Ad severum hominem

      Тело чувствовалось странно. Будто длина ног, рук, высота взгляда были одновременно не теми, с которыми я прожила последние лет шесть после пубертата, и самыми что ни на есть естественными. И голос: он звучал странно, к тому же в горле будто намазали перечной пастой – оно першило, отчего речь была сиплой. Надо было разобраться. Ноги, несмотря на легкую слабость, добросовестно несли меня по коридорам какого-то старого европейского не то замка, не то монастыря.       - Сев, постой! – крикнул кто-то сзади тем самым голосом, доносившимся из-за двери аэропорта.       Обернувшись, я увидела рыжеволосую девочку-подростка с зелеными глазами. Она будто вышла прямиком из старой сказки про очаровательных ведьм или ирландских фей. «Лили», - пронеслось в голове, после чего пришлось на секунду прикрыть глаза и потереть занывшие виски. Точно, это же Лили Эванс, моя подруга, которая учится на другом факультете. Очень близкий человек. Но откуда я всё это знаю? Имя точно не славянское, да не помню, чтобы в моем родном Дзержинске в классе училась хоть одна девочка с таким именем. К тому же, я уже давно получила среднее и высшее образование, откуда взялись какие-то факультеты? Ужас начинал подкрадываться к горлу. Нет, что-то точно было не так! От попыток осмыслить наконец ситуацию меня снова отвлекла Лили, подхватив под локоть:       - С тобой всё в порядке? Выглядишь не очень… Этот дурак Поттер! Устрою ему нелегкую в гостиной!       Голова снова отяжелела, пришлось зажмуриться секунды на три. Вновь открыв глаза, напротив увидела зеленые радужки, полные беспокойства. Лили что-то ещё щебетала, но у меня совершенно не было сил отвечать ей или даже сооружать из слышимых звуков слова. Наконец, удалось разобрать что-то о том, что надо пойти в больничное крыло. Наверное, кабинет медсестры. Я кивнула: голова начинала натурально пухнуть, да и проверить последствия падения не мешало бы. Стараясь смотреть под ноги, позволила тащить себя по коридорам, лестницам, каким-то галереям. Вскоре мы остановились перед большими дубовыми дверями, и Лили, постучав латунным молоточком, толкнула тяжелые на вид створки. Толкнув меня в спину, она вошла следом и тут же, подталкивая, повела меня к женщине средних лет в белом платке униформе медсестры прошлого века, взятой будто прямиком с фотографий из учебников.       - Мадам Пофри, Северус странно себя ведет! Его Поттер и компания резко вниз головой подвесили, может ещё какое проклятие накинули, - взволнованно отрапортовала рыженькая.       «Стоп, почему Северус, я же Светлана», - удивилась я, резковато оторвав глаза от покачивающегося пола, и вытаращилась на Лили. Однако прежде, чем я смогла что-либо уточнить, медсестра молча отвела меня к больничной койке и, усадив, начала махать странной дирижерской палкой, отчего все слова застряли в горле. Может я попала в сумасшедший дом? Неожиданно после одного из взмахов я почувствовала, будто с головы до пят меня облили водой из дачного ковша. Но воды не было, только это фантомное ощущение. Отчего-то покачав головой, мадам Помфри (откуда я это знаю?) сказала, что придется полежать до утра в Больничном Крыле из-за истощения, заработанного на нервной почве и какого-то небольшого выброса, вроде магического. Всё ещё пребывая в состоянии перманентного шока, я послушно почему-то выпила несколько ложек разных лекарств и позволила себя уложить в постель, скинув почему-то мужские туфли и сняв мантию вместе с галстуком и ремнём. Начало клонить в сон, и я повернулась на бок. Что-то снова ощущалось не так, лежать было почему-то непривычно. Глаза зацепились за отблеск зеркала на тумбе. Не раздумывая, схватила его, дотянувшись рукой до тумбы, и повернула на себя.       Из отражения на меня смотрел подросток с вокзала. Галлюцинация? Нет, вроде просто зеркало? Но это же не я! Не я же, верно? Но почему, почему же какая-то часть меня твердит, что всё нормально? Глаза продолжали тяжелеть, и прежде, чем я дала волю панике, сознание провалилось в сон.       

***

      Снова сон был странным: я видела чужую жизнь, будто долгую кат-сцену от первого лица. В ней маленький мальчик смотрел на мир из засмоленного окошка получердачного помещения. И мир в его глазах был серым. Мельком я видела, как маленький Северус расцветал, оставаясь наедине со своей матерью, но чаще – как он прятался, стоило неровным тяжелым шагам прозвучать около крыльца или лестницы. Отца я не видела, будто мне не хотели показывать его фигуру, полностью вычеркнув из памяти, но последствия… их скрыть было просто невозможно. Синяки, боль в теле, страх – я чувствовала их, и сердце разрывалось на куски. Представить себя на месте мальчика было сложно: мои родители никогда не позволяли себе поднимать руку ни на меня, ни друг на друга. А потом начался Хогвартс, яркий, но все еще опасный. Единственное место, где Северус чувствовал себя спокойно – лаборатория, место, где все ученики волей-неволей соблюдали тишину и технику безопасности. Дни текли, как вода. Северус взрослел. А в моей голове оседала освоенная им учебная программа, будто это я когда-то простаивала часы над котлом и забивала до боли запястья, отрабатывая движения палочки. Еще мимоходом, почти незаметными вспышками всплывали воспоминания о проклевывающемся даре читать чужие мысли и защищать собственные, ранее воспринимавшемся Северусом как продолжение навыка чтения настроения отца по покачиванию пьяного тела. Видимо, теперь и мне в глаза окружающих придется заглядывать аккуратно, стараясь оставить мысли внутри собственной головы отдельно от чужих.       Когда мальчик вырос в того самого подростка из аэропорта, пришло письмо. Вернее, пришел декан, держащий в руке министерское письмо. Лицо его было мрачное, а во второй руке Гораций Слизнорт держал флакон Глотка Мира. Он позвал слизеринца в свой кабинет, и через три дня сопровождал несовершеннолетнего волшебника на похоронах собственной матери. После того дня Северус почти не спал, стал более закрытым, а в ответ на любую агрессию в свою сторону отвечал острейшими язвительными комментариями, без труда создаваемыми с бессознательной помощью легилименции. Чтобы не клевать носом на уроках, школьник пил самодельные бодрящие зелья, и какое-то время это работало.       Сегодня зелье все так же исправно дало заряд бодрости вместо завтрака в Большом Зале, и слизеринец решил провести свой день за книгой в одном из внутренних двориков. Читал он скорее по инерции, в отличие от начала года, когда готовился к разработке зелья для получения мастерства. Мысли Северуса были где-то далеко от страниц книги, и парень не заметил, как в поле зрения показался квартет идиотов, а Поттер протянул в сторону дерева, под которым сидел подросток, палочку. Земля и небо резко поменялись местами, а в груди что-то сильно и резко кольнуло. А дальше всё покрылось белым.       - Надеюсь, тебе моя память поможет. Вроде знания языка, магии и здравый смысл передать удалось через палочку. Не знаю, правда, зачем тебе это, но раз решила жить за меня, то оставить с пустыми руками никак не получится… В общем, теперь что было моим – твое, - услышала я голос, как теперь уже знала, Северуса Снейпа, после чего всё исчезло во тьме.       Глаза открывались с трудом. Казалось, что сон длился больше суток, а не всего пять часов, судя по алым полосам света на стенах лазарета и ширме, отделяющей меня от нового мира. Дыхание сбилось от осознания размеров того северного белого зверька, который угодил в мои сети жизненных решений. Голова твердила, что ситуация просто невозможна, но ощущение покрывала под пальцами, слабый запах зелий и тепло закатных лучей доказывали обратное. Паника постепенно накрывала медным тазом способность мыслить, к тому же теперь в памяти прекрасно ютились воспоминания как о жизни Светланы, так и о жизни Северуса. Кто я теперь?       «Сева», – подсказал внутренний голос, – «для начала просто Сева. Тем более что в английском род для глаголов не важен». Стало немного спокойнее, и я перевернулся с бока на спину, уставившись в потолок. Но что же тогда случилось с моим телом на кровати, раз я теперь здесь? Да и как вообще это все случилось? Почему случилась та встреча в аэропорту и можно ли как-то вернуться назад?       Следующие полчаса я думал, много думал. И тут меня осенило: Северус Снейп не было незнакомым именем и до встречи. Пусть я и не был ярым фанатом одной серии книг и фильмов, но пропустить мимо ушей такого важного персонажа не мог. Увы, но в памяти осталось не так много: со вселенной Поттерианы я был шапочно знаком только по фильмам, просмотренным несколько раз сначала в школе, а после – с подругой в университете. Более или менее мне запомнилась вторая часть «Даров Смерти», и теперь я точно знал, что сделаю все, чтобы избежать смерти, показанной тогда на экране. За эту мысль зацепилась иная: «Гарри после смерти попал на белоснежный Кингс-Кросс». Это показалось важным.