же высоте под одеждой, на которой в прошлом болтался крестик. Профессор спросила, хочу ли я объявить о новом статусе за ужином, как, бывало, делали для студентов, добившихся значительных результатов в определенном предмете, но я отказался. Не хотелось привлекать дополнительное внимание сверх того, что уже преследовало в коридорах шепотками. Все равно все, кто должен, так или иначе узнают об этом через связи или спросят напрямую.       Приближался конец мая, а значит скоро наступит жаркая пора экзаменов. Кузя поддерживал морально своим урчанием, пока руки переписывали многократно важные и не очень моменты из конспектов и учебников по предмету или отрабатывали траектории заклинаний. За зелья не переживал: звание подмастерья само по себе соответствовало уровню выпускника, сдавшего этот предмет на Тритонах выше среднего. С трансфигурацией и чарами все тоже было хорошо, да и институт приучил справляться с экзаменами, сохраняя минимальный уровень стресса. Проверенной тактикой являлась усердная подготовка за три или четыре дня до момента-икс с перерывом от учебы в последние 12 часов.       Нетипичная для суматошного Хогвартса методология сработала, и вот экзамены позади, а я не валяюсь медузой на постели, а сижу в библиотеке, дочитывая интересный томик по созданию заклинаний. Кот лежал рядом, довольно вылизывая лапу. Мадам Пинс была не против его присутствия на столе: Кузя зарекомендовал себя как умное и аккуратное создание, приносящее книгам меньше вреда, чем многие из школьников. Отложив, наконец, книгу, погладил питомца, наслаждаясь ощущением тепла под пальцами, и отошел к книжной полке, чтобы поставить переплет в единственный пробел среди разноцветных корешков.       Послезавтра был назначен отъезд в Лондон. Мои вещи были по большей части уже собраны, только необходимый минимум валялся на прикроватной тумбочке. Кузю решил везти в купленной в Хогсмиде плетеной переноске, куда уже сложил его любимые игрушки – самодельные помпоны из шерсти пушишек с перьями гиппогрифа, а также вязаную зачарованную мышь, вилявшую хвостиком. В эти дни я гулял в компании Эванс, аккуратно спрашивая, не слышали ли ее родители каких-либо новостей из Паучьего тупика, но ничего необычного, по ее словам, в районе не происходило. Иногда из-за таких бесед я краем глаза замечал, как кривится и краснеет Поттер, однако не придавал этому значения, ведь так гриффиндорец смотрел на меня чуть ли не с первого курса. Как выяснилось, зря.       Сегодня вечером, почти перед самым отбоем я вышел из лаборатории, закончив варку последнего из запланированных зелий на заказ до осени. Прочесав волосы рукой, подумал, что надо бы сделать летом шапочку, а не мыть каждый раз голову, как маслянистые пары оседают, моментально превращая волосы в «лепешку». Глаза блуждали по коридору, пока голова пыталась понять, что же с пейзажем не так. И тут я замер: Кузи нигде не было. Кот, исправно ждавший меня уже несколько месяцев к ряду под дверями, исчез, изменив упрямому характеру. Паника подкралась к горлу, и я спешно вернулся буквально на десять метров назад, но знакомой косматой серо-черной головы нигде не было видно. За дверным косяком обнаружилась записка, сделанная из вырезанных из газеты букв и слов:       «Нормальные люди не лезут, куда не надо. Раз ты и твой блохосборник этого не поняли, то Запретный Лес научит, вот только кот может и не дожить до рассвета.»       Окклюментные щиты содрогнулись, скрипя от волн гнева и желания убивать. Кто бы ни оставил эту записку, тот встретится как минимум с одним проклятием моего авторства, а может и с заковыристой трансфигурацией. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что надо обратиться к преподавателю, но, судя по увиденному за год, фактически за Кузю переживать, кроме меня, некому. Первым делом надо найти мохнатого и, к сожалению, простым «акцио» тут не поможешь. Что же делать? Как назло, в памяти не всплыло ни одно заклинание…       Нарочито аккуратно свернув записку, вложил ее подрагивающими пальцами в блокнот. Мысленно вспоминал, как вообще ищут потерявшегося питомца, когда вспомнил, что в ДПСО используют кинологические отряды. Вряд ли волшебники задумывались о том, чтобы избавиться от запаха Кузи. А раз так, то надо найти животное, что возьмет след. «Стоп, я же могу как раз стать таким животным», – перестав паниковать на секунду, вспомнил об аниформе и прекрасном кошачьем нюхе, который из интереса пару раз использовал при проверках готовых зелий. На волне бушующей в венах от эмоций магии обернулся прямо в коридоре без слов и палочки исключительно на голой воле и принюхался. Да, запах Кузи еще не выветрился, и я на четырех лапах помчался по коридорам школы, открывая тайные ходы лапой, по которым двое с примесью звериного духа тащили кота. Судя по тому, что в одном месте я нашел волокна матерчатого мешка и шерстинки, мой младший не сдался без сопротивления. Только бы его никто не ударил за это!       Пролетая по недвижимой лестнице вниз в коридор, ведущий к выходу в сторону домика лесничего, столкнулся с Клэр, явно только что вышедшей на обход. Она тащила за ухо Барти. Оба замерли, когда заметили меня, пролетающего прыжками по семь ступенек. Сообразив, что их дуэт перекрывает мой маршрут, Крауч схватил Трэверс под локоть и оттащил к стене. Сделал он это очень вовремя, потому что я буквально пролетел мимо, на ходу рыкнув по-кошачьи «спасибо».       На улице искать Кузю было сложнее: ветер разнес запах по полю, но тут уже я начал полагаться на животное зрение и слух. Лапы принесли на одну из опушек Запретного Леса. Внутри зародился страх, ведь несмотря на то, что запах был свежим, я не слышал ни единого звука. Наконец, в корнях дерева я нашел Кузю. Он лежал парализованный и только вращал глазами. «Значит, Петрификус», - чуть выдохнул про себя и обернулся человеком, стоило только рассмотреть кота. Достав палочку, невербально применил «финиту»: эмоции подгоняли магию там, где не хватало мысленного усилия. В эту ночь, казалось, отбери кто у меня палочку – получил бы магией, оформленной в контролируемый стихийный выброс, по самое не балуй. Тепло буквально вырывалось из меня, по ощущениям превращая в солнце со снимков в инфракрасном спектре из учебников астрономии. Кузя в руках дернулся и тут же ткнулся мордочкой в ладонь, глядя на меня благодарными глазами. Кот тяжело дышал, и моя магия тут же пронеслась через него с единственным намерением, одной мыслью: «Только бы он был здоров». Легиллименция также присоединилась к делу, и вот уже я ощущал чужие благодарность и облегчение, сливавшиеся с собственными. Глаза у обоих были на мокром месте. Тут же прижал небольшое тельце к себе, счастливый, что Кузя жив остался, а то двадцать первый век показал, что живодерство, увы, не постыдный пережиток прошлого человечества.       Не уверен, что послужило в тот момент причиной, но магия, контроль над который был вмиг потерян, обильно излилась в лес, окружив наш двоих незримым коконом. Связь между разумами всё ещё не была разорвана, и я уловил чужую мысль, образ: «семья». «Да, семья», – мягко, без раздумий мысленно ответил, и тут кокон схлопнулся. Точнее, по ощущениям в груди рядом с магией, что отвечала за трансформацию, поселилась другая, свившая тонкий канат между мной и Кузей. Видимо, теперь он действительно стал моим фамильяром.