Ad severum hominem

      Как и думал: я ни разу не жаворонок. Хорошо, что заклинание заучил и даже на всякий случай записал обыкновенной ручкой на запястье. Нашарив спросонья рукой палочку на тумбе, даже не открывая балдахин затащил ту через Кузю в кровать и сел. Направив кончик в сердце, как было сказано в инструкции, четко, но негромко сказал:       - Amato Animo Animato Animagus!       Палочка отозвалась теплом, «выстрелившим» куда-то в грудную клетку. Зевнув, завалился досыпать законные десять минут и сгреб в охапку кота. Тот только дернул ухом и продолжил валяться. Вечером процедура повторилась, с той лишь поправкой, что пробормотал заклинание я в пустом коридоре, а не под балдахином. Шли дни, я готовился к экзаменам, копил подушку из золотых галеонов и серебряных сиклей, выполняя заказы, да потихоньку, слушая вечерние сплетни в гостиной, узнавал последние слухи и помечал для себя что-то из нюансов жизни в магическом мире. Например, многие благородные семьи, чьи отпрыски учились на моем факультете, получали провизию напрямую с подотчетных им хозяйств, а в магические продуктовые лавки в основном ходили жители Косого и Лютного переулков, отчего те были весьма… скудны по ассортименту. Те волшебники, что жили в магических поселениях, похоже, поголовно имели подсобные хозяйства. А значит, если я решусь летом сбежать или съехать из Паучьего тупика, надо будет подтянуть гербологию и заучить хотя бы какую-то базу по выращиванию еды себе любимому. Ну или поселиться рядом с магловским продуктовым. Увы, но совершеннолетним я стану только в январе следующего года, поэтому совсем с концами отселиться не выйдет. В гости к кому-нибудь, что ли, напроситься, чтобы не пересекаться с Тобиасом?       Прошел почти месяц, а грозы все не было. В последнее время магия, текущая от заклинания из палочки, рассеивалась не так быстро, как в первый день, отчего второй удар сердца становился то оглушительным, то совсем тихим, будто пытался с чем-то синхронизироваться. Длилось это около минуты, после чего я переставал ощущать «тепло», и сердце снова билось ровно. Пасхальные каникулы остались позади, и МакГонагалл, позвав меня, беспокойно уточнила, не сошел ли я с шагов инструкции. Заверив профессора, что все еще исправно следую указаниям, побежал на следующее занятие. Чем ближе был конец учебного года, тем сильнее нагружали спины студентов домашними заданиями, дополнительными проектами и просто практикой: учителя действительно были заинтересованы в том, чтобы как можно больший процент юных волшебников сдал экзамены на «Превосходно». Параллельно в кулуарах постепенно множились шепотки о некоем Лорде, выступающем против текущей политики Министерства Магии, желающем возродить ритуальные традиции и обычаи. Больше всего, традиционно, новые веяния в политике обсуждали на Слизерине. Меня особо не трогали, ведь я никогда и не проявлял заинтересованность в министерской карьере или культурной революции. По фильмам смутно припоминалось, что в ближайшие годы должна разразиться самая настоящая магическая война, однако, на мой неискушенный взгляд, пока что вокруг было тихо. Хотя, может дело было просто в самом Хогвартсе, и снаружи все уже не так спокойно.       К вечеру пятницы небо затянуло тучами, а не легкими весенними облачками, и я, совершив вечерний ритуал, приготовился бодрствовать. Декан гриффиндорцев перехватила меня на ужине и вручила короткий пергамент-разрешение на прогулку после отбоя, заодно уточнив, где будет проходить трансформация, чтобы, если что-то случится, у нее получилось меня найти и помочь. Традиционно считалось дурным тоном наблюдать за первой трансформацией, да и могло это помешать сделать всё правильно. Я нервничал, аж ногой постукивал по полу, стоя у окна в коридоре недалеко от спуска в подземелье. Кузя терся о руки, гуляя по подоконнику, и периодически мурчал. Закат и очередное «amato animo animato animagus», возможно, последнее, осталось позади, а молний все не было. Наконец, глаза уловили вспышку. Не дожидаясь грома, я направился к ступеням, ведущим вниз, где он меня и догнал. Открыв нишу за картиной, палочкой отворил дверцу к зелью. Пан или пропал. К счастью, в отблесках пламени факелов виднелся фиал с кроваво-красной жидкостью, густой даже на вид. Оттенок красного был таким, как надо, подобный артериальной крови, без вкраплений сторонних цветов. Аккуратно взяв фиал, легонько повертел его в руках, проверяя жидкость на наличие осадка или взвеси. Ничего не проявилось, а значит зелье вышло качественным. Припрятав флакон в поясную сумку, подхватил Кузю и перешел на легкий бег. Надо было добраться до Выручай-комнаты.       На лестнице у восьмого этажа меня встретили профессора. За окном уже начинала бушевать настоящая буря, отчего лица их в свете молний выглядели особенно торжественно. Кивнув друг другу, разминулись, и я, быстро пройдясь трижды вдоль картины с троллями, нырнул за дверь вместе с Кузей. В этот раз комната приняла интересный вид: небольшая прихожая, отгороженная ширмой от остального помещения, была уютной и имела места, предназначенные явно для смотрящего за трансформацией и зелий, необходимых для спасения в случае ЧС. Оставив подсумок со своим набором на столе, достал оттуда подрагивающей от волнения рукой фиал.       - Кузя, посиди в кресле, – обратился к коту, – и если что-то случится, беги к учителям.       Я знал, что полукнизл умен и сможет выполнить все, что от него потребуется. Глубоко и размеренно дыша, постарался успокоиться, пока уходил за ширму. За ней помещение имело зачарованный потолок, показывающий грозу снаружи. Пол был мягким, половину просторной комнаты занимал бассейн, куда при желании поместился бы даже небольшой кит. Встав в центр помещения, откупорил фиал, приложил палочку к сердцу, произнес вербальную формулу и, не давая себе момента передумать, выпил зелье залпом, чувствуя знакомое тепло в груди.       Следующий миг запомнился надолго: сердце, казалось, разбухло во много раз, отчего с каждым толчком грозило пробить грудную клетку, а теплая магия превратилась в кипяток, бегущий по артериям. В ушах звенело, отчетливо был слышен стук второго сердца, более быстрый, в которому мое старалось подстроиться. В голове за окклюментными щитами возник образ цвета ночи с желтыми глазами, смотрящими тяжело. На шерсти большой кошки едва виднелись крупные пятна темнее остального меха, более заметные на морде, чем на остальном теле. Животное без агрессии будто приблизилось ко мне, а я и был рад: кошатник все-таки. Вернувшись в реальность понял, что палочка и флакон выпали из рук, а тело свело как от заклинания окаменения. Момент трансформации запомнился плохо: казалось, будто я просто на секунду заснул, и вот уже в следующий момент смотрю на мир с высоты пантеры. Было странно осознавать, насколько отличаются воспринимаемые кошачьим глазом оттенки цветов, и при этом они казались совершенно естественными. Состояние было очень похоже на то, в каком я пребывал в день переселения. Из-за ширмы показалась мохнатая голова Кузи, вопросительно мяукнувшего при этом. Дернув ухом, что-то проворчал в ответ, как бы отзываясь, и вот уже полукнизл вприпрыжку мчится ко мне, обнюхивая.       Следовало как-то дать понять профессорам, что все в порядке, а для этого надо было совершить обратную трансформацию. Навыки в ментальных науках помогли достаточно быстро представить себя человеком. Тут же в сердце возникло тепло, которое, разлившись по телу, запустило трансформацию. И вот я уже стою на коленях, опираясь на руки, подсознательно понимая, как задавать параметры трансформации и даже как делать это без палочки при должном количестве тренировок. Оказалось, что большинство волшебников просто не чувствовали этот процесс достаточно тонко, и только с опытом могли различать те самые крупицы магии, постоянно пребывающие в сердце, и заставлять их действовать. Из интереса, подхватив фиал, поясную сумку и палочку, привел себя в порядок и молча приставил инструмент к сердцу. Почувствовав, как тепло начало накапливаться в палочке, силой воли постарался «направить» его в сердце. Не с первой секунды, но оно действительно начало двигаться, и вот уже я снова стою на четырех лапах. Второй оборот действительно дался гораздо легче.       Выйдя из комнаты на своих двоих с котом на плече, тут же встретил профессоров, поздравивших с вступлением в ряды магов редких специализаций. Заметив мою усталость, решили закончить это дело уже утром, и Слизнорт проводил меня до гостиной, где я тихонько нырнул в спальню. Однокурсники уже спали, и я тихонечко переоделся и последовал их заразительному примеру.